Настроения в Кремле сейчас очень нервные

Россияне все еще рассматривают украинский след в организации теракта в Санкт-Петербурге, который произошел 3 апреля. В то же время бывший депутат Госдумы Илья Пономарев называет эту трагедию исключительно внутренней российской историей.

Об этом он рассказал в интервью корреспонденту ТСН.Тиждень Андрею Цаплиенко.

В Госдуме Пономарев был членом франкции "Справедливая Россия", однако стал единственным депутатом, который проголосовал против аннексии Крыма в 2014 году.

В это время Пономареву начали создавать проблемы, в частности против него возбудили уголовное дело за растрату средств фонда "Сколково". В конце концов с целью защиты Пономарев уехал из России в США, где жил около двух лет. Летом 2016-го Пономарев получил вид на жительство в Украине и теперь живет в Киеве.

- Возможен ли такой вариант, что именно сейчас сложилась ситуация при которой Владимир Путин использует теракт в Санкт-Петербурге для укрепления своей власти?

- Не то, что возможно. Это 100%, что так оно и будет. Каждый раз, когда в стране что-то подобное происходит, каждую трагедию он обязательно использует для этого. Это, что называется, традиция. Он пришел к власти на волне взрывов домов, и многие говорят, что он непосредственно участвовал в их организации. Очень много подобной информации. Трагедия подводной лодки "Курск" помогла ему установить окончательный контроль над свободными медиа. Выборы губернаторов у нас были отменены после теракта в Беслане и трагедии, когда погибли дети. Практически каждое новое наступление на демократические свободы было связано с террористическими актами.

И сейчас они тоже в очень удобный для него момент происходят, после новой волны митингов, перед началом его избирательной кампании. Прекрасный повод для того, чтобы закрутить гайки.

- Почему, на ваш взгляд, в Путинской России о начале избирательной кампании или закручивания гаек избирателю сигнализирует очередной теракт? И не тянутся ли нити управления этими терактами к ФСБ, к Кремлю, к Путину?

- Здесь очень тонкая грань относительно нити управления терактами. Вы же понимаете, что есть разница между тем, что генерал снимает трубку и говорит: "А не устроить ли нам террористический акт?", или тем, что ему приносят информацию о том, что может произойти теракт, и он говорит: "Ну, в этот раз не мешайте". Это два разных типа реагирования. И мы знаем много примеров в истории и других стран, гораздо более демократических, чем Россия, когда руководители использовали трагедии, которые происходили в их странах, в своих личных политических целях.

Вот классическая история про президента Рузвельта и Перл-Харбор. Он знал, что произойдет нападение, разведка про это донесла, но он осознанно принял решение не реагировать, потому что тогда большинство в Конгрессе было против вхождения Соединенных Штатов во Вторую мировую войну, а Рузвельт считал, что они должны в нее войти, образовать союзническую коалицию, поэтому дал возможность напасть. А после этого общественное мнение сказало: "А вот теперь мы должны обязательно воевать".

Поэтому это не является исключением. Но Путин, конечно, использует это очень часто в своих интересах. И он играет на том, что он по происхождению силовик, соответственно, кому, как не силовику, отдавать бразды правления, когда общество пугается. Кроме того, это получается такая игра в палку и морковку, где палка - это само насилие, а морковка - спаситель нации, который готов действовать.

- А какие, на ваш взгляд, могут быть изменения в ситуации? Я имею в виду ужесточение режима, закручивание гаек в вопросе свободы слова. Чего вы ожидаете?

- Ну, закручивать свободу слова дальше уже некуда. Я ожидаю довольно простой вещи - истерики в средствах массовой информации о том, что все, кто выходит на митинги, раскачивают лодку и являются пособниками террористов. Ожидаю разъяснительные кампании среди родителей школьников для того, чтобы они со своими детьми прорабатывали, чтобы они никуда не ходили, по тем же самым причинам: это опасно и могут быть разные эксцессы. Плюс уже раздались голоса в Государственной думе о том, что давайте введем мораторий в принципе на проведение митингов. Это все, что является репрессивным.

А на этом фоне еще есть "позитивное" реагирование. Решили провести общероссийский митинг по всем городам против террора, на него сгоняют людей. При этом доходит до смешного, потому что слишком маленькое количество времени с точки зрения закона, чтобы собрать этот митинг, разрешать его власти не имеют права, потому что это прямое нарушение законодательства о митингах. И вот, например, губернатор Санкт-Петербурга сказал: "Если нас ОМОН будет разгонять, то я лично встану под дубинки этого несанкционированного митинга. Но мы все выйдем и сплотимся против этого террора". Власть тем самым хочет перехватить повестку у этой самой несистемной оппозиции.

- Повестка этих митингов, которые мы видели по всей России, была неправительственная? Митинги под лозунгами "Он вам не Димон" происходили не по инициативе Кремля? Это не его игра?

- Конечно, это была не игра Кремля. Это был проигрыш Кремля, очень серьезный проигрыш. Это было использование просчета Кремля, потому что там политтехнологи постоянно играли и эксплуатировали любимую российскую поговорку про хорошего царя и плохих бояр. Они все время говорили, что Путин хороший, а вот правительство делает все ошибки. И как только оппозиция сказала, что, мол, давайте про Путина мы не говорим, а говорим про правительство, то тут же люди вышли на улицы, потому что это тот лозунг, который сами правительственные СМИ сами все время разгоняли - о том, что вот правительство у нас что-то недорабатывает.

И теперь им надо отыгрывать. И вот эта повестка дня, связанная с террором, является как раз заменой этой медийной повестке дня. Мол, давайте прекратим говорить о правительстве, а поговорим о тех опасностях, которые есть в нашем обществе. А кто нас может от этих опасностей защитить? Владимир Красное Солнышко.

- Мы отслеживали социальные сети и реакцию на взрыв. И, возможно, впервые за всю историю террористических атак с момента прихода Путина к власти в 1999 году появились открытые заявления пусть отдельных россиян, пусть неофициальных лиц о том, что следы действительно могут вести в Кремль и что эти теракты выгодны Путину.

- Это совершенно верно. Это для власти тревожный звоночек. Об этом говорят многие. И делали случайную выборку, Радио Свобода задавало людям вопрос на улицах "Кто за этим стоит?" и несколько человек ответило, что, наверное, власти. И действительно такого раньше никогда не было, потому что это же такая очень некомфортная информация.

В свое время, когда Александр Литвиненко провел свое расследование по взрывам домов в Москве в 1999 году и с помощью Бориса Березовского это было опубликовано, у меня тогда была дискуссия с Борисом и я ему говорил: "Это, может быть, и правда, но публиковать ее сейчас означает обесценить эту правду, потому что в нее никто не хочет верить. Это очень некомфортная правда. И все будут говорить, что это просто Березовский не любит Путина, поэтому злобствует и такую совершеннейшую неправду, поклеп делать в СМИ". Сейчас уже люди в это поверили, что это действительно правда. Если сейчас публиковать это расследование, явно люди поверили бы в это. Но та страница уже ассоциирована с тем, что это была такая инсинуация в адрес Кремль.

Здесь же, если сейчас появятся какие-то свидетельства о том, что спецслужбы знали, это конечно будет иметь для Кремля очень тяжелый эффект.