Сиена-часть 11. Палаццо Публико

Первый зал Палаццо пугает - он весь заново расписан в XIX веке на темы Рисорджименто: сплошные Викторы Эммануилы и Джузеппе Гарибальди. Этот наивный почти современный агитпроп можно пропустить и пойти дальше - изучать агитпроп стародавний. Следующий же зал предоставляет для этого все возможности. Здесь все стены расписаны Спинелло Аретино и рассказывают о жизни первого сиенского папы - Александра III. Спинелло в этом журнале бывал частым гостем, мы видели его работы и в Ареццо, и во Флоренции, но там были сплошные благочестивости и святости. Здесь же, в Палаццо Публико, Спинелло писал волнующую историю борьбы Александра III против императора Фридриха Барбароссы. Почитайте об Александре III хотя бы у Грегоровиуса (он, конечно, занудноват, но вы же ко мне привыкли, свыкнетесь и с Грегоровиусом). Там были бегства из Рима и триумфальные возвращения; четыре выставленных против понтифика антипапы; взятый штурмом императорскими войсками и заваленный трупами собор святого Петра; немедленая кара свыше в виде опустошительной эпидемии; битва при Леньяно - славная победа "итальяшек" над презиравшим их Фридрихом; конгресс в Венеции, на котором Фридрих на коленях просил прощения у преемника Петра; бичуемый монахами святоубийца Генрих II Английский; предлагающий папе унию византийский император Мануил I - все это, даже в исполнении Грегоровиуса, читается на одном дыхании. Ну а фресками Спинелло можно все это проиллюстрировать. Вот лишь некоторые:

Пользуясь случаем, передаю пламенный привет вооруженным хорошей оптикой фотографам. Вечером, когда окна уже закрыты, фрески очень хорошо видны и доступны для фотографирования. Сделайте же это для человечества! Фресок там много, и я смог запечатлеть лишь равномерно освещенные.

Самые монументальные фрески украшают стены над входом и выходом. На первой запечатлен торжественный въезд Александра III в покорившийся ему Рим (это - одна большая фреска, снята по частям)

"После изгнания, длившегося целых 10 лет и проведенного в скитаниях по Кампаньи, Александр III, сопровождаемый германским войском под предводительством архиепископа Христиана, возвращался наконец через Тускулум в Рим. 12 марта 1178 г., в день св. Григория, в торжественной процессии папа вступил в город и при звуке труб и пении гимнов был встречен сенатом, магистратом, рыцарями, милицией и всем народом с масличными ветвями в руках. Белый иноходец папы мог лишь медленно подвигаться вперед среди толпы, которая теснилась вокруг него, чтобы облобызать ноги у наместника Христа, и Александр достиг Латеранских ворот только уже к вечеру. Сопровождаемый ликующими возгласами народа, Александр вступил в древнее местопребывание пап и дал свое благословение римлянам. Наступившая затем Пасха завершила одно из самых пышных торжеств, которые когда-либо выпадали на долю пап.

Нигде в мире мы не встречаем подобного сочетания событий, свидетельствующего о глубоком трагизме, на которое обречено человечество своими бесчисленными нуждами и беспомощностью, своим непостоянством и в то же время настойчивостью. Сцена борьбы неистовых партий при звоне оружия и бегства пап неизменно сменялась сценой возвращения пап и встречи их ликующим населением; эти постоянно повторявшиеся удаление и призыв пап придают истории города Рима величественный эпический характер, и мы не знаем никакого другого, более великого эпоса, как эта история. Рим как бы постоянно превращался в Иерусалим, в который, подобно Христу, называясь Его наместником, вступал папа. Но при этом, наряду с духовным смирением, проявлялось так же и все мирское тщеславие, неизбежно наводившее на мысль, что наместник Христа возрождает вновь языческий триумф древних императоров. Траян и Север 12 марта 1178 г. были бы изумлены при виде римского сената и народа, шумно приветствовавших триумфатора, который сидел на белом лошаке, был одет в длинное женское шелковое платье, не имел при себе меча и оказывался не более как только священником. А между тем этот священник был вместе как бы и полководцем, вернувшимся после долгой войны; к его ногам склонялись со всем смирением самые могущественные земные властители, как некогда склонялись перед римскими императорами другие государи. Повинуясь велениям этого священника, король далекой стороны отдал себя в руки монахов, подвергнуться бичеванию на могиле убитого епископа, и сам римский император, герой, подобный Цезарю, пав к ногам Александра и облобызав их, признал, что он император, побежден священником" (Грегоровиус, "История города Рима, кн.8, гл. 6)

На противоположной стене битва при Пунта-Сан-Сальваторе. По счастью, нашелся герой, заливший в Вики по частям эту эпическую картину:

Тут можно вспомнить "Битву жизни" Диккенса: ". Из всех участников этой битвы не наберется и ста человек, знавших, за что они сражаются и почему, а из всех легкомысленных, но ликующих победителей -- и сотни, знавших, почему они ликуют. Не наберется и полсотни человек, получивших пользу от победы или поражения. Не наберется и полдюжины, согласных между собой насчет причин этой битвы, или ее последствий, и, короче говоря, никто не составил себе о ней определенного мнения, кроме тех, кто оплакивал убитых"

В следующем зале нас одидает солянка из фресок, снятых из различных помещений дворца и перенесенных сюда: Апостол Павел (автор Мартино ди Бартоломео)

Слева направо: блаженный Августин с заказчиком, Иоанн Богослов, Екатерина Александрийская (Амброджо Лоенцентти)

Героев этих фреско знают все, а вот авторов, увы, никто.

Затем путь любознательного туриста ведет в вестибюль - прихожую перед часовней приоров (она слева) и Большим залом, где поджидают еще бОльшеи шедевры. В приемной сиенцы кистью Таддео ди Бартоло напоминают своим правителям о граждаснких добродетелях античных мужей. Имена героев можно разглядеть, но, увы, в античной истории я слаб (увы - для меня, для вас же это - счастье, а то я еще бы на пару постов вам историй накатал):

Сиена - удео Богородицы, как и Афон, только православным об этом нельзя говорить, а посему фрески в часовне посвящены ее жизни. Автор - все тот же Таддео ди Бартоло: Мне кажется, что это - Пятидесятница: все апостолы вместе, и все еще живы. Но нет характерных огненных языков. М.б., я ошибаюсь.

Есть там еще четыре однотипных фрески Таддео ди Бартоло в люнетах, на каждой из которых один из четырех евангелистов собственными устами поучает одного из четырех латинских отцов Церкви. Я честно пытался запечатлеть все четыре беседы, но получилась лишь одна: Лука и Иероним.

Ну и материи попроще: на сводах репетирует оркестр ангелов кисти все того же Таддео ди Бартоло:

Любителям катехизации можно посоветовать еще изучить стасидии приоров: на каждой из них проиллюстрирован один из членов Символа веры. Блики там ужасные, так что фото не будет, а вживую они очень живенько (простите за тавтологию) смотрятся: вот не каждый богослов сможет доступным языком объяснить "Рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу, им же вся быша", а сиенские мастера все это на дереве нарисовали.