о сапогах, вилках и немного об этикете

В магазине обуви мама с бабушкой и продавщица внимательно смотрели на четырехлетнюю девочку, примеряющую сапожки. Мама - обычная, в спортивной куртке и джинсах. Зато на бабушке было дивной красоты серебристое каракулевое пальто, нежно-сиреневая шляпка, а на локте покачивался замшевый саквояжик. Бабушка была элегантна, как удав.

Она кого-то мне смутно напомнила.

Продавщица, надо сказать, тоже была хороша. Лосины, блестящие, как селедка в рассоле, снизу стоптанные угги, сверху огромный свитер с воротником-хомутом, и копна черно-синих кудрей над всем этим богатством.

Девочка вышагивала, мама с бабушкой тихо переговаривались, не слишком ли обтягивает под коленкой, я выбирала обувь собственному ребенку.

И тут кудрявая продавщица, восхищенно поцокав языком, заметила:

- Как идет малышка, какая походка, ой-ёй! Красотуля! Моделью будет!

Бабушка медленно повернула голову в ее сторону и с ледяным изумлением осведомилась:

Надо отдать должное продавщице - нюх у нее оказался отменный. Я еще только смутно чувствовала, что в воздухе что-то сгустилось, а она уже вскрикнула:

- А ведь у меня еще одни сапожки есть! Турция, ваш размер. Тока привезли!

И мгновенно нырнула в подсобку, где громоздились коробки с обувью, и там зашуршала, засуетилась - в общем, скрылась с потенциального поля боя.

- Мам, ну зачем. - тихо спросила мама девочки. - Она просто хотела сказать приятное.

Не глядя на нее, бабушка ответила ровно:

- Ты ничего не понимаешь. Их нужно сразу ставить на место. - И, к девочке, совсем другим тоном: - Ну что, Лесенька? Удобно ножкам?

Она наклонилась к внучке - с нежнейшей улыбкой - и тут я вспомнила.

Эта элегантная бабушка была похожа на мать моего приятеля, с которым мы были дружны в студенческие годы. Аристократичная женщина: шляпы, духи, серебро, тонкие пальцы, в которые так и просится пахитоска, поднятые воротники мужских рубах (вообще мужская одежда шла ей невероятно) - я ею восхищалась, конечно. Она имела обыкновение, когда сын приводил в дом для знакомства очередную девочку, усаживать с любезнейшим видом гостью за стол. На столе перед жертвой уже стояла тарелка -- белый фарфор, сиреневые цветы по кайме, -- а вокруг лежали столовые приборы.

Ножи, вилки, ложки, еще ложки, щипцы, лопатки, и еще вилки напротив тарелки, и слева, и справа. Столовые, закусочные, десертные, рыбные - глаза слепило от серебра! Назначения части этих приборов, больше похожих на орудия пыток, я не знаю до сих пор. Нет, это не было похоже на сцену из «Москва слезам не верит», если только не возвести ее в степень.

Девочки впадали в замешательство. Они терялись. Они чувствовали себя неотесанными деревенщинами на приеме у герцогини.

- Ну что же вы, милая? - удивлялась хозяйка дома, глядя на оцепеневшую девочку. - Вас не прельщает салат?

Потом эти сцены пересказывались гостям в лицах. У хозяйки был прекрасный подражательный дар: гости хохотали, сын краснел. Это правда выглядело очень смешно в ее исполнении.

Один раз смелая девочка взяла ложку и принялась за суп без лишних рефлексий.

- В моем доме, милая, - сказала хозяйка, - это принято есть вот таким образом.

- А в моем доме принято не делать замечания гостьям, даже если они ошибаются, - возразила девочка.

Говорю же, она была смелая.

Хозяйка, не меняя выражения лица, аккуратно положила салфетку, поднялась и сказала с милой улыбкой:

- Спасибо за приятно проведенное время. Всего хорошего.

Разумеется, больше эта девочка в их доме не появлялась.

Когда сыну исполнилось двадцать пять, мать привела домой одну из своих учениц. На ней он и женился где-то полгода спустя.

Не знаю, была ли эта девушка осведомлена о назначении того миллиона приборов, которые мать моего приятеля с иезуитским наслаждением выкладывала на стол перед очередным визитом новой пассии сына. И вообще не знаю, как сложилась их дальнейшая жизнь. Я даже отчего-то плохо помню их лица.

Зато накрепко впилось в память, как сверкало серебро и что цветы на фарфоровых тарелках были нежно-сиреневые.

В 2001 году я купил свою первую квартиру. В двухэтажном доме, на два подъезда. В каждом подьезде четыре квартиры, по две на площадке. Я купил на втором, на первом одна квартира пустовала, а в другой жила странная семья - две женщины и трое детей. Одна из женщин была очень милая, по имени Татьяна, всегда со мной вежливо здоровалась и останавливалась пообщаться - как идет ремонт и прочее. Другая же была придурошная истеричка, постоянно орала на детей благим матом, переходящим в визг на зависть циркулярной пиле. При этом у них что-то рушилось и билось вдребезги.

Я не мог понять - как такие разные женщины уживаются друг с другом. Очень жалел Татьяну. Примерно полгода мне понадобилось, чтобы выяснить, что никакой второй женщины и нет))

Зaкaзaлa пиццу. Пиццу привезли, я расплатилась и забрала коробку. Уже дома, открыв пиццу, я обнаружила, чтo нa нeй нeт cыpa, дa нe тo чтoбы сыра – вообще ничего нету. Тупо обычный корж из теста. Я позвонила в службу доставки и высказала парню, который поднял трубку, все свои претензии. Он сказал, что такого быть не может и я скорее всего что-тo придумываю. Ибо такого y них ни разу не случалось. Если честно, я не знаю как, нo я открыла коробку не c той стороны.

Играли с девушкой в игру "Отгадай слово". Ей попалось словосочетание и тут она мне выдает:

- Ну, эм, завод астероидов?

- Ну? Завод! Астероидов! Синоним!

- Я не понимаю, давай еще?

После долгих догадок оказалось, что слово было - Фабрика Звезд.

Отдали нам банку варенья из чёрной смородины. Но на вкус, как из лимона без сахара. Жена открыла, попробовала: "Нет, есть невозможно. Разводи с водой и пей.". Через пару дней, смотрю, варенья уже на донышке.

- Ты же сказала - кислятина? Почему тогда почти всё слопала?

- Ну, знаешь ли, варенье всё-таки. Вот и ем. Потому что варенье. А сладкое или кислое - тут уж как повезёт.

Пошел сегодня в соседний магазин с целью приобретения колбасы. В нужном отделе продавец отсутствует. Продавец соседнего отдела постучала в дверь комнаты отдыха, типа «выходи». Отпустила одного покупателя, еще раз подошла, открыла дверь и уже крикнула «Лариса, выходи!». Отпустила ещё одного покупателя. Зашла в комнату отдыха и привела Ларису уже вручную. Говорю Ларисе: «Отрежьте кусок вот этой ветчины». Смотрит на меня не очень понимающе и говорит «Я не знаю, что такое «треть», давайте я ножом покажу, а Вы скажете, хватит Вам или передвинуть нож куда-нибудь». Хорошо, отрезали. Лариса взяла ветчину, чтобы взвесить и уронила её на пол. Говорит, сейчас я заменю её. Снова отрезала, заменила, упаковала. И в заключении спрашивает «Может быть Вам ещё что-нибудь нужно? Вот у нас капустка квашенная есть и хлеб свежий привезли». Говорю: «Спасибо, это я не для закуски беру». Да, тяжело всё-таки некоторым людям от праздников отходить!