"Киевский телеграф": честность в журналистике сегодня никому не нужна

В 2014-м Госкино Украины запретило прокаты фильма "Тарас Бульба". По мнению госчиновников, он искажает исторические события, фальсифицирует и дискредитирует украинскую национальную идею и в целом является вопиюще антиукраинским, ставит под сомнение само существование украинского народа.

2015 толком не начался, а уже идут разговоры о необходимости запрета некоторых СМИ. Можно не сомневаться: решение вопроса не за горами, потому что ни труд журналиста, ни даже его жизнь на Украине не стоят ничего.

Что происходит в соседней стране? Ответы BALTNEWS.lt ищет в беседе с Владимиром Скачко, главным редактором еженедельника "Киевский телеграф".

- Что представляет украинская журналистика в условиях информационной войны и незащищённости журналистов?

— Надо определить "красные линии": всё, что я буду говорить – это моё и только моё личное мнение.

На украинской демократии давно поставлена большая и жирная точка. Эта форма правления окончательно умерла как метод преобразования общества, и государство превратилось в средство обретения власти с последующим её удержанием и защитой.

Главная задача, поставленная перед украинской журналистикой – изображать любой политический конфликт в наиболее выгодном для Украины свете. Если взять в пример гражданскую войну на Украине, то журналисты ни в коем случае не показывают её, как следствие внутренних непримиримых противоречий.

- Остались ли на Украине действительно независимые СМИ, работающие исключительно на себя?

— На данный момент на Украине нет практически ни одного издания, которое окупается и при том действует независимо.

Бумажная журналистика фактически умерла. Интернет-СМИ находятся в стадии зарождения, однако рождаются под властью некоего лица, дающего деньги.

Украинское телевидение — такой инструмент оболванивания, что просто страшно смотреть. Творчества на ТВ нет. Оно никому не нужно.

- Вы хотите сказать, что сегодняшние украинские СМИ – купленные структуры, не имеющие самостоятельности?

— Сейчас в украинской журналистике действует простой принцип: либо ты лоялен к власти и при этом всё имеешь, либо не лоялен, и ходишь под секирой комплексных проверок и проблем. Власть установила жёсткий контроль над СМИ. Она сделала всё, чтобы владельцы начали менять политические и экономические преференции на лояльность. Следующим этапом стала покупка менеджмента при помощи грантов или прямых инвестиций. Началась постановка задач.

Как только журналистику переключили с борьбы против социальных язв на борьбу между журналистами, журналистика умерла. Ведь мы, журналисты, действуем в качестве приводного механизма, мы — цепные псы демократии. И как только эти псы стали грызться между собой, они превратились в свору шавок, забывающую и хозяина, и его врага.

Конечно, в Украине нет цензуры, зато есть контроль — тотальный, всесторонний и всеобъемлющий. Контроль, на самом деле, гораздо хуже цензуры. Цензура подразумевает какую-то идеологическую окраску запрета, а контроль деидеологизирован и каждый день может быть разным.

В целом украинская журналистика существует, и журналистов очень много. Однако в связи с обнищанием страны появился невероятный запрос не на информирование, а на манипулирование обществом. Не на информацию, а на пропаганду и агитацию.

- Вы только что сказали "журналистов очень много"…

— Раньше журналистов готовили в 10 вузах, сегодня — в 150. Рынок журналистов перенасыщен. Профессионалы демпингуют, чтобы выжить. Владельцы СМИ усиливают контроль, что окончательно рушит журналистскую корпоративную солидарность.

Единственное утешение – общемировой тренд этого печального процесса. Я напомню о судьбе американской звезды Фила Донахью. Казалось бы, символ независимой журналистики, политмейкер, не только создававший тренды, но и влиявший на политические процессы в США. Однако стоило ему выступить против войны в Ираке, как CNN указало звезде на дверь. Этот пример наглядно показывает процесс превращения СМИ из средств информирования общества, из социального аудитора, который помогает государству и политикам избавляться от язв, в агитатора-манипулятора. Раньше, допустим, СМИ четыре года отслеживали, что президент выполняет или не выполняет. Сейчас кому эта аналитика нужна?

Никому. Потому что честность в журналистике никому не нужна.

Тем не менее, наша основная задача – защита демократии. Любые политические конфликты станут достоянием истории, а журналистам придётся жить дальше со своей совестью. Повторюсь: мнение журналиста сегодня никому не интересно, но он должен его иметь и, главное, не бояться высказывать.

- Что в таком случае значит журналистика для вас?

— Я всегда относился к журналистике чрезвычайно романтично, и даже называл себя альфонсом журналистики. Друзьям говорил: у меня есть женщина-журналистика, которую я люблю, а она меня кормит, холит и лелеет.

Журналистика так и остаётся моей женщиной, разве что с каждым днём все холодней воспринимает мои ласки, и готова в любой момент от них отказаться.

Мне сложно назвать себя патриотом Украины, ведь сейчас самой Украины, как государства, не существует. Она треснула, как гнилой плод. Украинцы-патриоты вынуждены любить страну и ненавидеть государство, либо служить государству, но плохо относиться к стране. В таком положении сложно говорить о патриотизме…