Ехалов А.К. «“Душа на безмене”. Как влияет “рыночная экономика” на культуру и хозяйственный уклад Русского Севера?»

Ситуации, которая складывается вокруг России сегодня, нетрудно найти исторические аналоги. Все уже было, кажется.

Россия времен Ивана Грозного, например, испытывала колоссальное давление со стороны своих соседей: Европа во главе с Папой Римским и польским королем Стефаном Баторием объявила крестовый поход против России.

Крымский хан Давлет Гирей в очередной раз, пока Грозный со своим войском отбивал нападения с Запада, совершил коварный набег и выжег Москву дотла. Турецкий султан, Ногайская орда, хан Кучум на Востоке совершали набег за набегом на русские территории, сжигали села и деревни, убивали, уводили в полон женщин и детей. Русскими рабами были полны рынки Каффы и Генуи. А еще бубонная чума, пришедшая с Запада, выкосила едва ли не половину населения страны: из семи миллионов осталось четыре. Казалось бы, все, с Россией покончено.

Но не все развивается по планам и законам, которые придумывают в ватиканах, сеймах и кнессетах… Есть законы более высокого порядка. Так было и с Россией, обескровленной униженной и, казалось, уже уничтоженной.

Но на Севере страны народ накапливал силы и физические, и духовные, занимаясь, несмотря ни на что, созидательным трудом…

Не зря Вологодчину называют Северной Фиваидой. Сотни наших монастырей становятся и центрами просвещения, и передовых сельскохозяйственных технологий, и военными крепостями с хорошо обученными гарнизонами, и заводами по производству оружия… Устюжна Железнопольская добывает железную руду, кует мечи и льет пушки, Тотьма варит соль, ценимую на вес золота, Устюг Великий осваивает торговые пути студеных морей и становится богатейшим городом не только России, но и Европы. Солепромышленники Строгановы уходят на Урал и начинают его промышленное освоение, ставя заводы по производству меди, олова, железа…

А далее стремительный упреждающий поход Ермака на Сибирское царство и его фантастические победы явили миру уже не слабую, умирающую Россию, агонизирующую под ударами кривых сабель, а исполина, встающего во весь богатырский рост от Балтики до Тихого океана.

Осенью с передачей «Играй, гармонь!» я провел две недели в поездках по Краснодарскому краю. И после теплого солнца, ласкового моря, зрелища виноградников без конца и края, буйства фестивальных огней и плясок, возвращение на северную родину, где стояла мокропогодная глухая осень, было тягостным. Впервые, любезная сердцу родина представилась заброшенным сельским кладбищем. Жизнь из наших северных деревень стремительно уходит. И хочется понять: что это? Историческая закономерность, суровая логика рынка, железная поступь технологического прогресса?

Жизнь уходит не только из деревень. Она оставляет и малые города. Вот пример древнего города Тотьма, который столько сделал для укрепления и расширения государства российского, что таким вкладом вряд ли может похвастать любой город миллионер.

Краеведы утверждают, что в середине восемнадцатого века на три тысячи жителей маленького провинциального городка Тотьма было официально зарегистрировано 500 купцов. Практически вся Тотьма жила купеческим промыслом. Богата была Тотьма, стоящая на соли и снабжавшая царский двор сибирской и заморский пушниной. Но этот капитал не лежал на счетах, он активно работал на процветание города и государства. Недаром Тотьма славится собственным архитектурным стилем «тотемское барокко морских открытий». Десятки церквей, похожих на парусники, украсили город.

А вот некоторые цифры недавнего прошлого. В 1990 году в районе было более 150 предприятий: колхозы, заводы, леспромхозы, строительные организации, автотранспортные предприятия. Особенно много было строителей, район испытывал настоящий строительный бум: двенадцать строительных организаций прокладывали дороги, строили промпредприятия, жилье, сельскохозяйственные объекты. Тотемский и Сухонский леспромхозы, лесхозы заготавливали 1 200 000 кубометров древесины. Накопления жителей района на книжках Сбербанка СССР составляли на душу населения более пяти тысяч рублей.

Однако в 90-х экономика социализма была объявлена несостоятельной. После ее модернизации в Тотемском районе не осталось ни одной строительной организации, промышленность умерла, нет ни одного крупного лесного промышленного предприятия. Лесу заготовляется около 400 тысяч кубов при объеме годовой расчетной лесосеки в 2 миллиона 400 тысяч кубов. Два миллиона кубометров леса ежегодно уходят в переспевающие и погибают. Мощностей для того, что бы взять их, давно нет, нет и дорог. Узкоколейки разобраны и сданы в металлом, бетонные тоже разобраны. Однако вот загадка: неужели тотьмичи научились в этих условиях делать деньги. И, видимо, не малые. Выйдите на центральную площадь города, которая рябит вывесками: «Сбербанк», «Уралсиббанк». «Востокэкспрессбанк», «Росгострахбанк», «Совкомбанк»,

«Пробизнесбанк», «Россельхозбанк», «Севергазбанк»,» Казначейство Госбанка РФ», и плюс еще два банка коротких займов… Тихий провинциальный город стал крупным центром банковского бизнеса? Кто бы прежде мог подумать, что можно ворочать капиталами при разрушенной экономике. Рыночная экономика в этом ее проявлении оказалась для Русского Севера губительной. Большей частью причиной этой разрухи было и есть откровенное воровство.

…Сердце сжимается, когда задумываешься о том, что мы утратили. Практически уничтожено льноводство, которое давало основной доход северному сельскому хозяйству. В Вологодской области совсем недавно был закрыт Красавинский льнокомбинат, построенный в середине прошлого века для переработки знаменитых югских льнов. Вологодский льнокомбинат так же стал банкротом, не помогла и государственная поддержка, приезд Путина. Разве мир потерял интерес к экологически здоровой льняной одежде? Разве земля перестала родить лен?

В свое время Николай Верещагин, основатель маслодельческой отрасли в России говорил: что, если есть заливные луга, то не нужны и золотые прииски. Действительно, в 1984 году СССР произвел 2 миллиона тонн сливочного масла, это больше, чем Франция, Англия, Германия и США вместе взятые. С этой вершины Горбачев начал разваливать страну. Увы, только в Вологодской области за эти годы поголовье молочного скота сократилось с 280 тысяч голов до ста тринадцати в 2011 году, а за последние три года до 70 тысяч. Знаменитые заливные луга, прославившие в свое время Вологодчину вологодским маслом, зарастают диким бурьяном.

Экономические, нравственные, психологические утраты в современной деревне колоссальны. Порой кажется, что уже не за что зацепиться, не от — родится крестьянский корешок.

Ежедневно на центральных каналах судят русский народ, спившийся, опустившийся, забывший свои родительские обязанности и обездоливший своих детей.

Эти мощнейшие инструменты воздействия на умы, которые служат сегодня не созиданию, а направлены на разрушение. Я говорю о средствах массовой информации и, прежде всего, электронных СМИ. Русский человек — носитель общинного сознания, и добрый пример, показанный на экране, всегда найдет отклик в душе русского человека и позовет его в поле, к земле, к созидательному труду. Но нет на экране таких примеров.

А народ есть: умный, патриотичный, совестливый, народ нестяжатель, способный вынести на своих плечах невероятные тяготы.

Либералы в нашем правительстве видят Россию в образе 12 агломераций с городами миллионерами в центре, вокруг которых должно происходить урбанизированное сельское хозяйство. Остальные территории должны уйти и зарасти лесом. К умерщвлению готовятся 800 малых городов, экономия на которых должна дать 2-3 процента прироста ВВП. Ужасная картина.

В сельской местности закрываются Дома культуры, больницы, школы, магазины, почты… И видишь, среди общего разора реставрируется старая заброшенная церковь… И смута рождается в душе. Зачем? Кому это нужно?

Но не все в этом мире вершится по законам наших недоброжелателей, есть законы более высокого порядка. И видишь, в оставленные, порушенные деревни то и дело возвращаются, пока робко, но уже осознанно люди. С семьями, с детьми, со знанием народной культуры, с верой и оптимизмом.