Сенатор Сергей Белоусов рассказал , за что стоит любить Барнаул

Его отец строил дом «Под шпилем» и завод Трансмаш , дед — был богомазом и расписывал храмы. Тридцать лет он сам строил дома и вот уже более десяти участвует в «строительстве» политической жизни. Сегодня Сергей Белоусов — почетный строитель России , член Совета Федерации , первый заместитель председателя Комитета по аграрно-продовольственной политике и природопользованию. А еще — человек , который знает историю своего рода с 17 века , является барнаульцем в десятом поколении и не намерен отсюда уезжать навсегда.

Мы продолжаем серию материалов «За что я люблю Барнаул», в которой известные люди будут рассказывать о том , как они относятся к нашему городу и показывать свои любимые места краевой столицы.

«Я жил в частном доме до 27 лет. Все друг с другом общались , жили оседло , про всех все знали. Например , к нам шли и днем , и ночью с порезами , травмами , недомоганиями , потому что „здесь живет врач“ ( мама Сергея Белоусова работала медсестрой — прим. авт.). А там — учитель , а там — хорошие люди , а здесь крепко пьющие… Интернета не надо было — спроси и все расскажут. Низкая ограда , дверь только на ночь закрывалась. До сих пор помню скрип калиток. Вон там на сопке , рядом с „Сити“ был магазин „На горке“. Туда все ходили за продуктами , спичками , селедкой , конфетами. Все заворачивалось в коричневую бумагу. А недалеко находился магазин „Горелый“. Его все так называли , потому что когда-то там был пожар.

Место , где мы жили , называлось „первым Прудским“, хотя , на самом деле , это улица Радищева. А еще были „вторые“ и „третьи“ Прудские — между Кирова , Чкалова и Песчаной. Где-то там была детская библиотека. Вот пойдешь — и тебя обязательно дальние Прудские встретят: „чо , пацан , откуда идешь , где живешь?“ — такой ритуал прям. Поговоришь — и дальше пошел. А вот дрались мы иногда в районе кинотеатра „Первомайский“. Хороший был кинотеатр , жалко что его уничтожили. Это был центр , а вокруг — частный сектор , прямо до проспекта Ленина. Машины не всегда могли проехать , кругом песок.

Потом почти 10 лет я прожил на Урожайном. Вроде бы и квартира была новая , светлая , трехкомнатная. Но все годы чувствовал себя как на другой планете , в чужом городе. Так и не привык. Все-таки больше всего я люблю центр Барнаула».

«Здесь была большая транспортная развязка — трамвай , автобус. Я помню , когда «Народный дом» был Драматическим театром и бабушка водила меня на спектакль «Три толстяка». Но самое большое счастье было прокатиться на трамвае и сходить в горпарк , который теперь Парк отдыха Центрального района. Бабушке или родителям надо было сходить на базар , который тогда был местом всеобщих встреч , а меня оставляли здесь — качели , аттракционы , мороженое… Все время мечтал прокатиться на самолете , который делал «солнышко», но маленьких не пускали. И вот я там развлекаюсь , взрослые делают свои дела и совсем уж полное счастье , если после парка мы идем в Краеведческий музей. Старая лестница , чучела животных , какая-нибудь выставка. Это так восхищало! Есть места «намоленные», а есть места «нагулянные» — вот горпарк как раз такое.

А однажды , года в четыре , я стал объектом всеобщего внимания. Родители оставили в парке , а я почему-то вдруг испугался , что их нет рядом и ка-а-ак заревел! Громко и прямо в центре , у фонтана. Ну люди начали подходить , потом даже милиционера позвали.

«У меня был велосипед. Из трехколесного его переделали в двухколесный и я искал , где погонять. Асфальта же мало. Но на проспекте Красноармейском от нынешней остановки АГАУ до пересечения с улицей Партизанской была асфальтированная дорога под горку. И вот я разработал план: когда никто не видит убежать туда на «вершину» и скатиться.

Однажды , лет в пять-шесть это удалось. Мама заговорилась со знакомыми и я побежал наверх. Желание было огромное! Полет я запомнил на всю жизнь… Лечу , тормозов нет , скорость сумасшедшая , я поднимаю ноги от педалей , велосипед уже не остановить и в это время обгоняю МАЗ и вижу испуганное лицо водителя. Он как тормознул! А я начал ловить педали , и… ничего не помню. Следующая «картинка» — знакомые девчонки меня подводят к маме. Щека содрана , рубашка порвана , колени в ссадинах , у велика оторвалось колесо»…

«В первый класс я пошел в школу № 55. Ее только построили тогда , посадили три ряда кленов — один ряд до сих пор сохранился. Это считалось далеко — с Радищева через Первомайский и почти до Ленинского идти. Она была восьмилетка. Учителя часто водили на экскурсии — на заводы , на фабрики , на стройки. Однажды пришли на стройку , а я был в одной футболке и стал мерзнуть , прораб сказал: ну , этот точно строителем не будет! Ошибся ( смеется).

Последние два года учился в школе № 27. Сильная школа была , даже на физкультуре филонить не давали. А потом ее разобрали , построили новую. С одноклассниками общаюсь мало , последнее время никто каких-то организованных встреч не устраивает. Среди друзей , которых немного , есть школьный друг , есть друзья юности. Как бы жизнь не складывалась , связи мы не теряем , а время только укрепило нашу дружбу.

«Вот мы идем по площади Свободы и чувствуется история. Вот даже фасады зданий сохранились. Да и новые здания старались в том же стиле строить. Конечно , историческая часть в тяжелом состоянии. Особенно деревянные здания. Но здесь есть душа.

В целом , Барнаул — не худший пример и архитектуры и культуры. Мои коллеги по Совету Федерации из других регионов , когда приезжают на Алтай , то , конечно , дежурно говорят , что да , Барнаул чистый , да красивый. Везде коробки , торговые центры. А потом я привожу в историческую часть , где у каждого здания своя история , и тут в их глазах появляется интерес. Хорошо , что появилась такая «фишка», как «Горная аптека», восстанавливается храм на Нагорном кладбище. Мы идем по улицам , останавливаемся , я рассказываю , даже никакой экскурсовод не нужен.

На мой взгляд , важно чтобы в старом городе не строились высотки , другие современные здания. В том , что облик города сохраняется , реконструируются исторические здания , особенно в центре , конечно заслуга нашего губернатора. Думаю , все понимают , что без поддержки Александра Карлина ничего этого не было бы».

«В этом районе Барнаула очень плохие грунты , сложно что-то строить. Помню , в молодости прокладывали здесь коллектор. Тут слой шлака , видимо , от сереброплавильного завода. Он дренирует и вообще здесь была пойма реки , куча каких-то проток. Их все время засыпали , фундаменты укрепляли. Во дворах все время стояла вода. Помню деревянные тротуары. Там , где здание Алтапресса и «Алтайской правды» в том числе. Еще хуже на правом берегу Оби. О жилищном строительстве там вообще говорят только дилетанты.

У нас отношение к памятникам архитектуры не всегда бережное. Например , во Франции , владельцы замков не могут даже ручку дверную поменять без согласования со специальной комиссией. А в нашей стране могут и сразу все перестроить… Уже были прецеденты , когда люди покупали старинные имения и все там уничтожали , переделывая на свой лад».

«Здесь было первое городское кладбище — у Петропавловского собора. В советское время — тополиная аллея и фонтан. В бытность кладбища хоронили , в основном , горных инженеров , так как оно находилось при Сереброплавильном заводе. Оно просуществовало недолго , но именно здесь , у стен Петропавловского собора , упокоился великий изобретатель Иван Ползунов.

Даже не знаю как получилось , мы встретились с митрополитом Барнаульским и Алтайским Сергием и поговорили. Он спросил: ты же , как сенатор , можешь подключиться к этой проблеме. Я согласился. Пока не ставится задача восстановить Петропавловский собор и могилу Ползунова , но надо хотя бы провести радиолокационные исследования , понять расположение границ фундамента. Это важно для исторической памяти города. Специалисты из Барнаульской епархии пообещали найти типовой проект храма , исходя из которого мы будем ориентироваться в его размерах , понимать у какой стены могла быть могила изобретателя. Ведь ее восстановление привлечет в Барнаул и туристов!

А мне это интересно по нескольким причинам. Первое — я строитель , второе — я барнаулец , третье — вырос здесь , в Центральном районе , в этой части города».

«В 1917 году газеты писали , что после масштабного пожара Барнаул уже не восстановить. Такие были потери , даже каменные дома многие разрушились , все выгорело. Исследователь Попов описывал , как солдаты мокрыми тюфяками обкладывали здания , спасая их от огня. Люди , живущие в этой части города , бежали. Скот вместе с ними. Там , где деревянные дебаркадеры , у берега Оби кипела вода.

Есть несколько версий. Одна , не очень «модная», которую не рекомендовалось обсуждать , что это работа якобы немецкой разведки. Шла первая мировая война , сумасшедшее противостояние. А у немцев была первоклассная разведка в глубоком тылу. Есть сведения , что в дымоходах находили бутылки с горючей смесью. И , конечно , самая распространенная версия — просто несчастный случай. Мужик пошел в баню — выпал уголек , мужик смолил лодку и не соблюдал правила пожарной безопасности и т. д. Рассказы очевидцев в то время не ценились. Была своя интерпретация истории — что можно , что нельзя».

«Мои бабушки и дедушки долго оставались рядом со мной , но , по молодости лет , я их мало слушал. А потом уже начал кое-что понимать , сам расспрашивать. Один из дедов был репрессированным , из зажиточных крестьян , участник Первой мировой войны , Брусиловского прорыва. Много мог рассказать! А вот бабушка старообрядческого толка из села Язово , потом ее перекрестили. Она все время ему говорила: ты внуку ничего не рассказывай , он пионер — придет в школу , расскажет… Но что-то я запомнил , конечно. Как был смотр войск и приезжал царь. Дед запомнил , что он маленький и рыжий. Они жили рядом с нами , тоже в Барнауле. Другой дед жил в деревне. А вообще я барнаулец в 10 поколении»!

Отец был строителем , работал в «Стройгазе», участвовал в строительстве дома «Под шпилем». Сейчас ему уже 88 лет. Я с детства с ним всегда ходил. Когда он строил свой дом , помогал , учился держать топор , замешивать раствор. А мама была медсестрой в поликлинике № 3 , тоже в центре. Она много рассказывала о купеческом Барнауле , многое помнила по рассказам своих бабушек».

«Меня всегда тянула природа , путешествия. Хотел быть геологом , моряком. А родители пророчили педагогическую карьеру. Мама очень хотела , чтобы я стал учителем. Это была почетная , уважаемая профессия. Но я стал строителем и не жалею. А охота , рыбалка , путешествия остались как хобби. У меня есть свои любимые места в Алтайском крае , куда стараюсь попадать каждый год».

«Давно коллекционирую доспехи. Есть такой интересный мастер — Виктор Замятин , член Союза художников России. Он делает все по-настоящему , мне очень нравится. Люблю с детства солдатиков — вот в кабинете устроил целые инсталляции сражений. Здесь и Преображенский , и Семеновский полки и реконструкция Ледового побоища. Когда внук был маленький — любил играть , знал наизусть все части обмундирования и их отличия».

«Несколько лет назад увлекся генеалогией , привлек специалистов и нашел историю своего рода. Начиная с того , как мой предок Вильгельм Рит горный мастер из Саксонии приехал просить подданства. Также предки работали на Змеиногорском руднике , Колыванском камнерезном заводе. Это было еще в середине 18 века! Сейчас я готовлю запрос в Германию , чтобы собрать недостающие сведения. В восстановлении истории рода очень помогли церковные записи — «исповедки», документы о крещении.

Друзья — это же не только люди. Иногда это вещи , иногда определенные места , улицы. Я много поездил , посмотрел. Был период , когда я хотел жить в Москве. А сейчас прямо физически тянет на Алтай , в Барнаул. Даже когда я работаю в Москве , я все равно живу в Барнауле.

Для меня очень важно , чтобы был нужен — людям , родине , семье. Как говорила мама: «Главное не опускать руки». Вот этого не хочу и делать не буду».