Вопросы мышления в трудах И.М. Сеченова и И.П. Павлова

Проблема мышления является одной из центральных проблем психологии. Правильное ее решение имеет первостепенное значение в теории и практике. Знание действительной природы мышления необходимо для материалистического решения ряда кардинальных вопросов теории познания для борьбы с идеалистическими и механистическими «теориями» мышления, которые в условиях империализма принимают особенно уродливые и реакционные формы. Знание природы и закономерностей мышления имеет большое педагогическое значение, так как воспитание личности неразрывно связано с развитием ее мыслительной деятельности. При этом большом значении проблема мышления изучена еще очень недостаточно и даже в раскрытии ее основных сторон есть еще много пробелов. Очень значительная часть их может быть отнесена за счет того, что в советской психологии вплоть до сессии двух академий недооценивалась роль учения Сеченова — Павлова как естественнонаучной основы психологии. Эта недооценка особенно сильно сказывалась именно в решении вопросов психологии мышления. Об этом свидетельствует очень ограниченное количество работ по данному вопросу. Кроме того, некоторые из работ, в которых освещается учение Сеченова о мышлении, ошибочно трактуют его, приписывая Сеченову механистические и идеалистические тенденции (Каганов «Мировоззрение И. М. Сеченова», Теплов в рецензии «Философские и психологические взгляды И. М. Сеченова») Что касается учения Павлова по данному вопросу, то имеется только несколько статей, посвященных некоторым частным вопросам проблемы мышления. Специальной работы, которая освещала бы учение Сеченова — Павлова о мышлении, нет.

Настоящая работа имеет своей целью хотя бы в некоторой мере восполнить этот пробел, осветив по возможности то основное, что дают труды Сеченова и Павлова для психологии мышления. При этом автор имеет в виду, что учение Сеченова и Павлова о мышлении в известном смысле как бы дополняют одно другое. Павлов продолжает, развивает и обосновывает то, что в трудах Сеченова было намечено.

Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения.

В первой части введения освещается актуальность и положение вопроса в литературе.

Во второй части введения коротко излагается состояние проблемы мышления в буржуазной психологии в досеченовский и послесеченовский период.

Западноевропейская психология, исходя из неправильных методологических позиций, не в состоянии раскрыть действительную природу мышления. То положительное, что дали некоторые представители буржуазной психологии, сводится к описанию отдельных сторон мыслительного процесса, феноменологии его протекания, своеобразия некоторых черт его как психического процесса. Общая же природа мышления, его закономерности, его физиологические механизмы оставались для буржуазной психологии недоступными.

В диссертации показано, что передовая философская и психологическая мысль в России в лице Радищева, Герцена, Белинского, Чернышевского и Добролюбова много сделала для теоретического обоснования материалистического решения вопросов психологии мышления.

Однако общая природа мышления и его физиологические механизмы оставались нераскрытыми, не было создано естественнонаучных основ для психологии мышления. Это и сделали в своих замечательных трудах Сеченов и Павлов. В этом их величайшая заслуга как перед мировой, так и перед отечественной наукой.

В первой главе дается общая характеристика психологических взглядов Сеченова. Автор подчеркивает, что центральной идеей в учении Сеченова является идея о рефлекторном характере психики. Эта идея неразрывно связана с обоснованием Сеченовым принципа детерминизма и принципа развития в понимании природы и закономерностей психической деятельности вообще и мышления, в частности.

Характеризуя в целом психологические взгляды Сеченова, автор, прежде всего, показывает, что основой их является учение о рефлексе, как единственном механизме нервной деятельности. Вся многообразная деятельность нервной системы, начиная or простейшей реакции организма на внешний раздражитель и кончая сложнейшими проявлениями психической жизни, осуществляется по типу рефлекса. Это исходное положение имеет решающее значение для понимания действительной природы всех явлений психической жизни, в том числе и мышления. Автор затем стремится показать, что важнейшее значение для понимания психологического учения Сеченова имеют его взгляды на природу рефлекса. Рассматривая рефлекс как единственный механизм связи организма со средой, Сеченов не упрощал его природы, не сводил рефлексы к уровню только нервно-мышечных реакций, как это делают в наши дни бихевиористы. Рефлексы головного мозга, по Сеченову, — это единство физиологического и психического. И именно только в силу того, что протекающее в головном мозгу физиологическое явление рефлекса есть вместе с тем и психическое, есть отражение объективного мира в форме идеальных образов, оно является средством более совершенного приспособления организма к условиям существования. В этом жизненное значение рефлекторного акта.

Учение Сеченова о рефлекторном характере деятельности головного мозга Павлов назвал гениальным взмахом Сеченовской мысли. Для объяснения психической жизни это учение имеет решающее значение, так как оно раскрывает конкретные мозговые механизмы психического, показывает, при каких условиях оно формируется и какое значение имеет в жизнедеятельности организма.

Считая психическое необходимым фактором приспособительной деятельности организма, Сеченов никогда не отрицал науки, изучающей закономерности его формирования и функционирования — психологии. Но психология, согласно учению Сеченова, должна исходить из того, что вся психическая жизнь подчиняется столь же непреложным законам, как и все другие явления материального мира, и что она — не результат творческой активности души, а функция мозга, обеспечивающая приспособление организма к среде.

Психология должна изучать психическую жизнь в ее становлении. Мысль о том, говорит Сеченов, что психическое есть процесс, должна быть удержана как основная. Сеченов настаивает на том, что психическую жизнь нужно изучать в ее родовом и индивидуальном развитии, учитывая при этом условия существования как рода, так и индивида.

Раскрыв рефлекторную природу психики и зависимость ее от условий существования, Сеченов тем самым заложил основы действительно научной психологии.

Вторая глава освещает учение Сеченова о мышлении и состоит из восьми разделов.

В первом разделе рассматривается вопрос о сущности мышления как познавательного процесса, по Сеченову. При этом подчеркивается, что особенно ценным у Сеченова является то, что он стремится философски обосновать естественнонаучное решение проблемы мышления. Определив мышление как отражение объективного мира в его связях и отношениях, Сеченов утверждает, что мысленные связи соответствуют связям действительным. Если бы это было не так, говорит Сеченов, то свои знания человек не мог бы применить на практике. Применимость человеческих знаний в практике является, по Сеченову, доказательством достоверности нашего мышления. Это утверждение приближает учение Сеченова о сущности мышления к диалектико-материалистическому решению данного вопроса.

Определив сущность мышления, Сеченов затем дает анализ его природы. Приступая к решению данного вопроса, Сеченов дает критику сенсуализма (Сеченов имеет в виду материалистическое направление сенсуализма) и идеализма как двух противоположных направлений в толковании природы мышления. И тем, и другим, говорит Сеченов, не хватало исторического подхода к явлениям мыслительной деятельности. У сенсуалистов это проявилось в игнорировании роли врожденных факторов, в игнорировании того факта, что в процессе индивидуальной жизни организма его нервная система претерпевает ряд существенных изменений под влиянием условий внешней среды. Вследствие этого, мышление рассматривалось сенсуалистами только как процесс сочетания ощущений. Идеалисты же, наоборот, первенствующую роль в мыслительной деятельности приписывали врожденным факторам, рассматривая эти последние как некую духовную, активную силу, то есть чисто идеалистически.

Сеченов опровергает и тот, и другой взгляд. Будучи вполне солидарен с материалистическим направлением сенсуализма в вопросе о том, что все наши знания берут свое начало из ощущений, которые являются отражением свойств и качеств предметов окружающего мира, Сеченов не согласен с ними, во-первых, в том, что умственное развитие индивида не имеет никаких врожденных предпосылок и что нервная организация новорожденного ребенка представляет собой tabula rasa, а во-вторых, что мыслительная деятельность сводится к различным комбинациям ощущений. В формировании мышления индивида, говорит Сеченов, значительную роль играют врожденные факторы: определенное строение нервной системы, строение органов чувств, врожденная способность нервной системы определенным образом изменяться под влиянием внешних условий. Эта сторона учения Сеченова о мыслительной деятельности имеет очень большое значение для марксо-ленинской теории познания и для психологии. Общеизвестно, что классики марксизма, особенно при критике недостатков созерцательного материализма, подчеркивали роль родового опыта в познании окружающей действительности: «Современное естествознание, — говорит Энгельс, — признает наследственность приобретенных свойств и этим расширяет субъект опыта, распространяя его с индивида на род». Но этот опыт фиксируется не в виде врожденных идей, как у Декарта, или категорий рассудка, как у Канта, а в виде определенного строения нервной организации. Большой заслугой Сеченова было то, что он первый как естествоиспытатель и последовательный материалист взялся за освещение этой стороны проблемы мышления.

Исходя из естественнонаучных данных, Сеченов пришел к выводу, что мыслительная деятельность не сводится к различным комбинациям ощущений, хотя и не противостоит им, а берет в них свое начало.

Во втором разделе автор освещает учение Сеченова об объективной детерминированности мышления. Характеризуя мыслительную деятельность, Сеченов, прежде всего, подчеркивает, что содержание мышления определяется воздействием на мозг вещей объективного мира, отражением которого и является это содержание. Этой же связью с объективным миром детерминируются все мыслительные операции: анализ, синтез, сравнение, абстрагирование и т. д. и осуществляются в меру развертывания практической деятельности человека, направленной на удовлетворение потребностей. Таким образом, мыслительная деятельность неразрывно связана с практикой человека.

В разделе на примере ряда буржуазных психологов (Бэн, Милль, Спенсер, Рибо, Дьюи, Джемс, Уотсон) показано, что буржуазная психология совершенно была не в состоянии понять эти коренные особенности мышления.

Затем в разделе подчеркивается важнейшее значение учения Сеченова об объективности и всеобщности законов мышления. Подходя к вопросу становления мышления последовательно материалистически, Сеченов создал учение о единстве формы мыслей всех ступеней развития мышления и об общих и отличительных их чертах. Мысли ребенка и мысли взрослых, мысли дикаря и высокоразвитого представителя цивилизованной нации имеют то общее, что, будучи выражены в словесной форме, они представляют собой трехчленное предложение, состоящее из подлежащего, сказуемого и связки. Объекты мыслей различных порядков сопоставляются только в трех основных направлениях: сходство, сосуществование (пространственные отношения), последование (временные отношения). Сходство мыслей различных порядков по их строению и по направлению сопоставления объектов мысли свидетельствует о том, что мышление на всех ступенях его развития формируется по общим законам. Учение Сеченова с всеобщности и объективности законов мышления побивает буржуазные псевдотеории о совершенно противоположных видах мышления: дологическом мышлении, основанном на мистическом опыте, и логическом, основанном на опыте рациональном (Леви-Брюль).

Настоятельно подчеркивая то, что есть общего в мышлении на различных ступенях его развития, Сеченов не отрицает отличительных черт каждой ступени мышления. Он различает четыре стадии развития мышления: чувственно-автоматическое, предметное, символическое и внечувственное. Каждый из этих уровней мышления имеет различную познавательную ценность. Если первые два отражают то, что находится на поверхности явлений, то два последующих раскрывают то, что непосредственно органам чувств недоступно, отражают предметы и явления в их существенных связях и отношениях.

В диссертации подчеркивается как одна из важнейших заслуг Сеченова то обстоятельство, что он впервые попытался осветить диалектику перехода от ощущений к понятийному мышлению. Эту диалектику Сеченов раскрывает, давая подробную характеристику каждой из стадий мышления, раскрывая условия их формирования и физиологические эквиваленты.

В третьем разделе дается характеристика чувственно-автоматического мышления. Сеченов эту степень мышления рассматривает как расчлененное и координированное чувствование. Уже в элементарном акте узнавания, говорит Сеченов, имеются все необходимые элементы мысли: 1) раздельность объектов мысли, 2) их сопоставление, 3) направление сопоставления (в данном случае по сходству). Значит, уже здесь мы имеем анализ, синтез и сравнение. Следовательно, эти умственные операции берут свое начало в чувствовании. В диссертации подчеркивается как особенно важное то положение Сеченова, что познавательная деятельность с самого начала есть аналитико-синтетическая деятельность и осуществляется рефлекторным путем. Расчлененное и координированное чувствование по своему физиологическому механизму есть ассоциация рефлексов с различных анализаторов. Они образуются и упрочиваются в ходе удовлетворения потребностей организма и именно в силу этого имеют жизненно важное значение.

В четвертом разделе дается характеристика предметного мышления, которое рассматривается Сеченовым как высшая, по сравнению с чувственно-автоматическим мышлением, ступень познания. Предметное мышление Сеченов определяет как мышление конкретными представлениями о внешних предметах и их признаках. Предметная мысль, говорит Сеченов, относится так к чувственно-автоматическому мышлению, как воспоминаемое к непосредственно воспринимаемому. В основе предметного мышления лежат те же элементы мысли, только протекающие на более высоком уровне аналитико-синтетической деятельности. В предметном мышлении имеют место отвлечение признаков и зачатки обобщения.

В пятом разделе освещается учение Сеченова о символическом мышлении. Под символическим мышлением Сеченов понимает тот уровень развития мышления, на котором оно переходит в понятийно-словесное. Если содержание чувственно-автоматического и предметного мышления отражает то, что находится на поверхности явлений, то символическое мышление отражает объективный мир в его общих существенных связях и отношениях, которые недоступны непосредственному созерцанию. Этого оно достигает путем дальнейшего дробления объектов мысли на их признаки, сопоставления их, отвлечения и обобщения признаков. Все эти умственные операции имеют место и в двух первых формах мышления, но в мышлении символическом они основываются на богатом жизненном опыте и на более высоком совершенстве аналитико-синтетической деятельности анализаторов. Это — новая ступень диалектического перехода от чувствительного к рациональному познанию.

Характеризуя природу символического мышления, Сеченов не затрагивал вопроса о роли производственной деятельности в его формировании. Но очень важно и ценно в решении Сеченовым данного вопроса то, что он раскрывает рефлекторную природу и этой высшей формы мышления. Сеченов показывает, что в основе его лежит физиологический процесс, протекающий в пространстве и времени, как и все другие материальные явления, и что он неразрывно связан с практической деятельностью и вне ее не осуществляется. Важно еще и то, что, характеризуя аналитико-синтетическую деятельность нервной системы на уровне понятийного мышления, показывая его физиологические механизмы, он объясняет ее сложность воздействием объективного мира в его многообразии и единстве. Рассматривая нервную систему в качестве регулятора поведения человека, Сеченов подчеркивает, что для выполнения этой роли она должна подняться до такого уровня, чтобы быть в состоянии отражать объективный мир в его существенных связях и отношениях, в его многообразии и единстве. Другими словами, Сеченов подчеркивает необходимость понятийного мышления для тех высших форм ориентировки в окружающей среде, которые осуществляет человек.

Продуктами символического мышления, по Сеченову, являются представления и понятия, или, как выражается Сеченов, символы первой, второй и т. д. степеней, различающиеся между собой по признаку отвлеченности их от конкретной действительности. Характеризуя природу представлений, Сеченов дает блестящий анализ процесса перехода от предметного мышления к понятийному. Представления, или, по сеченовской терминологии, символы первой степени, являются продуктами отвлечения общих черт от группы однородных предметов. Они содержат в себе элементы обобщения и отвлечения от действительности, хотя элемент наглядности занимает в них значительное место. Представления, по Сеченову, являются третьей стадией в переходе от ощущения к понятию.

Анализ Сеченовым символического мышления неразрывно связан с его учением о роли речи в познавательном процессе человека. Сеченов показал, что каждая мысль, даже наиболее отвлеченная, даже оторванная от действительности метафизическая и идеалистическая мысль имеет свою чувственную основу в виде чувственного образа или в виде слова, речи. Чувственным носителем понятийного мышления является, по Сеченову, речь. Сеченов первый в истории человеческой мысли сделал попытку дать естественнонаучное решение проблемы связи речи и мышления и раскрыть анатомо-физиологические основы этой связи.

По мере того, говорит Сеченов, как мышление отдаляется от конкретной действительности и теряет наглядность, оно все больше нуждается в речевом оформлении. Отстаивая необходимость связи речи и мышления, Сеченов, однако, никогда не сводил мышление только к речи, не скатывался к механическому толкованию этого вопроса.

Процесс формирования речи, как и все другие психические процессы, осуществляется рефлекторным путем и заключается в становлении связей между речедвигательным анализатором и всеми другими. Сеченов акцентирует особое внимание на многообразии этих накопления опыта, слово из «клички», внешне связанной с предметом, превращается в слово-понятие. В таком понимании Сеченовым становления речи и мышления нет места ни идеалистическому отрыву речи от мышления (как у Марра), ни механистическому сведению мышления к речи, где физиологические механизмы речи рассматриваются только как система связей речедвигательного эффектора с эффекторами со всех других органов (бихевиоризм). Учение Сеченова об анатомо-физиологических механизмах связи речи мышления является гениальным предварением павловского учения о взаимодействии первой и второй сигнальных систем.

В седьмом разделе дается характеристика сеченовского учения о формировании понятия причинности. Хотя Сеченов и не поднялся до диалектико-материалистического понимания объективно существующей причинной зависимости, тем не менее его учение о формировании понятия причинности ценно в том отношении, что он раскрыл процесс его становления в онтогенезе. Раскрывая физиологические основы понятия причинности, Сеченов подчеркивает, что они начинают складываться уже в раннем детстве и представляют собой ряды ассоциаций, образующихся из впечатлений, которые поступают, с одной стороны, от деятельных мышц и внутренних органов, а с другой, от внешнего мира. Важным моментом в учении Сеченова о формировании понятия причинности является то, что он показал его рефлекторную природу и тем самым доказал несостоятельность идеалистических теорий, трактующих о врожденном и духовном его характере. Сеченов подчеркивает, что понятие причинности возникает только в деятельности, в процессе активного взаимодействия человека с окружающей средой.

Характеризуя внечувственное мышление, которое Сеченов рассматривает как высшую форму абстрактного мышления, он доказывает, во-первых, опытное его происхождение, во-вторых, что оно является отражением определенных сторон окружающей действительности, и, в-третьих, что оно имеет свои анатомо-физиологические основы. К внечувственному мышлению Сеченов относит гипотезы, математические формулы, аксиомы, мнимые величины и т. д.

Останавливаясь на природе гипотез, Сеченов не отрицает роли научного предвидения в процессе познания, но акцентирует внимание на опытном происхождении гипотез.

Особенно важным для современной общей и детской психологии является учение Сеченова о становлении понятий числа и меры. Подчеркнув, что в понятиях числа и меры отражаются количественные отношения предметов, Сеченов указывает на ряд условий, при которых осуществляется это отражение. К таким условиям Сеченов относит объективную однородность подвергающихся счету предметов (на это указывает и Энгельс). Другим важнейшим условием является ряд однородных физиологических реакций. Объективная однородность предметов должна быть представлена в сознании как ряд однородных чувствований, только тогда предметы могут быть подвергнуты счету. Третьим условием Сеченов считает манипулирование с предметами.

Раскрывая природу аксиом, Сеченов опровергает кантианский тезис об априорном их происхождении.

Все то положительное и ценное, что дал Сеченов для решения проблемы мышления, есть результат применения к явлениям душевной жизни рефлекторной теории, которая выступает в его учении в форме гипотезы, но гипотезы в высшей степени плодотворной, раскрывающей широкие перспективы для развития психологической науки. Будучи развита Павловым, эта гипотеза превратилась в учение о закономерностях высшей нервной деятельности. Ошибка Каганова, Теплова, Яхота и др. заключается в том, что они при толковании сеченовского учения о природе психики вообще и о природе мышления в частности недостаточно проанализировали сущность сеченовского понимания рефлекторной природы деятельности мозга, не учли всей сложности перехода от низших ее форм к высшим. Они обвиняли Сеченова в механицизме за то, что он рассматривал психическую деятельность как рефлекторную. В силу этого они не сумели оценить всей важности сеченовского учения для решения главнейших вопросов проблемы мышления.

В диссертации отмечаются и некоторые недостатки учения Сеченова. Это проявилось в том, что Сеченов не всегда критически относился к теории Спенсера, а также в недостаточном понимании им гносеологической сущности понятия причинности. Но все это не умаляет значения учения Сеченова о мышлении.

В третьей главе автор пытается показать дальнейшее развитие и обогащение сеченовских идей о мышлении в учении Павлова.

Глава состоит из четырех разделов, в которых дается общая характеристика учения Павлова о высшей нервной деятельности в его отношении к проблеме мышления (первый раздел); освещается учение Павлова об аналитико-синтетической деятельности коры головного мозга как физиологической основы мышления (второй раздел); учение о «мышлении» животных (третий раздел); учение о взаимосвязи первой и второй сигнальных систем в его отношении к психологии мышления (четвертый раздел).

Павловское учение опирается на три принципа, которые в той или иной мере являются основными принципами и учения Сеченова: принцип детерминизма, принцип анализа и синтеза и принцип приурочения динамики к структуре.

Гениальная догадка Сеченова о рефлекторном характере деятельности головного мозга нашла в павловском учении экспериментальное подтверждение и развитие.

Павлов дальше развил сеченовское понимание рефлекса в своем учении об условных рефлексах. Условный рефлекс является, по Павлову, средством уравновешивания организма со средой и представляет собой единство физиологического и психического.

На основе многочисленных экспериментальных фактов Павлов доказал, что вся деятельность коры головного мозга «сводится или к образованию новых связей или к тончайшему анализу» («Двадцатилетний опыт»).

Павлов развил дальше сеченовское учение об анализаторах. Если Сеченов при характеристике аналитико-синтетической деятельности больше останавливается на объяснении процессов функционирования периферических частей анализатора — органов чувств, — то Павлов раскрывает законы деятельности их центральных концов. Здесь учения Сеченова и Павлова дополняют друг друга. Следует еще отметить, что Павлов дальше развил сеченовское учение о рефлекторном характере деятельности органов чувств. В этом смысле можно сказать, что Сеченов и Павлов являются создателями рефлекторной теории органов чувств вместо существовавшей прежде рецепторной, по своему существу идеалистической.

В диссертации подчеркивается, что рефлекторная теория органов чувств является единственной теорией, правильно освещающей начальную стадию процесса диалектического перехода от ощущений к понятию.

В результате изучения аналитико-синтетической деятельности коры головного мозга Павлов пришел к ряду выводов, очень важных для раскрытия природы мышления. Во-первых, он показал, что мышление есть одна из наиболее сложных форм аналитико-синтетической деятельности. Во-вторых, Павлов последовательно проводит ту идею, что вся мыслительная деятельность осуществляется мозгом и по своим нервно-физиологическим механизмам есть процесс образования связей или «ассоциаций между различными клетками коры головного мозга. Эти связи образуются и укрепляются в ходе практической деятельности человека и являются отражением объективно существующих связей. Знание объективных связей, говорит Павлов, является необходимым условием приспособления организма к среде. Они образуются и укрепляются постепенно, по мере умножения встреч организмов с предметами и явлениями окружающего мира, или, другими словами, по мере накопления опыта.

В диссертации подчеркивается, что учение Сеченова и Павлова об ассоциациях коренным образом отличается от учения об ассоциациях в традиционной психологии. В этом учении, во-первых, последовательно проводится та точка зрения, что эти ассоциации являются отражением необходимых связей в объективном мире. Во-вторых, процесс образования ассоциаций включается в более общий процесс жизнедеятельности организма. Отсюда уже вытекает объяснение направленности их образования и функционирования; вследствие этого такие свойства мыслительных процессов, как направленность, избирательность, вполне объяснимы с точки зрения учения Сеченова—Павлова об ассоциациях. Вместе с тем доказывается ненаучность понятий «детерминирующие тенденции», «установки» и т. д., которые широко используются идеалистическими теориями в психологии и за которыми прячутся стремления, направленные на обоснование духовной природы мышления.

Павловское учение позволяет понять и предысторию человеческого мышления. Павлов считает, что мышление присуще и животным, по крайней мере, высшим. Мышление животных Павлов характеризует как предметное. В основе его лежит выработка условных рефлексов на комплексы раздражителей и на соотношение раздражителей. Это мышление формируется только в процессе деятельности, и его содержание зависит от содержания действия, направленного на решение определенной задачи. Мышление животных проявляется также в элементарных формах понимания, которые Павлов толкует как процесс использования ранее образованных ассоциаций и как необходимое условие развития мышления.

В диссертации подчеркивается огромное значение павловской критики новейших буржуазных теорий о мышлении животных, приписывавших животным всякого рода «интеллигентность», «инсайт», «озарения» и т. д. и ведущих тем самым психологию в болото идеализма. Исследуя закономерность высшей нервной деятельности человека, Павлов создал учение о взаимодействии первой и второй сигнальных систем как физиологической основе понятийного мышления. Как и Сеченов, Павлов придерживался того мнения, что понятийное мышление не может развиваться без речи. По мере того, как происходит процесс абстрагирования и обобщения, мышление все больше нуждается в озвучивании, в звуковой сигналистике, которая выступает в форме членораздельной речи. Слово, по Павлову, такой же реальный раздражитель, как и все другие, поступающие в мозг организма от внешней и внутренней среды. Но оно обладает качеством, которое отсутствует во всех других раздражителях и которое коренным образом отличает слово от них. В слове, говорит Павлов, фиксируется весь предыдущий опыт человека, благодаря слову возможно обобщение и отвлечение от действительности, без слова распадаются общие понятия.

Процесс становления понятийного мышления и речи по своим физиологическим механизмам есть процесс формирования связей между звуковым раздражителем и раздражителями первосигнальными. Богатство смыслового содержания слова зависит от богатства этих связей.

Связь опытного и рационального момента в процессе формирования мышления, так настоятельно выдвигаемая Сеченовым, в учении Павлова выступает как необходимая связь первой и второй сигнальных систем. Павлов открыл физиологические механизмы этой связи.

В основе функционирования второй сигнальной системы лежат те же закономерности, которые характерны и для первой сигнальной системы. Но эти закономерности, как указывал Павлов, имеют ряд специфических особенностей. Эти особенности после смерти Павлова явились предметом исследования ряда его учеников: проф. Иванова-Смоленского, Красногорского и др. Так, проф. Иванов-Смоленский, исследуя высшую нервную деятельность человека, открыл явления эллективной иррадиации и внезапного замыкания. Проф. Красногорский подчеркивает высокую интегрирующую способность звуковых раздражителей.

В павловском анализе роли слова, как раздражителя, автором диссертации подчеркивается та сторона его, которая выражается в многообъемности и характеризует его как средство обобщения и отвлечения от действительности. Этому свойству словесных раздражителей Павлов придавал особо большое значение для формирования понятийного мышления. Только потому, что в слове фиксируется весь предыдущий опыт человека, оно выступает для его сознания как слово-понятие. Именно это свойство отличает словесные раздражители от звуковых сигналов, издаваемых животными, и способствует развитию понятийного мышления, которое формируется только в процессе трудовой деятельности. И именно эту сторону учения Павлова недооценивали некоторые его ученики. Так, акад. Орбели лишает словесный раздражитель его многообъемности и свойства к отвлечению и обобщению, вследствие чего у него проявилась тенденция к отождествлению речевой деятельности человека со звуковой сигналистикой животных. Проф. Доброгаев же, наоборот, приписывает эти качества звуковой сигналистике животных и обвиняет Павлова в механистическом толковании природы человеческой речи. В диссертации дается критика той и другой тенденции и показывается, что ошибки этих авторов обусловлены недостаточным пониманием качественного перехода от животных форм звуковой сигналистики к собственно человеческой речи.

В заключении диссертации дается краткая характеристика общего значения сеченовского и павловского учения для современной психологии мышления; показывается, что учение Сеченова и Павлова является мощным оружием в борьбе против различных идеалистических и механистических теорий мышления.