Н. Мак-Вильямс. Депрессивная личность. ⁠ ⁠

Фрейд (Freud, 1917) был первым, кто сравнил и противопоставил депрессивные (“меланхолические”) состояния нормальному переживанию горя. Он обнаружил важное различие между этими двумя состояниями: при обычных реакциях горя внешний мир переживается как потеря значимой личности, в то время как при депрессивных состояниях то, что переживается как потерянное или разрушенное, является частью самого себя. Следовательно, в некотором смысле депрессия противоположна переживанию горя.

Кратко о депрессивных.

Спектр депрессивных очень широк. На одном конце спектра - эмпатический отклик на печаль, ощущение раны в самооценке, поиск близости и сопротивление потере. Большинство терапевтов также депрессивны и приписывают терапевтические удачи усилиям пациентов, а неудачи – своим собственным личными ограничениям.

На другом конце спектра находятся пациенты, которые безжалостно ненавидят себя и испытывают галлюцинации и которые до открытия антидепрессантов могли годами поглощать посвященные им усилия терапевтов и все еще некритически верить, что лучшим способом спасти мир является разрушение самого себя.

Было замечено, что депрессивные люди часто являются полными людьми, они обычно любят есть, пить, курить, говорить, целоваться и получать другие оральные удовольствия. Они имеют тенденцию описывать свой эмоциональный опыт, используя аналогию с едой и голодом.

Один из моих супервизоров (Н. Мак-Вильямс говорит о себе как о депрессивной личности) сделал комментарий, что я воспринимаю своих пациентов как голодных. Он таким образом конфронтировал тенденцию проецировать мои депрессивные особенности на пациентов. Я смогла провести различие между теми, кто нуждается в том, чтобы быть “эмоционально накормленными” и теми, кто нуждаются в том, чтобы их спрашивали, почему они “не научились готовить”.

Драйвы, аффекты и темперамент при депрессии

Ведущие аффекты депрессивных - печаль и чувство вины.

Депрессивные люди легко нравятся и даже вызывают восхищение. Так как они направляют свою ненависть и критицизм скорее вовнутрь, чем вовне, они обычно великодушны, чувствительны и терпеливы к недостаткам. Поскольку они разрешают все сомнения в пользу других и стремятся сохранять отношения любой ценой, эти пациенты оказываются настоящими ценителями терапии. В разделе, посвященном технике, я буду обсуждать, как помешать этим трогательным качествам работать во вред пациенту.

Защитные и адаптивные процессы при депрессии

Наиболее сильной и организующей защитой, которую обычно используют депрессивные люди, является интроекция*.

Работая с депрессивными пациентами, практически можно услышать говорящий интернализированный обьект. Когда клиент произносит что-то типа: “Должно быть, это потому, что я эгоист”, терапевт может ответить: “А кто это сказал?” и услышать: “Моя мать”

Часто терапевт может чувствовать себя так, как будто он говорит с призраком. Для того, чтобы терапия была эффективной, она должна включать в себя экзорцизм (“изгнание нечистой силы”).

Для того чтобы пациент (впитал объект в себя), объект не должен быть реально враждебной, критической и пренебрегающей фигурой (хотя на самом деле так часто и бывает, что затрудняет терапию серьезными вызовами). Маленький мальчик, чувствовавший себя покинутым отцом (который, в свою очередь, тоже очень любил сына и поэтому или работал на двух работах, или госпитализировался в связи с серьезным заболеванием) испытывал враждебность, но также тосковал по отцу и упрекал себя за то, что недостаточно ценил его, когда тот был рядом.

Таким образом, ребенок выходит из переживаний травматической или преждевременной потери, идеализируя потерянный объект и вбирая все негативные аффекты в ощущение собственного “Я” (сэлф). Эта хорошо известная депрессивная динамика создает глубинное переживание собственной “плохости”.

Обращение против себя.

Другой часто наблюдаемый защитный механизм депрессивных людей – "обращение против себя" (A. Freud, 1936, Laughlin, 1967). Обращением против себя достигается снижение тревоги, особенно тревоги сепарации (если кто-то считает, что именно гнев и критицизм вызывает оставление, он чувствует себя безопаснее, направляя их на себя), и сохраняется ощущение силы (если “плохость” во мне, я могу изменить эту нарушенную ситуацию).

Дети экзистенциально зависимы. Если те, от кого они вынуждены зависеть, ненадежны и недостаточно хороши, дети имеют выбор между соприкосновением с подобной реальностью, или жизнью в хроническом страхе и отрицании его. Они верят, что источник их несчастий находится в них самих, таким образом сохраняя ощущение, что улучшение себя может изменить ситуацию. Обычно люди идут на любого рода страдания, чтобы избежать беспомощности. Клинический опыт свидетельствует о том, что человек склонен предпочитать иррациональную вину признанию слабости. Обращение против себя является предсказуемым результатом эмоционально небезопасной истории.

Идеализация.

Еще одну защиту, которую необходимо отметить в депрессивных людях, представляет идеализация. Поскольку их самооценка снижается в ответ на переживания, постольку восхищение, с которым они воспринимают других, повышает ее. Типичным для депрессивных людей являются циклы, в которых они наблюдают других в исключительно высоком свете, затем переживают унижение от сравнения, потом вновь ищут идеализированные объекты для компенсации, чувствуют себя ниже этих объектов, и так повторяется вновь и вновь. Данная идеализация отличается от идеализации нарциссических личностей тем, что она организована вокруг морали, а не статуса и силы.

Объектные отношения при депрессии

Ранняя потеря.

Несмотря на отсутствие эмпирических исследований, подтверждающих эту связь, аналитики продолжают связывать депрессивную динамику с ранней потерей (Jacobson, 1971; Altschul, 1988). Например, смерть родителя. Или психологическая потеря - ребенок уступает давлению родителя и отказывается от зависимого поведения до того момента, как он действительно будет эмоционально готов сделать это.

С другой стороны, есть критика этих идей. Эрна Фурман в эссе “Мать должна быть рядом, чтобы ее можно было оставить” (Erna Furman (1982) “Moters Have to Be There to Be Left”), исследует эту потерю, она подчеркивает: если дети не голодны, они сами отказываются от груди. Стремление к независимости является таким же первичным и мощным, как и желание зависеть.

Согласно Фурман, посвятившей свою карьеру пониманию детей, обычно матери, а не дети болезненно переживают потерю инстинктивного удовлетворения при отнятии от груди и, аналогично, в другие моменты сепарации. Испытывая удовольствие и гордость за растущую автономию ребенка, мать также страдает от некоторой печали.

Следует особо отметить пренебрежение со стороны поглощенных своими трудностями членов семьи по отношению к потребностям детей и игнорирование той степени, до которой дети нуждаются в соответствующем их возрасту объяснении происходящего (данное объяснение могло бы противостоять моралистическим интерпретациям детей, связанным с собственным поведением). Дж. Валерстейн в своем пролонгированном исследовании продемонстрировала (Wallerstein & Blakeslee, 1989), что наряду с отсутствием опыта расставания с бесценным родителем, лучшим условием недепрессивной адаптации к разводу является наличие корректного, приемлемого по возрасту объяснения ребенку того, что было неправильным в браке его родителей.

Запрет на переживания горя.

Еще одним поощряющим депрессивные тенденции обстоятельством является семейная атмосфера, где существует негативное отношение к плачу (трауру). Когда родители или те, кто заботится о детях, моделируют отрицание горя или настаивают, чтобы ребенок присоединился к семейному мифу о том, что будет лучше без потерянного объекта, вынуждают ребенка подтвердить, что он не чувствует боли, переживание горя становится скрытым. Оно уходит вглубь и постепенно принимает форму убеждения, что в собственном “Я” что-то неправильно.

Сочетание эмоционального и актуального отделения с родительским критицизмом с определенной вероятностью создает депрессивную динамику. Одна моя пациентка потеряла мать, болевшую раком, когда девочке было 11 лет. Она осталась с отцом, который постоянно жаловался, что несчастье усугубляет течение его язвы и приближает смерть. Другую клиентку в возрасте четырех лет обзывали “сопливым ребенком”, когда она плакала из-за того, что в течение нескольких недель ее оставляли в детском саду на ночь.

Эмоциональная функция. Козел отпущения.

Алиса Миллер (Alise Miller, 1975) описала, как семьи могут эксплуатировать эмоциональный талант определенного ребенка. Это со временем приводит к тому, что ребенок чувствует себя ценным только в качестве выполнения определенной семейной функции. Если же ребенка еще и презирают и представляют ненормальным за обладание такими эмоциональными способностями, то депрессивная динамика будет еще сильнее, чем если бы его просто использовали в семье как своего рода “семейного терапевта”.

Депрессия у родителя.

Серьезно депрессивная мать, которой не оказывается существенной помощи, может обеспечить ребенку заботу только в форме надзора, даже если она искренне старается, чтобы ребенок начал жизнь с наилучшего старта.

Дети переживают глубокое беспокойство в связи с депрессией родителей. Они чувствуют вину за естественные для их возраста требования и приходят к убеждению, что их потребности изнуряют и истощают других.

Депрессивное собственное “Я”

Неоплаканные потери

Депрессивные люди проходят через опыт неоплаканных потерь к убеждению: что-то в них самих привело к потере объекта. Факт, что они были отвергнуты, трансформируется в бессознательное убеждение, что они заслуживают отвержения, именно их недостатки вызвали его и в будущем отвержение будет неизбежным, как только их партнер узнает их поближе. Они очень стараются быть “хорошими” и боятся быть разоблаченными в своих грехах и отвергнутыми как недостойные. Одна из моих пациенток в какой-то момент пришла к убеждению, что я откажусь видеть ее, как только услышу о ее детском желании смерти своему младшему сиблингу.

Вина депрессивной личности порой неизмерима. Некоторая вина просто является частью человеческого существования и соответствует нашей сложной и не абсолютно доброй природе. Однако депрессивная вина обладает изумительным самомнением. У индивида с психотической депрессией оно может проявиться как убеждение в том, что то или иное бедствие было вызвано их личной греховностью. В полицейских участках знакомы с подобного рода случаями, когда имеющие галлюцинации люди берут на себя ответственность за происшествия, которые никогда не совершали.

Помощь другим

Депрессивные люди нередко справляются со своей бессознательной динамикой благодаря тому, что оказывают помощь другим, проявляя при этом филантропическую активность и делая вклад в социальный прогресс. Это позволяет им противостоять своей вине. Возможно, самое ироническое в нашей жизни состоит в том, что в действительности наиболее благожелательные люди, кажется, являются наиболее уязвимыми для переживаний моральной неполноценности.

Перенос и контрперенос с депрессивными пациентами

Депрессивных пациентов легко любить. Они быстро привязываются к терапевту, приписывают его целям благожелательность (даже если испытывают страх критицизма), реагируют на эмпатический отклик, усердно работают, чтобы “хорошо” выполнять роль пациента, и ценят маленькие инсайты так, как если бы они были кусочками поддерживающей жизнь пищи. Они склонны идеализировать клинициста (как морально хорошего, в противоположность их субъективной оценке себя как плохого)

В то же время депрессивные люди проецируют на терапевта собственных внутренних критиков.

Депрессивные пациенты подвержены хроническому убеждению, что участие и уважение терапевта сразу же исчезло бы, если бы он действительно узнал их. Такое убеждение может сохраняться на протяжении месяцев и лет, даже при том, что все то плохое, что они о себе добровольно думают, встречают только стойкое принятие терапевта.

Контрперенос

с депрессивными индивидами охватывает диапазон от доброй привязанности до всемогущих фантазий спасения – в зависимости от тяжести депрессивной патологии пациента.

Фантазии терапевта о себе как о Боге, хорошей матери или сензитивном, принимающем родителе, которого пациент был лишен в своей жизни. Подобные стремления могут быть поняты как ответ на бессознательное убеждение пациента, что исцеляющей силой для депрессивной динамики является безусловная любовь и полное понимание. (В данной идее содержится много истины, однако я коротко замечу, что этого недостаточно для терапевтического подхода.)

Согласующийся контрперенос,

хорошо знакомый терапевтам депрессивных клиентов: терапевт чувствует себя деморализованным, некомпетентным, ошибающимся, безнадежным и в целом “недостаточно хорошим”, чтобы помочь пациенту. Депрессивная точка зрения заразительна.

Впервые я осознала это, когда работала в центре психического здоровья и (по наивности) назначила четырех депрессивных пациентов одного за другим. После четвертой сессии, когда я приволокла свои ноги в комнату для кофе, секретари клиники предложили мне куриного супа и плечо, чтобы выплакаться.

Терапевтическое вмешательство

Наиболее важным условием терапии депрессии и депрессивно организованной личности является атмосфера принятия, уважения и терпеливых усилий в понимании.

Поскольку эти пациенты имеют “радар” для тончайшей проверки своих опасений критики и отвержения, терапевт должен специально стремиться быть неосуждающим и эмоционально постоянным.

Поможет кушетка?

Одна молодая женщина, которую я однажды лечила явилась настоящим экспертом в чтении моих проявлений. Пациентка проявила такое умение в этом мониторинге, что моя обычная внимательность к чьему-либо пристальному взгляду не сработала. Когда решение пациентки использовать кушетку лишило ее возможности непосредственного контакта глазами, она поразилась возникновению внезапного сомнения: стоит ли говорить о некоторых темах. Ей показалось, что я не одобрю ее.

Исследование реакций на сепарацию.

Императивом в работе с депрессивными пациентами является необходимость исследования и интерпретирования их реакции на сепарацию – даже на сепарацию от терапевта, связанную с коротким молчанием.

“Должно быть, вы покидаете меня, потому что испытываете отвращение ко мне”. Или: “Вы оставляете меня, чтобы избежать моего ненасытного голода”. Или: “Вы проводите время со мной, чтобы наказать меня за мою греховность”. Все это варианты депрессивной темы базисной несправедливости.

Что лучше - эмпатия или исследование вины. Эксперимент

Х. Сэмпсон (H. Sampson, 1983) цитирует исследование терапий двух подобранных депрессивных пациенток, которые лечились аналитически на протяжении одинакового промежутка времени. В первой модели подчеркивалась эмпатия, принятие и оплакивание непережитых потерь, а во второй внимание в большей степени обращалось на неосознаваемую вину и патогенные убеждения относительно самого себя. В интервью, проведенном через год после окончания курса лечения, каждую женщину просили оценить свое лечение. Первая пациентка была полна благодарности к терапевту, чью преданную заботу она описала в теплой и идеализирующей манере. Однако она еще оставалась депрессивной. Вторая пациентка сказала, что у нее не осталось живых воспоминаний об анализе, хотя, возможно, что он был вполне успешным. В целом можно сказать: она не была настроена на пение дифирамбов своему аналитику, но произвела на интервьюеров впечатление уверенности в себе и спокойствия и в данный момент была достаточно удовлетворена своей жизнью.

Эта исследовательская находка подчеркивает все значение раскрытия внутренних фантазий относительно себя самого, а не только оплакивания настоящих и прошлых сепараций.

Перерыв в терапии.

При работе с депрессивными клиентами в тех случаях, если требуется резкое окончание лечения, особенно важно заранее предупредить подобную ожидаемую интерпретацию пациентом значения потери.

Фактически, большинство из нас начинает вести себя невротически уступчиво и великодушно, стремясь защитить наших депрессивных пациентов от страданий. Однако депрессивным людям необходима просто беспрерывная забота. Они действительно нуждаются в осознании того факта, что терапевт вернется после расставания.

Для депрессивных индивидов часто становится открытием, что свобода при допуске негативных чувств увеличивает интимность, в то время как состояние фальши и отсутствие контакта с данными чувствами приводит к изоляции.

Похвала и критика.

похвала иногда приводит к непредсказуемым результатам.

Но что же может быть сделано для улучшения самооценки депрессивной личности? Эго-психологи дают очень хороший совет: не поддерживайте Эго, атакуйте супер-Эго.

Например, человек упрекает себя в зависти к успеху друга, а терапевт отвечает, что зависть является нормальной эмоцией, и, поскольку пациент не реализовал ее в поведении, он может скорее поздравить себя, чем осуждать. В этом случае пациент может отреагировать молчаливым скептицизмом. Однако, если терапевт скажет: “Итак, что же в этом такого ужасного?”, или спросит его, не пытается ли пациент стать чище Бога, или соответствующим тоном произнесет: “Вы соединились с человеческим родом!”, тогда пациент, возможно, сможет принять данное сообщение. Если интерпретации терапевта выражаются критическим тоном, они легче переносятся депрессивными личностями (“Если она критикует меня, значит, должна быть какая-то правда в том, что она говорит, поскольку я знаю, что я на самом деле в чем-то плох”) – даже когда критике подвергается критический интроект.

Клиент стал "плохим". Это хорошо.

Другой аспект сензитивного лечения депрессивных пациентов заключается в готовности терапевта понимать определенные поступки как достижения в процессе развития, тогда как для других пациентов такое же поведение является сопротивлением. Например, многие пациенты выражают негативные реакции на лечение тем, что отменяют сессии или не приносят оплаченный чек. Можно сделать небольшие пробоины в депрессивной ментальности, интерпретируя отмену пациентом сессии или задержку оплаты как его победу над страхом, что терапевт отплатит за малейшие проявления оппозиции.

Рассеивание иллюзий о терапевте.

В целом, терапевты характерологически депрессивных пациентов должны позволять и даже приветствовать рассеивание клиентами их ореола. Приятно быть идеализируемым, но это происходит не в лучших интересах пациента.

Дифференциальный диагноз

Мазохистическая личность в сравнении с депрессивной

Большинство (клиентов) имеет баланс между депрессивной и мазохистической динамикой, которые перевешивают в ту или другую сторону. Но важно различать эти динамики.

Преимущественно депрессивный человек нуждается, помимо прочего, в том, чтобы знать, что терапевт не осудит, не отвергнет или не откажется от него.

Преимущественно мазохистические личности нуждаются в том, чтобы понять: именно отстаивание своих прав, а не беспомощное страдание, вызывает тепло и принятие.

Если лечить депрессивную личность как мазохистическую, можно спровоцировать усиление депрессии и даже суицид, так как клиент будет чувствовать и осуждение, и то, что терапевт оставил его.

Если лечить мазохистического человека как депрессивного, можно усилить самодеструктивность.

На практике большинство опытных терапевтов обнаруживают, что если дать антидепрессанты мазохистическому человеку (даже при наличии симптомов клинической депрессии), медикаменты произведут довольно незначительный эффект по сравнению с тем, что при этом будет поддерживаться патогенное убеждение пациента: он нуждается в авторитетах и в их магии для того, чтобы чувствовать себя лучше.

Депрессивная личность в сравнении с нарциссической

(Нарциссические личности, скорее опустошенной чем грандиозной разновидности) отличаются от депрессивно организованных своим внутренним миром, который составляют стыд, пустота, бессмысленность, скука и экзистенциальное отчаяние. Более “меланхолический” тип депрессивной картины включает в себя переживания вины, ощущение своего несовершенства, деструктивности, голода, и ненависти к себе.

Вероятно, следует провести различие, отметив, что нарциссически организованным людям недостает ощущения собственного “Я”, в то время как депрессивные индивиды обладают вполне четким ощущением себя. Однако оно болезненно негативно.

Нарциссически депрессивные люди имеют тенденцию к сэлф-объектным переносам (зеркальный, идеализирующий и близнецовый), тогда как депрессивные индивиды склонны к объектным.

С первыми контрперенос характеризуется неопределенностью, раздражением, аффективной поверхностностью. С последними он имеет намного более ясный и сильный характер и обычно включает в себя фантазии о спасении.

Итерпретативные реконструкции, которые подчеркивают критических родителей и ранящие сепарации, обычно не воспринимаются нарциссическими пациентами независимо от того, насколько они депрессивны, потому что отвержение и травма редко являются патогенными факторами нарциссической динамики. Но они же могут быть с благодарностью приняты депрессивными пациентами как альтернатива укорененной привычке связывать всю их боль с личными недостатками.

Попытки работать традиционно “в контрпереносе” с нарциссической личностью могут игнорироваться, принижаться или поглощаться идеализацией, но они могут быть оценены и с пользой использованы депрессивным пациентом. Такое дифференциальное различие аналогично метафорическому пониманию нарциссических клиентов как патологически пустых, а депрессивных – как патологически наполненных враждебными интроектами. Терапия должна быть специально приспособлена для этих противоположных субъективных миров.

4.5K постов 23.9K подписчика

Поддерживайте авторов и комментаторов плюсами.

Задавайте любое количество уточняющих вопросов.

Ведите диалог уважительно.

Лучшие посты Лиги

Все посты и обсуждения по датам

Онлайн сейчас и за последние сутки

Мы дорожим атмосферой безопасности и доброжелательности в нашем сообществе, оскорбления ведут к немедленному вызову модератора сайта и санкциям.

Не знал, что Марвин из Автостопом по галактике настолько продуманный персонаж. Спасибо.

P.S А депрессивный характер с социофобией в одном человеке часто сталкиваются?

Надо же, очень похоже, что я - депрессивная личность. Разве от этого можно избавиться?

Все это нужно лечить, куда-то идти, с кем-то говорить. Не хочу. Сидел дома в одиночестве столько лет - буду сидеть пока не суициднусь, или пока сам не помру, это гораздо проще, чем что-то делать. Ко всему привыкаешь.

20. Психология. Детские Игры Взрослых Людей⁠ ⁠

Это пост о главных идеях книги "Игры, в Которые Играют Люди" Эрика Берна.

В данной книге Эрик Берн описывает то, как проходят различные сценарии поведения между людьми, в зависимости от того, какие психические "роли" они на себя "надевают".

Эрик Берн делит психику человека на "подличности" (субличности): родитель, взрослый, ребёнок. Эти личности возникают при "трансакциях" - при взаимодействии с целью получения какой-либо выгоды. Эта выгода может выражаться в самых разнообразных формах - в одобрении, выражении жалости, принятии, прощении, оправдании и так далее.

Родитель - это та часть личности, которая отвечает за ценности, мораль, нормы поведения. Каждый человек носит в своей психике частицу своего родителя, чьё поведение и отношение он воспроизводит на себе во взрослой жизни чтобы себя заставить что-то сделать.

Взрослый - это та часть личности, которая отвечает за рациональность, объективность, однозначность, беспристрастность. С помощью этой субличности человек способен трезво рассуждать и принимать взвешенные решения, решать проблемы.

Ребёнок - это та часть личности, которая отвечает за чувства, настроения, спонтанность, капризы и бессознательные влечения. Внутренний ребёнок - это как источник проблем или конфликтов, так и "ядерный реактор" по производству вдохновения, радости, ярких эмоций и психической энергии.

Трихотомия Берна очень похожа на трихотомию Зигмунда Фрейда (Сверх-Я, Я и Оно). Можно, от части, сказать, что система субличностей Берна - это субличности Фрейда, вписанные в социальную среду.

Когда люди между собой занимаются "трансакциями", согласно Эрику Берну, они сразу же "одевают" одну из трех ролей. Представим себе ситуацию на работе:

- Алексей Петрович, Вы не доделали январский отчёт. Доделайте его, пожалуйста, и отправьте мне на почту до субботы.

- Да, я действительно не закончил отчёт, прошу прощения. Постараюсь завершить и отправить его до субботы.

Здесь мы видим общение между двумя взрослыми. Менеджер с позиции взрослого излагает свою просьбу уважительно и "по существу", на что Алексей Петрович отвечает также с позиции взрослого, он признает свою ошибку и берет на себя ответственность за свой недочёт. Трансакция прошла успешно - менеджер получил нужную ему ответную реакцию от Алексея Петровича, а Алексей Петрович согласился без лишних эмоций эту реакцию ему дать.

Другим благоприятным сочетанием распределения ролей является "Родитель - Ребёнок". Пример:

- Алексей Петрович, я не доволен Вашей продуктивностью, Вы не сделали отчёт за январь, а ведь я Вас несколько раз просил. Как Вы намереваетесь исправить своё положение?

- Простите меня, Виталий Васильевич, я забыл. Простите меня, я всё сделаю как Вы просили. Прямо сейчас этим и займусь.

Менеджер Василий Васильевич выступает здесь в роли деспотичного опекуна, чьё расположение нужно заслужить с помощью исполнительности и подчиняемость. Алексей Петрович здесь играет роль ребёнка, он сожалеет о допущенной ошибке, кается и собирается исправиться, для того, чтобы вернуть доверие своего "родителя-менеджера".

Но что будет, если "синхронизации ролей" не произойдёт? Будет конфликт. Допустим, менеджер Василий Васильевич находится в состоянии "Взрослый", однако Алексей Петрович отвечает ему с позиции "Родитель"

- Алексей Петрович, Вы не доделали январьский отчёт. Доделайте его, пожалуйста, и отправьте мне на почту до субботы.

- Василий Васильевич, когда я доделаю отчёт, тогда и отправлю. Не надо ходить за мной ходуном, от этого я его быстрее не допишу, лучше разберитесь с распределением нагрузки по специалистам.

Алексей Петрович сейчас "Родитель" - он указывает на ошибки "Ребёнка" менеджера, и пытается "поставить его на место". Роль родителя исходит из внутренней установки "Я знаю как лучше для тебя", поэтому очень часто внутренний родитель реагирует на поведение окружающих деспотично, авторитарно. Эта роль помогает сохранять порядок действий, или оказывать властное влияние на внутренних детей в окружающих людях, одна эта роль, как и роль ребёнка, часто лишена рациональности, свойственной взрослому.

Возьмём такую же ситуацию, но опять изменим её. Менеджер по прежнему будет играть роль взрослого, а Алексей Петрович будет теперь "ребёнком":

- Алексей Петрович, Вы не доделали январьский отчёт. Доделайте его, пожалуйста, и отправьте мне на почту до субботы.

- Вообще-то, я здесь не для того, чтобы отчётики писать, а исполнять свои прямые трудовые обязанности! Меня принимали на работу чтобы работать, а не отчитываться!

Здесь Алексей Петрович, ощутив желание Василия Васильевича оказать влияние на него, воспринял это как приказ родителя, и "включил ребёнка". Позиция ребёнка отличается уходом от ответственности, поиском оправданий, апелляцией к чувствам, инфантильным поведением. Если бы менеджер обращался к Алексею Петровичу с позиции ребёнка, то он бы клянчил, требовал бы этот отчёт, чтобы в конце "наныть" его у своего подчиненного.

Таким образом, транзакция между менеджером и исполнителем может разворачиваться в разных формах в зависимости от того, какие роли возьмут на себя участники.

Чаще всего люди склонны отвечать на транзакции в соответствии с позицией того, кто инициировал транзакцию. Однако, личные особенности, триггерные слова, особое эмоциональное положение или иные факторы могут помешать созданию "синхронизации" между ролями.

"Весь мир - театр.

В нём женщины, мужчины - все актёры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль."

Поскольку мы нуждаемся в удовлетворении наших корыстных интересов, но не желаем при этом терять одобрение окружающих и близость с ними, мы прибегаем к "играм" - к особой форме взаимодействия с людьми, при которой мы можем "сохранить лицо", и при этом получить желаемое. Эрик Берн в своей книге говорит о том, что зачастую общение между людьми носит характер игры, поскольку:

1. Оно театрализировано или ритуализировано - мы поступаем так или иначе в обществе (например, говорим "Привет!" при встрече) не потому, что мы в этом искренны, а потому что этого от нас требует "игра".

2. Оно имеет правила, сценарий - исполняющий роль приветствующего ждёт, чтобы с ним поздоровались в ответ, поскольку в этой игре "Приятной Встречи" они играют роли "Вежливых Знакомых".

3. При отказе соблюдать правилам игры может следовать наказание - если не поздороваться в ответ, на Вас могут обидеться, и применить к Вам санкции в виде игнорирования или "Родительской беседы".

По мнению Эрика Берна, все общественные отношения почти полностью состоят из игр. Другими словами, почти все Ваши взаимодействия, с точки зрения автора, - это не вполне искренние взаимодействия с окружающими ради получения выгоды.

Книга Берна содержит описание внушительного количества "игр". Самая известная игра, с точки зрения автора, это "А почему бы Вам не. - Да, но. ". Она выглядит примерно так:

- Алевтина Ивановна, у Вас сегодня такой усталый вид, что-то случилось?

- Вы знаете, Инга Степановна, я стала плохо высыпаться в последнее время.

- Если бы. уроки с Сашей делаю до поздней ночи.

- Понимаю Вас, тоже через такое с моим Даней проходили. А почему бы Вам не организовать для него репетитора?

- Да, но это дорого. Нам с Василием это не по карману сейчас.

- Ну. тогда, может попробуете привлечь Василия? Может быть если он тоже поработает с сыном, то у Вас будет больше времени на отдых?

- Да, но Вася возвращается домой усталым, я не хочу его нагружать. Себе дороже. А то он может и скандал устроить.

- Ой. и не говорите. А. может быть Вам стоит Вашего Сашу за уроки заставить сесть пораньше?

- Пробовала я. Вот знаете, не важно в каком часу сядет за уроки - всё равно будет тянуть их до вечера.

- Мда. уж не знаю чем Вам тогда помочь.

Алевтина Ивановна здесь выступает в роли ребёнка, а Инга Степановна - родителя, хотя с виду они оба выглядят как рациональные взрослые. Алевтина Ивановна здесь явно не ищет помощи от своей знакомой. Ей, судя по всему, нравится именно процесс отвержения новых предложений. Её внутренний ребёнок добивается косвенного оправдания для своего положения жертвы, потому что жертва, согласно общественным правилам игры, пользуется одной особенной привилегией - она лишена ответственности за своё бедственное положение. Алевтине Ивановне по каким-то причинам не хочется сейчас заниматься своим режимом сна и успеваемостью сына, но и не желает терять лицо перед своей знакомой, поэтому играет в игру "А почему бы Вам не. - Да, но. " для того, чтобы уладить этот конфликт. Изящно.

Множество игр, описанных в книге, связаны с тем, что люди боятся ответственности или близости (быть честными/искренними), из-за чего прибегают к играм. Освобождение от игр зачастую делает нас более уверенными в себе, более независимыми и последовательными, что улучшает наше психологическое состояние, как и наши коммуникативные способности.

Благодарю Вас за то, что прочитали данный пост.

Проблема стыда в психотерапии и обществе⁠ ⁠

Чувство стыда - это довольно уникальная вещь в том плане, насколько серьёзно к нему относятся в психоаналитическом сеттинге - настолько же легко обращаются с ним многие другие психологи или психотерапевты.

В небольших количествах, стыд - это совершенно нормальное чувство, которое может даже помогать. Но в наше время всё больше и больше людей, у которых чувство стыда доминирует во всех сферах жизни. Это очень сложная проблема, и вряд ли в таких случаях уместна дежурная фраза в духе: "Вы просто поймите, насколько другим на вас наплевать. Все заняты собою".

Стыд часто путают с виной. Я попробую разграничить эти понятия, как их понимают в психоанализе.

Чувство вины относится к отношениям с конкретными людьми. Это что-то в роде "я не прав, значит я плохой, глупый, я должен исправиться". Чувство вины - это что-то близкое к страху, что близкий человек оставит. Оно не зависит от того, что «кто-то узнает» о содеянном. Для чувства вины достаточно знать самому.

Стыд же относится к неким абстрактным, зачастую обезличенным людям. Чувство стыда - это страх быть увиденным (хочется провалиться сквозь землю), страх, что люди что-то про тебя узнают и поймут какой ты на самом деле, страх осуждения, унижения, неприятия, насмешек.

Иногда человек испытывает стыд, но не осознаёт этого. Ему достаточно спросить себя: «как часто я поступал не в свою пользу только потому что боялся мнения людей, которые, в реальности, никак не влияют на мою жизнь?» Если ответ – часто, то чувство, которым он руководствовался - это и есть чувство стыда.

В случаях, когда сознательного или бессознательного стыда больше, чем остальных переживаний - обычно за этим скрываются состояния достаточно тяжёлые. Причём не в плане того насколько сильно сам человек страдает, а в плане сложности и долговременности той работы, которая должна быть проделана, чтобы изменить ситуацию.

Современное общество поощряет стыд. В наше время, это намного более распространённая проблема, чем раньше.

И тем не менее, такие люди приходят в терапию зачастую только когда проблема начинает проявляться в виде какого-нибудь другого симптома. Такой человек намного вероятнее придёт к психотерапевту с психосоматикой или с проблемой с детьми. Потом этот человек будет рассказывать о «неразрешимой» проблеме с ребёнком, однако в действительности он будет говорить о своих собственных проблемах (речь не идёт о тонкостях, доступных тем, кто умеет слушать между строк – речь идёт о совершенно очевидных вещах). Но для пациента, эти проблемы буду ощущаться как внешние, не относящиеся к нему - а значит менее стыдно о них говорить.

Такой человек очень не хочет быть увиденным ни собой, ни другими. Он защищается, располагая источник проблемы вне себя, и использует все свои когнитивные навыки, чтобы правдоподобно описать почему это «именно так».

Человек обращается когда захочет – это, конечно его дело. Основная проблема не в этом, а в том, что терапия в таких случаях либо имеет низкую эффективность, либо бывает намного дольше. Одна из проблем таится в социальной (когнитивной) природе стыда.

Стыд, как любое другое чувство, пытается сказать, что что-то не так, но при этом стыд ещё и защищает от того, чтобы человек мог посмотреть внутрь.

В отличие от многих других чувств, стыд опирается на социальные конструкции и на рациональные идеи. Невозможно испытывать стыд без определённых когнитивных концепций.

К примеру, кот может испытать страх. С некоторой преконцепцией страха рождаются все. Но вряд ли кот может испытать стыд. Для этого нужно слишком много знать плюс иметь сложную социальную иерархию. (к сожалению, мы не можем спросить кота что он испытывает, поэтому я здесь опираюсь на концепцию нейропсихоанализа, который опирается на парадигму Панксеппа в аффективных нейронауках).

Высшие приматы – возможно способны на чувство, которое можно сравнивать со стыдом.

Закономерность в том, что стыд невозможен без наших когнитивных способностей. Пытаться разобраться со стыдом, используя рациональную часть себя – это всё равно что бороться огнём с помощью огня.

Нет, со стороны это не выглядит рационально, это выглядит как раз как рационализация или интеллектуализация – попытка ретроспективно объяснить себя используя наиболее убедительные и разумные рациональные причины. Но только эти причины лишь выглядят убедительными для самого человека.

Если человек привык использовать интеллект – то его же интеллект будет использован против него самого.

Я хочу закончить аналогией с ситуацией во Властелине Колец. В романе, чем сильнее был обладатель кольца – тем больше у кольца была власть над ним. Кольцо могло извратить его побуждения и направить в противоположную сторону о чём обладатель кольца бы и не догадывался.

И единственным решением было – принять свои ограничения и позволить нести кольцо самому слабому герою, чья сила состояла в другом.

Так и тут - для результата стоит давать работать другим частям психики, может, менее мощным и способным*. Их силы хватит, чтобы донести кольцо. И кольцо не убедит их в том, что нужно свернуть на пол пути и начать заниматься чем-то противоположным.

*Если представить себе два полюса - "неконтролируемое эмоциональное восприятие" и "рационализация и интеллектуализация всего и вся" - то требуемый способ восприятия находится где-то посередине.

Психоаналитическая терапия не гарантирует результата?⁠ ⁠

"Психоаналитик ничего не гарантирует в плане результата" Часто можно услышать эту фразу именно укор психоаналитической психотерапии. "Если вы ничего не гарантируете - зачем нам идти к вам на приём?"

Эта фраза - это пример того, что не нужно говорить пациенту; она может восприниматься за унижение и лишь запутывать человека. Я думаю, что в наше время ни один хороший психоаналитический психотерапевт не скажет такое человеку с серьёзными проблемами.

И всё таки, я хочу поговорить о цифрах, стоящих за этой фразой.

Ни один метод не даёт гарантии. Предлагаю открыть научные статьи и посмотреть статистику по большому депрессивному растройству (клинической депрессиии).

В исследовании Тавистоксой клиники 2015 года, оценивалась эффективность длительной психоаналитической психотерапии у людей с тяжёлой депрессией.

1 группа получала фармакотерапию, когнитивно-поведенческую терапию, общение с психологами, с соц работниками - стандартное лечение в Великобритании.

А вторая группа - то же самое плюс долгосрочную психоаналитическую терапию.

Несмотря на то, что у первой группы было сравнительно неплохое психологическое обеспечение - через 2 года процент людей в частичной ремиссии был 4%. Остальным - стандартное обеспечение не помогло в достаточной мере, либо помогло, но затем состояние опять ухудшилось. Лишь у 4% было стойкое улучшение

Во второй группе - долгосрочной психоаналитической психотерапии 30% были в частичной ремиссии.

Может показаться, что 30% - это немного. Но в исследовании принимали участие очень тяжёлые пациенты, и 30% - это огромная разница; это намного больше, чем 4%, которые давала стандартная терапия.

Конечно, в исследовании были очень тяжёлые пациенты. С обычными пациентами цифры были бы выше - и тем не менее, они очень далеки от гарантии. С точки зрения статистики - ни один метод ничего не гарантирует.

И здесь я хочу перейти к тому что на самом деле подразумевалось под этой фразой. Речь не о гарантии как таковой, а об ответственности за выздоровление.

Процесс психотерапии может выявить повторяющиеся действия, мысли, чувства, в которых пациент раз за разом сам себе вредит. Даже если бы желание помочь, у терапевта было бы выше, чем у того, кто к нему обратился - свобода менять что-то в жизни или нет - всегда за пациентом. Как и ответственность за своё здоровье.

Немного о статистике и об исследовании в комментарии

Психотерапия⁠ ⁠

11. Психология. Комплекс Электры⁠ ⁠

Продолжение разбора тем по психологии, которые интересны мне, или которые предлагают читатели.

Про комплекс Эдипа есть много материала, про комплекс Электры гораздо, гораздо меньше, что вызвало моё раздражение, в виду того, что это один из самых распространенных в России диагнозов, но, тем не менее, найти основательного материала сложно.

Получилось достать книгу "Electra vs Oedipus. The Drama of Mother-Daughter Relationship", которой руководствовался при изучении данной темы, не считая персональный опыт.

Меня озадачило обильное количество женщин, девушек и даже девочек с инцестуозными, или около-инцестуозными фантазиями (сексуального и вне сексуального характера) с которыми я сталкиваюсь. Хотя, учитывая увеличивающееся количество разводов и неполноценных семей, это не должно было быть для меня таким сюрпризом.

В этом посте собрана в кратком виде та информация, которую я посчитал интересной или полезной по данной теме.

На три вещи можно смотреть вечно: на воду, на огонь, и на то, как психоаналитик пытается опуститься в глубокий омут сердечных переживаний своего пациента, и вытащить оттуда что-то ценное. Всё больше и больше убеждаюсь в том, что психоанализ Зигмунда Фрейда - это попытка разгадать и упорядочить "тайну любви". Ошибки в передаче этой любви от родителя к ребёнку, естественно, ни к чему хорошему не приводят, они же и являются предметом психоаналитических теорий австрийского доктора.

Автор вышеупомянутой книги часто пишет о "наследуемых травмах", которые передаются через кривое воспитание. Наименее затратная стратегия воспитания детей - это реактивная стратегия, то есть реагировать на ребёнка так, как на нас реагировали в детстве наши родители. Такое выполнение родительского долга сложно назвать продуктивным, или воспитанием вообще, так как у любого процесса должен быть какой-то план, в отличии от реакции, которая призвана лишь отвечать на внешние раздражители выученной схемой.

Воспитание, будучи ресурсоёмким занятием, требует от нас состояние зрелости (эмоциональной самодостаточности, способность давать не ожидая что-то в ответ). Это оберегает нас от того, чтобы делать из ребёнка своего "аватара", через которого мы бы пытались удовлетворить свои психологические потребности или незавершенные гештальты. (о саморазвитии как способ борьбы с психологическими проблемами писал психоаналитик Карл Юнг, советую ознакомиться)

Незрелый взрослый, который совершает много ошибок и придерживается провальных стратегий воспитания, обречён чем-нибудь травмировать ребёнка, и ребёнок, в свою очередь, с большой вероятностью передаст эту травму через воспитание уже своему ребёнку. Чтобы остановить этот процесс, следует "вырасти над собой".

Эдипов комплекс, как и комплекс Электры, имеет дело с обоими родителями. Принято считать, что эти комплексы выражаются в желании вытеснить родителя своего пола, и занять его место в жизни родителя противоположного пола. Такое, безусловно, бывает. Это не обязательно должно быть открыто выражено. Пример: девочка отказывается от того, чтобы её купала мама, и требует, чтобы её мыл только папа.

Однако, комплекс Электры имеет дело не только с этим. В легенде о Электре мы видим идеализацию отца, желание убить мать, отказ от своей женственности (возможно, выражение протеста против матери), и, при этом, болезненное стремление к любви и невозможность её удовлетворить. Таким образом, легенда помогает собрать воедино тот эмоциональный хаос, который творится в жизни женщины, травмированной семейным положением. В мифе о Эдипе мы такой же эмоциональной напряженности не находим, так как его история - это театральное представление, призванное пофилософствовать на тему предопределенности человеческой судьбы.

Возникают такие комплексы тогда, когда жизни и роли родителя и ребёнка смешиваются:

* мать идеализирует ребёнка, игнорируя своего мужа, отдавая приоритет ребёнку в любых условиях

* мать пытается "переиграть" свою жизнь через ребёнка

* мать пытается получить ту любовь от своего ребёнка, которую не получала в детстве от своих родителей.

* дочь, не получая достаточного внимания от матери, переключается на идеализацию отца, от которого любовь получить легче.

* дочь, ощущая мать как женщину с привилегиями на получение мужского ограниченного внимания отца, пытается вытеснить её из своих отношений с отцом.

Фаллическая мать, или "кастрирующая мать" - это женщина, которая придерживается выраженной доминантной позиции в отношениях. Она доминирует над своим ребёнком, решает за него, делает его зависимым, манипулирует им. Её стратегия воспитания примерно такова: "Дорогой мой ребёнок, ты получишь мою любовь, внимание и одобрение тогда, и только тогда, когда я буду тобой удовлетворена. Если ты не будешь меня слушаться, я откажусь от тебя (то есть перестану тебя любить)." Ребёнок, который с малых лет был втянут в такие манипулятивные отношения с матерью, то, безусловно, во взрослой жизни продолжит играть роль зависимого человека.

Фаллическая мать делает ребёнка своим "эмоциональным рабом", что затем сказывается на отношениях ребёнка со своими сверстниками и на его любовных связях.

Если девушка в таких отношениях с матерью не получает нужного количества любви, внимания, поддержки, доверия и прощения, она может переключить свои эротические фантазии с мужчин на женщин, что не удивительно. Такие гомосексуальные фантазии (и отношения) будут играть роль поля для удовлетворения детских потребностей. Безусловно, такой сценарий грозит не всем девочкам с проблемами в отношениях с матерью, но его стоит иметь в виду прежде чем начать воспитывать собственных детей.

Родитель, который унижает своего ребёнка (эмоционально, физически, психологически), рискует подарить своему подопечному мазохистические наклонности, которые заставят его искать себе садиста чтобы переиграть прежние унижающие отношения. Это, конечно, не единственная причина, почему некоторым людям могут быть необходимы унижения.

Симбиотические отношения - это созависимые отношения. Они возникают между теми существами, которые могут друг другу чем-то помочь, например, симбиотические отношения возникают между младенцем и некоторым видом бактерий в его желудке, который помогает справляться с перевариванием молока.

Такие отношения между родителем и ребёнком с первого взгляда могут показаться продуктивными, однако, зачастую их финал плачевен.

Мама, воспринимающая свою дочь (не достигшую совершеннолетия) как подругу, которой можно доверить свои интимные чувства, от которой можно ожидать внимания, любовь и поддержку, от которой следует ожидать советов и помощи в жизненных выборах, к которой можно прийти поплакать на плече. Другими словами, мать, которая воспринимает свою дочь как равную (или выше) себе, совершает ошибку, которую можно исправить самосовершенствованием и интериоризацией своих желаний. Такая мама может частично или полностью оставить свою ведущую роль в отношениях с дочери, уступая это место ребёнку, что не естественно.

(Конечно, любящий ребёнок, который любит, может что-то подсказать и принять временную слабость своего родителя - это всегда хорошо, однако, таким ребёнок может стать только при правильном воспитании, в правильных семейных отношениях. Естественно, такой "ресурсоёмкостью" ребёнка не следует прибегать как к "психологическому убежищу", так как ребёнок сам ещё не до конца сформирован, и сам нуждается в любви и поддержки.)

Симбиотические отношения препятствуют здоровому отделению ребёнка от родителя и переходу на "свой собственный путь" (индивидуация), из-за чего могут возникнуть разного рода перверсии. Не так редко из-за подобных связях сыновья могут во взрослой жизни (или раньше) развить трансвестические фантазии, ощущая себя сосудом матери, продуктом слияния двух личностей или вообще отказ от собственной индивидуальности в пользу материнской.

Благодарю Вас за то, что прочитали этот пост.

Рекомендую к прочтению вышеупомянутую книгу тем, кто желает увидеть развитие этого комплекса изнутри, на "живых" примерах, изложенных практикующим психотерапевтом.

При желании, оставьте в комментариях те темы по психологии, в которые Вам было бы интересно углубиться. Я буду рад удовлетворить Ваш интерес.

Непрерывность психики⁠ ⁠

Очень важная особенность нашей психики - её непрерывность!

Я не хочу приводить автора, у которого подсмотрена концепция.Скажу только, что это признанный классик психоанализа.Так, что же это за непрерывность, почему она так важна и зачем.

1. Понятие непрерывности.

Давайте позадаём вопросы и сами же на них поотвечаем.

Кто я? Что я делаю? Почему я это делаю? Что из этого получится? и.т.д.Т.е. поразбираемся в причинно-следственных связях, например, прямо сейчас, в данный конкретный момент времени.

Сами вопросы не так важны. Важны именно причинно-следственные связи, образуемые вопросом и ответом.

Для начала, я - сын своих родителей.Затем, этот я встроился в общество, принял от него какие-то убеждения, обучился каким-то профессиям, обзавёлся какими-то друзьями, и.т.д.

Прямо сейчас, я совершаю акт творчества, под действием различных смыслов и стремлений, унаследованных от Значимых для меня источиков.Параллельно, на кухне, жарится мясо с капустой на сливочном масле.Это импровизированное блюдо, баланс "полезности" и "вкусности". На сливочном масле, т.к. подсолнечное подорожало и стало стоить почти так же, как и сливочное, а сливочное полезнее. Импровизированное, потому что кроме мяса и капусты, другой еды в доме нет.

Что получится из статьи мы узнаем после её публикации.Что будет из импровизированного блюда я узнаю в процессе написания статьи, но оптимизма особого не испытываю. Ладно, хоть еда относительно полезная :)

Какой-то бред? Возможно, но суть не в этом.

Вся наша реальность, т.е. личная реальность каждого, состоит из таких вот причино-следственных связей. Иначе, возникает феномен индейцев, которые не могли увидеть корабли Колумба. Т.к. у них нет "смыслов", позволяющих связать увиденное не только с образом лодки,

но и вообще с каким-либо "смыслом". Невидимые корабли Колумба.

2. Роль непрерывности.

Другими словами, непрерывность означает возможность психики найти ответ на любой значимый вопрос.

А, что если такая возможность утрачивается.

Тут нужен более реальный пример, потому что утрата работает сложнее, чем что-то абсолютно новое и ни с чем не связанное, как было у индейцев.

При утрате причинно-следственной связи, при невозможности ответить на значимый вопрос, нарушается контакт с большими пластами собственного опыта. Они, как бы, "выключаются".Человек может сделать то, чего никогда не сделал бы и наоборот, не сделать что-то.

Представьте, что вы утратили способность читать. Вообще воспринимать какие-либо буквы.

Вы "забудете" все прочитанные вами книги, листовки, даже надписи. Если о чём-то вы узнали только из книг, это тоже будет полностью утрачено. Останется только то, что вы слышали от других людей или вслух от самого себя.

Причём, насколько можно предположить, эти знания не исчезнут из памяти.Просто их нечем будет интерпретировать.И, невозможно применить или использовать, как следствие.Как будто их и не было вовсе, но они есть. Такой интересный парадокс.

Вы, наверное, уже догадались, что какое-либо нарушение непрерывности, какой-то разрыв, имеется почти у каждого читателя этой статьи, особенно если человек интересуется психологией.

Да, именно такие разрывы лежат в корнях психотравм, внутренних конфликтов и других подобных состояний.

3. Значение непрерывности.

Психотравма это и есть нарушение непрерывности психики.Отсутствие ответа на значимый вопрос. Когда опыт разделяется на "до и после".В народе говорят: "Жизнь дала трещину". Это и есть разрыв непрерывности психики.

Человек оказывается не в состоянии логически связать причину со следствием.Рушаться принципы, исчезают границы по каким-то фронтам, начинаются депрессии.

А, что значит невозможность ответа на значимый вопрос?Это когда: "Выхода нет" - как в песне группы Сплин.

Только, на самом деле, он есть. И, есть всегда!

Не всегда его видно.

Я это вижу анализируя собственный опыт - выход был всегда.Особенно помогает опыт нахождения таких выходов в новых ситуациях - потом понимаешь, что и раньше, в других ситуациях, что-то такое было возможно.

Нахождение выхода даёт ответ на значимый вопрос.Психика вновь становится непрерывной, взаимосвязанной.Правда, открываются и "новые слои", которые раньше не давали о себе знать.

Например, у меня, самосаботаж трансформировался во внутреннее противоречие, приводящее к "случайным" самоповреждениям. Это старый опыт, который был "отрезан" разрывом непрерывности, после воссоединения вступил в конфликт с новым опытом.

Но, эта "проблема" настолько проще того, с чем пришлось работать ранее, что её появление даже радует.

Психотик простыми словами⁠ ⁠

Приветствую читателей)И снова у нас необычная тема - никаких психопатов и первертов, а вместо них - психотики.Объясню простыми словами что такое психотическая структура согласно психоанализу Лакана.

Итак, как я уже писал в прошлом посте - бессознательное это язык.Повторю вкратце, чтобы не отвлекать от чтения данного поста.Люди общаются с помощью языка. А любой язык состоит из слов (означающих) и значений (означаемых) этих слов.Например, слово "лошадь" - это означающее, а образ лошади в ответ на слово - это означаемое.Согласно Лакану, язык - это не только слова, но также и жесты, и события, и поступки.То что происходит с нами и вокруг нас - имеет определённый смысл для нашей психики (то есть бессознательного).Например, вас уволили с работы. Что это для вас значит? Какое смысл (означаемое) у этого события (означающего)? Вы можете радоваться, или расстраиваться, или быть равнодушным к данному событию.То есть, у каждого человека своё бессознательное, а значит и свой язык. Отсюда и разные реакции на одно и то же событие (означающее).Вот эта сеть означающих и означаемых в концепции Лакана называется Символическое (Борромеев узел - Символическое, Реальное, Воображаемое. Это структура психики, согласно Лакану).

Что такое психотическая структура?Психотик - это человек, который не смог войти в Символическое. То есть он не смог усвоить язык. Именно поэтому мы наблюдаем у психотиков речевые нарушения (неологизмы, сложности в понимании метафор, и вообще сложности в понимании смыслов и т.д.)."Психоз - дыра в Символическом".

Как образуется психоз?Считается, что психотик - это человек, который не смог отделиться от Другого-матери (игра слов mOther - Other). Любой ребёнок нуждается в Другом, потому что без Другого он не выживет. Ребёнку необходим уход, необходим человек, который будет удовлетворять все его потребности.Считается, что на этой стадии ребёнок воспринимает себя и Мать как единое целое.Нет никаких "я и она". Нет никаких "мой внутренний мир и мир внешний". Есть только единство.Именно поэтому психотики часто игнорируют реальность. Для них "подумал=сделал", а реальность часто не имеет значения. Есть только их собственный психотический мир в котором их преследует всемогущий Другой (то есть ФСБ, масоны, рептилоиды), и сам психотик - тоже всемогущий (он же в слиянии с всемогущим Другим).Ну и, далее опишу два примера возникновения психотической структуры.

1. Чтобы войти в пространство Символического, ребёнок должен усвоить язык. А язык, напомню, это не только слова, но и поступки.И вот тут мы наблюдаем такое явление как шизофреногенная мать.

Это такая мать, которая не имеет последовательности. Её поведение невозможно предсказать, ибо оно непостоянно. В итоге ребёнок просто не понимает, как устроен язык Другого.Ведь что такое язык? Язык - это в первую очередь структура.Мы используем конкретные слова для обозначения определённых объектов. Мы строим предложения по определённой структуре.Язык поступков и действий - такой же.Если мама меня обнимает - значит она проявляет заботу и нежность.

Если я плачу - значит мама тут же спешит ко мне, чтобы меня успокоить.То есть прослеживается определённая структура в действиях и поступках.Если А - значит Б.

В случае шизофреногенной матери этой структуры нет. Мать ведёт себя непостоянно. То любит, то ненавидит. За какой-либо поступок обнимает, и потом за этот же поступок нещадно бьёт.

Дабл байнд (двойное послание) - сюда же.

В итоге ребёнок просто не понимает, как устроен язык Другого. Это можно сравнить с тем, будто вы постоянно слушаете иностранную речь. Она есть, но она вам непонятна, и вы не знаете как общаться, что можно делать и что нельзя.Поэтому высок риск развития психотической структуры.

2. В других случаях мы может наблюдать сильную и подавляющую мать. Она адекватна, она постоянна. Но суть в том, что она просто не даёт ребёнку свободы, чтобы он вошёл в Символическое.Я приведу аналогию. Чтобы ребёнок научился ходить - его нужно выпустить из рук. Сначала ему будет неудобно, страшно, но постепенно, через падения и набитые шишки, он научится ходить.Здесь всё аналогично. Подавление матери в том, что мать всегда решает за ребёнка, чего он хочет и что ему делать. Она не даёт ему вставить даже слово (то есть не выпускает из рук, чтобы он научился ходить, чтобы он стал свободной, полноценной личностью), она всегда всё решает за него.В итоге ребёнок находится в позиции "зачем учить язык, зачем входить в пространство Символического, если мне это не нужно, если мама постоянно всё решает за меня?"

Вот случай, который я слышал на лекции у психиатра.Пришла к нему женщина с 18-летним сыном-шизофреником.И что он наблюдает? Он задаёт вопросы сыну, но отвечает мать.- Как тебя зовут?- Его зовут Коля.- А что тебе нравится?- Ничего ему не нравится. Вот это и есть типичный случай подавляющей матери, который в итоге и привёл к развитию психотической структуры.