"Наше семейное дело - шпионаж": каково быть сыном тайного агента ЦРУ
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, Courtesy Peter Lang-Stanton
Аллан Стантон, отец автора, на фото, датированном апрелем 1969 года
Питер Лэнг-Стентон решил сделать радиопередачу, чтобы рассказать о той роли, которую его отец сыграл в одной из крупнейших секретных миссий в американской истории. Однако он не мог себе представить, насколько болезненным для него самого будет расследование прошлого своего близкого человека, которое по-прежнему окружено тайной.
В то лето, когда я поступил в университет, мы с отцом поехали покататься на нашем старом "Вольво" - просто вдвоем, чего мы никогда раньше не делали. Мы пристегнулись и - только пыль из-под колес.
"Питер, настало время рассказать тебе о нашем семейном деле, - сказал вдруг отец, остановившись на красный и постукивая в нетерпении по рулю. Светофор сменился, и мы свернули на главную дорогу. - Шпионаж".
Мой отец умел шутить с абсолютно серьезным выражением лица, но я решил, что если это была его очередная шутка, то надуманная и несмешная.
Но по мере того, как мы ехали, а за окном продолжали мелькать типичные пригородные магазины и телефонные столбы, он рассказал мне, что почти 40 лет проработал в качестве тайного агента ЦРУ.
Когда за этим не последовало никакого смешка, а тишину можно было прощупать руками, я понял, что он не шутит.
- А мама знает? - спросил я.
- И мама там работает, - ответил отец.
Автор фото, Courtesy Tom Norton
Кодовое имя Аллана Стентона было "PIGPEN" ("Свинарник")
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Люди часто спрашивают: "Ты подозревал что-нибудь?" Нет, друзья мои, я никогда ни о чем не догадывался.
Я думал, что мои родители просто перекладывают бумажки в госдепартаменте, и, честно говоря, по сути я и не знал, чего они там делают. В юности всё, что делают твои родители, кажется абсолютно обычным делом - до тех пор пока не вырастешь и не поймешь, что это не так.
В 1960-е годы, пока американские солдаты пачками вываливались из "Геркулесов" во Вьетнаме, ЦРУ начало тайную войну в Лаосе. Это был самый разгар холодной войны, и управление послало моего отца с группой офицеров, чтобы вооружить и натренировать хмонгов - лаосскую этническую группу из горных областей - на борьбу с местными коммунистами и вьетнамцами из северных областей.
Трудно определить, укрепляло ли ЦРУ права хмонгов таким образом или просто их нанимало. Задним числом обе стороны полагают, что их сотрудничество было на благо другого.
Однако многие в ЦРУ понимали, что это сопротивление обречено на провал: хмонги были как слепни, пытавшиеся завалить буйвола. После того как окончилась война во Вьетнаме, ЦРУ внезапно покинуло Лаос, вынудив тысячи, возможно даже десятки тысяч, хмонгов спасаться бегством.
Это была первая миссия моего отца в ЦРУ.
Мой отец умер несколько лет спустя после нашего разговора в машине. Незадолго до смерти он обернулся ко мне, сидевшему у его больничной постели, и сказал: "Я горжусь тем, что мы сделали в Лаосе, больше, чем чем-либо еще - помимо вас, мальчики".
После его смерти я прочел все книги, которые только сумел найти, по поводу тайной войны ЦРУ в Лаосе. Я делал то, что мы часто делаем, когда теряем близких. Я разыскивал малейшие свидетельства о нем где угодно, лишь бы заглушить боль утраты.
Автор фото, Courtesy Peter Lang-Stanton
Питер со своим отцом
Однако многие книги отзывались о действиях ЦРУ в Лаосе с презрением даже на фоне существовавшей в то время коммунистической угрозы. Они ругали управление за то, как оно свернуло работу в стране, вынудив хмонгов бежать в Таиланд. Были там и другие обвинения - в торговле наркотиками, ковровых бомбардировках и даже использовании детей хмонгов в качестве солдат своей секретной армии.
Некоторые историки называют это шрамом на репутации управления и США в целом. Чем больше я читал, тем меньше я понимал, почему это было самой большой гордостью моего отца.
Когда я приступил к работе над радиопрограммой о деятельности США в Лаосе, я разослал электронные письма некоторым приятелям моего отца с работы. Я помню их с детства. Они часто приходили к нам домой по воскресеньям и пили виски. Но теперь людям этого поколения было уже за 80, а многих вообще уже не стало. Если я хотел получить рассказ из первых рук о том, что произошло в Лаосе, то делать это нужно было сейчас.
Мой призыв откликнуться к офицерам, которые были в Лаосе вместе с моим отцом, опубликовали на SKYNET, закрытом интернет-форуме для бывших сотрудников ЦРУ в Лаосе. Мне написали двое мужчин под кодовыми кличками "Мул" и "Игорь". Один сказал, что мой отец был большим шутником и задолжал ему 18 долларов. Он добавил, что оплатить можно чеком.
Одним из лучших друзей моего отца в ЦРУ был Уоттс (он же Том Нортон). Он мне ответил и пригласил приехать к нему в Южную Каролину. Мы провели чуть ли не всю неделю в разговорах; пили виски, рылись в кипах старых газет, пленок, слайдов и видеокадров.