Почему инвесткомпания А1 ждет – не дождется нового экономического кризиса

А1 и сама была проблемным должником Альфа-банка. К кризису долг А1 перед Альфа-банком достиг $300 млн, а стоимость заложенных активов, естественно, упала. В 2009 г. Альфа-банк согласился на реструктуризацию на том условии, что А1 будет платить ему дивиденды в 25% от своей прибыли в течение следующих пяти лет. В 2011 г. долг инвесткомпании перед Альфа-банком сократился до $150 млн, говорит Хабаров. А затем консорциум «Альфа-групп» внес в уставный капитал инвесткомпании $100 млн, которые сразу же были направлены на погашение долга Альфа-банку. Оставшийся долг в $50 млн А1 закрыла, перекредитовавшись в другом банке. «Смогли получить кредит на более выгодных условиях, чем в Альфа-банке, – объясняет Хабаров. – Сотрудничество между подразделениями [консорциума] строится исключительно на рыночных условиях. Выгодно – работаем, невыгодно – не работаем».

При Хабарове компания завершила проект ADA и начала возвращаться в бизнес специальных ситуаций. Вот несколько сделок. А1 вышла из конфликта с «Роснефтью». А1 принадлежали крупные пакеты голосующих акций ЗАО «Влакра» и ОАО «РН-Влакра», владеющих недвижимостью на территории станкостроительного завода «Красный пролетарий» на Шаболовке, где «Роснефть» была вторым акционером и хотела объединить два юрлица. А1 сопротивлялась, считая, что таким образом «Роснефть» ущемляет ее интересы. В итоге А1 продала акции «Роснефти». «Вышли с прибылью», — говорит Хабаров. Кроме того, А1 приобрела контрольный пакет корпорации «Сплав» в Великом Новгороде, которая погрязла в многолетнем корпоративном конфликте.

В конце 80-х гг. выпускник факультета цветных и редкоземельных металлов Московского института стали и сплавов (МИСиС) Михаил Фридман и несколько его товарищей по вузу на волне кооперативного движения занялись бизнесом. Решили наладить доставку продуктов питания в районе Беляево (там было институтское общежитие) и организовали кооператив «Курьер». Опыт оказался неудачным: приходилось отстаивать огромные очереди в магазинах, при этом продукты нельзя долго хранить, они портятся. «Да и покупатели подписывали продуктовые договоры с нами вовсе не потому, что не хотели отстаивать очереди в магазинах, а потому, что рассчитывали получать дефицитные товары, – вспоминает партнер Фридмана Алексей Кузьмичев. – В этом была ошибка концепции». Потом появилась новая идея. «По собственному опыту мы знали, что студенты всегда готовы подработать, – рассказывает Кузьмичев. – Весной все московские окна покрывались грязью, потому что люди перестали ходить на бесплатные субботники. Мы решили перевести это на рыночные отношения, приглашали студентов мыть окна и платили им». Партнеры начали с НИИ на Ленинском проспекте: подписали договор, за неделю перемыли там все окна и получили 2000 руб. Студенты выстраивались в очередь: стипендия тогда была 50 руб., а за четыре часа работы в «Курьере» можно было заработать 10 руб. Официально Фридман числился сотрудником НИИ цветометаллообработки, но на работу не ходил, договорился, что зарплату будет оставлять институту. Кооператив приносил ему уже гигантские по тем временам деньги – 10 000 руб. в месяц. Весной 1989 г. Фридман случайно столкнулся на улице с другим бывшим студентом МИСиСа Германом Ханом (он учился на курс младше), разговорились. Как выяснилось, Хан тоже успел позаниматься коммерцией: у него был кооператив, который шил джинсы и майки и продавал их на Рижском рынке. После той встречи старые институтские знакомые стали больше общаться, а потом решили работать вместе. Вскоре Фридман и преподаватель из МИСиСа Олег Киселев создали новый кооператив – «Альфа-фото», Киселев его возглавил. Молодым предпринимателям помогал профессор Михаил Алфимов, работавший в те годы в Институте химической физики РАН, выделил им трансформаторную будку под офис на территории института на ул. Новаторов. Начали выпускать фотохимию и ударопрочный полистирол. А когда в стране «возникла тенденция для привлечения иностранных инвестиций создавать совместные предприятия» (они получали различные налоговые льготы), «Альфа-фото» учредило такое СП – «Альфа-эко». Его совладельцами стали Киселев, Фридман, Хан, Кузьмичев и еще двое выпускников МИСиСа Михаил Безелянский и Андрей Шелухин. Каждый из партнеров курировал отдельное направление в «Альфа-эко»: Хан возглавлял отдел оптовой торговли, Кузьмичев – международный отдел, Михаил Безелянский, заведовавший ранее складом магазина «Книжный мир», – отдел рекламы, Андрей Шелухин – чешский офис. Преподаватель Киселев стал генеральным директором «Альфа-эко». «Внешние связи поручили мне просто потому, что я, как бывший радист, мог наладить телеграфную связь с внешним миром, – шутит Кузьмичев. – Нашли помещение на Новом Арбате и через Академию наук добились официального разрешения на право иметь один телефонный номер, имеющий выход заграницу. К этому телефонному номеру был подключен факс». Сперва в партнерстве с предприятием «Советские ковры» освоили поставки на экспорт ковров ручной работы из закавказских республик. Кузьмичев до сих пор помнит тонкости коврового бизнеса: старые ковры продавались дороже, чем новые, и, чтобы состарить изделие, нужно было смыть с ворсинок лишнюю краску. Глава международного отдела нашел в Германии двух партнеров, у которых были мойки для ковров, через них и работали. Решили наладить поставки сигарет, но, как вспоминает Кузьмичев, не знали, где их можно закупать. Наняли девушку, которая искала по миру адреса и телефоны производителей сигарет, платили ей по 2 руб. за адрес. «Звонили во все подряд сигаретные компании в Америку и просили прислать партию сигарет. Американцы очень удивлялись, что им звонили люди из России», – улыбается Кузьмичев. Первая крупная сделка была по сигаретам Marlboro, можно сказать, что в России они появились благодаря «Альфа-эко». Из сигаретного бизнеса ушли, когда квоты и льготы на ввоз сигарет получили Национальный фонд спорта и РПЦ – это была мера государственной финансовой поддержки различных социальных институтов, подкрепленная указом президента Бориса Ельцина. 1992 год стал переломным для «Альфа-эко». Из компании ушел Олег Киселев – решил заняться собственным бизнесом. Его место занял Александр Файн, бывший генеральный конструктор одного из машиностроительных КБ, он остается гендиректором «Альфа-эко» и по сей день. Файн – писатель. В 2008 г. он выпустил сборник рассказов и повестей «Мальчики с Колымы», а в 2009 г. – книгу «Прости, мое красно солнышко»; стал лауреатом литературной премии имени Чехова. Недавно вышла еще одна его книга. Вот отзыв писателя Эдуарда Просецкого, опубликованный в «Литературной газете»: «Александр Файн очень точно назвал свою книгу – «Среди людей». В ней отражен богатейший и очень непростой опыт автора, вместивший в себя и золотую юность столичного паренька, увлекающегося спортом и девочками, и горькие познания жителя Колымы, открывшего законы сталинского ГУЛАГа, а позже – и жестокие законы российского бизнеса времен нашего дикого капитализма».

Михаил Фридман. «Мы никогда не занимались никаким рейдерством, ничего чужого не забирали. Хотя обиженных на нас, конечно, немало. Но если есть легальное и, что тоже важно, моральное право, то мы обязаны действовать. Для нас это ужасно принципиальная вещь».

Президент А1 Михаил Хабаров с удовольствием рассуждает о кризисе: «Для таких инвестиционных компаний, как наша, нет ничего лучше, чем период потрясений, когда экономика резко падает, а потом столь же резко растет. И если уж кризиса не миновать, то А1 станет одним из его бенефициаров».

Вот портрет этого бенефициара, нарисованный со слов Хабарова. Небольшая (всего 100 сотрудников), но очень мобильная структура, способная, если потребуется, за день принять решение об участии в проекте и отправить команду в любой город страны. «Например, 30 декабря нам звонят и говорят: «Есть решение о назначении нового менеджмента, и нужно взять операционный контроль на предприятии». "Мы приняли все решения, выделили финансирование, собрали команду из 10 человек, которая 31 декабря вылетела в тот город и взяла контроль, – рассказывает Хабаров. – Наши внутренние бизнес-процессы, когда решение принимает инвесткомитет (в течение часа), и внешние, когда решения принимают акционеры (в течение дня), необычайно быстры». «Если бы у А1 была другая структура акционеров, то это бы не работало, – уверен он. – Они любят этим заниматься и, если нужно, одобряют многомиллионные инвестиции, просто поговорив со мной по телефону».

«У нас в А1 достаточно неформальный и незабюрократизированный совет директоров. В том бизнесе, которым мы занимаемся, важна быстрота принятия решений», – подтверждает совладелец «Альфа-групп» Михаил Фридман. «У акционеров нет MBA, но есть огромный опыт», – улыбается другой совладелец «Альфа-групп» и глава совета директоров А1 Алексей Кузьмичев.

Кризисный случай

Последние три года свою быстроту и опыт, которые так пригодятся ей для будущего кризиса, А1 использовала главным образом для того, чтобы разгрести последствия прошлого. Тогдашний президент А1 Александр Савин помнит даже день, когда это началось: «Это было 8 февраля 2009 г. Я куда-то ехал в машине, когда мне позвонил акционер и рассказал, что в Альфа-банке есть большое количество проблемных заемщиков и ему нужно помочь разобраться, как с этим жить и работать.

И вот с 8 февраля до ухода я 60–70% своего рабочего времени на это тратил».

Так появился ADA – фонд Alfa Distressed Assets. Он брал кредиты в Alfa Banking Group (туда помимо Альфа-банка входят и другие банковские структуры), выкупал залоговые активы, продавал их и рассчитывался по кредитам. Управляющим ADA была нанята А1. Она ежемесячно получала management fee, привязанную к стоимости активов, а когда какой-нибудь объект продавался – процент от сделки: от 5 до 15%. А1 не коллекторское агентство и не занималась взысканием долгов, подчеркивает Хабаров: если требовалось, банк сам судился с должниками и обращал залоги в свою собственность. Таким образом под управлением А1 оказались проблемные активы всей группы почти на $2 млрд, из них около $1 млрд приходилось на Альфа-банк.

Крупных объектов было немного: три здания МИАНа (ныне Kopernic), производитель шин «Амтел-Фредештайн», Донецкий электрометаллургический завод (принадлежал Вадиму Варшавскому). Остальные – небольшие разрозненные активы: вагоны, недостроенная недвижимость и проч. «По условиям сотрудничества А1 не могла выбирать, чем ей нравится заниматься, а чем нет. Это было комплексное решение», – говорит Хабаров.

Больше всего пришлось повозиться с небольшими активами. В конце 2009 г. Альфа-банку досталось 2000 вагонов Дальневосточной транспортной группы и нескольких мелких железнодорожных операторов. Продать вагонный парк по частям по хорошей цене в кризис очень сложно: готовый бизнес стоит существенно дороже. На базе этих активов А1 создала компанию «А-транс», она заработала в 2010 г., а в середине 2011 г. была продана «группе частных инвесторов». По словам гендиректора InfraNews Алексея Безбородова, сейчас «А-транс» у структур, связанных с «Русагротрансом».

В ADA были сложные объекты недвижимости и незавершенного строительства, рассказывает управляющий директор А1 Андрей Вон. А1 передали активы крупного уральского дилера «Верра-моторс». В Тюмени был гигантский недостроенный дилерский центр под Toyota и Lexus общей площадью 35 000 кв. м на 10 га. Одно из зданий площадью 6000 кв. м уже было готово, и А1 начала продавать в Тюмени Lexus. Менее чем через год этот бизнес купила японская Mitsui. Со вторым зданием было сложнее: требовались дополнительные строительные работы, а автодилеры помещением не заинтересовались. А1 заказала исследование на лучшее использование актива. Выяснилось, что best use – это не дилерский, а торговый центр. Покупателей искали не только среди дилеров, но и среди девелоперов.

«На совсем мелких проектах теряли, конечно, на тех, что покрупнее, – отбивали потери и зарабатывали», – рассказывает Хабаров. Более $800 млн принесли три самых крупных проекта: Донецкий электрометаллургический завод отошел «Мечелу» за $500 млн, три здания МИАНа, в том числе бизнес-центр «Северное сияние» на ул. Правды в Москве, принесли $140 млн, а «Амтел-Фредештайн» был продан за $170 млн «Сибуру».

Последние сделки по ADA прошли в 2012 г. «Пожали руки с Альфа-банком и закрыли проект», – говорит Хабаров.

Кремлевский случай

До кризиса, когда все росло, А1 лет пять работала фактически как фонд прямых инвестиций – открывала и покупала новые бизнесы (см. врез). «Но все же прямые инвестиции – для другого класса инвесторов с другими ожиданиями доходности, когда можно просто сидеть в сторонке и ждать, пока вырастет, – объясняет сейчас Фридман. – А у нас все же другая специализация. В нашей стране, в наших обстоятельствах отлаженной корпоративной машины не существует. Постоянно идут какие-то корпоративные войны, конфликты; ущемление прав миноритариев, мажоритариев – это все бесконечно. Я считаю, что у нас большое пространство для деятельности». Хабарова он нанимал для того, чтобы, как в старые времена, зарабатывать на этих конфликтах.

Вот один из них. На днях кипрский суд снял арест с акций ОАО «Каменный мост» и «Кремлин сайт», принадлежащих А1. Им принадлежит на правах аренды один из самых перспективных в Москве участков земли – 3 га на Софийской набережной, между Большим Каменным мостом и посольством Великобритании, прямо напротив Кремля. Два года назад вокруг этой земли завертелось уголовное дело в отношении теперь уже бывшего депутата Госдумы Ашота Егиазаряна, инициировал его экс-партнер и студенческий друг Егиазаряна Михаил Ананьев. В чем дело, стороны объясняют по-разному.

Версию Ананьева изложил адвокат Рубен Маркарьян. В 2008 г. Егиазарян и Ананьев договорились об обмене активами. Егиазарян попросил Ананьева переписать на свою жену и одного знакомого контрольный пакет акций ОАО «Инвест-центр» (бенефициар «Европарка», банка «Республиканский» и проч.), которым распоряжался Ананьев, в обмен на офисный центр «Даев плаза» и 50% в двух компаниях, арендующих 3 га земли на Софийской набережной. Соглашение с Ананьевым подписало доверенное лицо Егиазаряна – Виталий Гогохия, у которого были на тот момент все полномочия для этого (копия соглашения есть у «Ведомостей»). Ананьев свою часть соглашения выполнил, а Егиазарян нет. Такое поведение и стало причиной уголовного дела о мошенничестве. В 2011 г., когда расследование уголовного дела в отношении Егиазаряна было в разгаре, кипрская компания Brookemil, владеющая «Каменным мостом» и «Кремлин сайтом», после переговоров решила без судебных разбирательств исполнить обязательства перед Ананьевым и передала ему 50% в двух компаниях. Тот в свою очередь не пожелал оставаться в проекте, требующем дополнительных инвестиций, и продал акции. Так на Софийской набережной появились структуры «Альфа-групп».

Получить комментарий Егиазаряна (который сейчас проживает в США) не удалось. Адвокат оффшора Brookemil Дмитрий Дергачев сказал «Ведомостям», что ни о какой сделке никто не договаривался. Документ, предполагающий этот обмен активами, датированный 16 мая 2008 г. и подписанный Гогохией, который действовал якобы по доверенности Brookemil, – подделка. Гогохия отрицает наличие такого документа и даже в связи с этим обратился в Генпрокуратуру в декабре 2010 г. (копия есть у «Ведомостей»). А все, что происходило далее, – рейдерский захват. 25 мая 2011 г. уполномоченный директор офшора Brookemil, находясь в Австрии, выдал ООО «Бургаус» доверенность с правом совершать сделки от имени Brookemil и осуществлять права акционеров в ОАО «Каменный мост» и ОАО «Кремлин сайт». «Бургаус» в свою очередь 14 июля 2011 г. выдала доверенность российскому гражданину Ерохову. На основании этих документов в Brookemil произошла смена совета директоров, и в июле-августе 2011 г. 50% компаний оказались в собственности Ананьева. А он их продал.

Позже Brookemil публично опровергла факт отчуждения акций и по-прежнему называет себя владельцем компаний. На вопрос, почему Brookemil сперва «добровольно исполнила обязательства перед Ананьевым», а затем решила объявить себя контролирующим акционером двух компаний, Маркарьян ответил так: «С появлением в проекте «Альфы» между бенефициарами Brookemil произошел конфликт с последующей сменой менеджмента».

Кто прав, непонятно. Важно, что арест, который кипрский суд наложил на акции по иску опомнившейся Brookemil, снят. Хабаров говорит, что в легальности позиции продавца «Каменного моста» и «Кремлин сайта» А1 была убеждена на 100%, иначе не стала бы «покупать билет на эту войну». И что А1 успела консолидировать «значительную часть» задолженности «Каменного моста» и «Кремлин сайта». И что теперь она ведет переговоры с правительством Москвы о том, как лучше использовать эти 3 га на Софийской: «Мэрии важно, чтобы там было красиво».

Случай банкротства

Специальная ситуация далеко не всегда означает конфликт между акционерами компании, объясняет Хабаров: «Долги, банкротство, неэффективное управление – это тоже специальные ситуации». Суть одна: актив, находящийся в спецситуации, всегда покупается с дисконтом, а затем, после устранения последствий этой спецситуации, продается по «справедливой цене».

Когда А1 уйдет с Софийской, инвесткомпания пока не решила, но, вероятно, не раньше, чем правительство Москвы утвердит проект застройки участка. Ведь после этого стоимость проекта вырастет как минимум раза в два: Кремль рядом, акции и долги в одних руках, есть согласование от мэрии, просто приходи и строй – в таком состоянии объект должен стоить дорого. Сейчас актив оценивается не более чем в $200 млн.

Сотрудничество с мэрией по Софийской набережной принесло А1 еще один проект, и из него, возможно, получится выйти уже до конца года. Департамент имущества решил выставить на продажу 66,6% ОАО «Московский шинный завод» (МШЗ). «Узнав об этом, мы сказали им, что в этом состоянии продать актив по справедливой цене будет непросто», – вспоминает Хабаров. МШЗ – банкрот. Шины там давно не производят, компания сдает недвижимость в аренду – ей принадлежат строения общей площадью 86 000 кв. м, а также три земельных участка на 7,4 га. До банкротства предприятие якобы довел его гендиректор Алексей Гурин, сейчас он находится под следствием. Структуры, косвенно связанные с ним, владели 29,17% МШЗ и долгами предприятия.

В марте 2012 г. в отношении МШЗ была открыта процедура конкурсного производства сроком на полгода, это означает, что в сентябре его имущество, скорее всего, ушло бы с молотка и мэрия действительно осталась бы ни с чем. Как говорит Хабаров, А1 консолидировала акции и долги на $20 млн – о сделке объявили в августе 2012 г. Как компании удалось убедить прежних собственников расстаться с имуществом? Чаще всего, говорит Хабаров, в таких случаях предложение получить деньги здесь и сейчас оказывается заманчивее перспективы получить их «может быть, когда-нибудь». Связаться с представителями Гурина «Ведомостям» не удалось.

А1 также стала уполномоченным агентом департамента по поиску покупателей на его долю – 66,6% голосующих акций МШЗ. По словам представителя департамента, решение принято уже после того, как инвесткомпания стала совладельцем предприятия. Торги по столичному пакету пройдут уже в ноябре 2012 г.

Объекты на территории МШЗ можно снести и построить там торговые или офисные центры. «Справедливая стоимость» актива оценивается на уровне $120 млн вместе с долгами.

Хабаров не исключает, что А1 реализует с правительством Москвы еще несколько проектов. Муниципалитеты, администрации регионов – перспективные партнеры, рассуждает Хабаров: «У них ведь много проблемных активов, которые можно было бы продать, но дешево – не хочется, дорого – не получается. И это тоже наш рынок».

История А1 в президентах

«Моя должность творческая, – говорит нынешний президент А1 Михаил Хабаров. – Я отвечаю за весь бизнес и бизнес-решения». Таких творческих личностей у А1 было семь

Михаил Фридман

1992–1994, банкир

В 1989 г. Михаил Фридман вместе с приятелями по Институту стали и сплавов (МИСиС) Германом Ханом, Алексеем Кузьмичевым, Михаилом Безелянским, Андреем Шелухиным и их преподавателем Олегом Киселевым создал кооператив «Альфа-фото». Вскоре в стране «возникла тенденция для привлечения иностранных инвестиций – создавать совместные предприятия», они получали различные налоговые льготы. «Альфа-фото» создала такое СП со швейцарским гражданином российского происхождения Анатолием Потиком – «Альфа-эко». Постепенно «Альфа-эко» стала крупной торговой фирмой. «Занимались поставками дефицитных продуктов, ведь в начале 1990-х чай, шоколадные конфеты, сигареты, алкоголь достать было невозможно», – вспоминает Кузьмичев. Из Франции «Альфа-эко» завозила парфюмерию, которую производили там специально для российского рынка и даже создавали для нее специальные флаконы, распространяли через «Росгалантерею». А потом, как говорит Кузьмичев, «захотелось чего-нибудь другого». «Альфа-эко» начинает торговать не только товарами народного потребления, но и нефтью.

После ухода Олега Киселева в 1992 г. президентом «Альфа-эко» стал Фридман. Этот год для «Альфа-эко» был переломным: компания получила статус спецэкспортера и занялась нефтетрейдингом. Был создан трейдер Crown Resources с головным офисом в швейцарском Цуге и отделениями в Лондоне и на Гибралтаре. «Я тогда работал с заграницей, готовил торговые контракты, – вспоминает Кузьмичев. – Первые контракты подписывали с государственными экспортерами. Работая с ними, я понял, что контракты, которые подписывались во время СССР, никакого отношения к торговому соглашению не имели. Там отсутствовало понятие риска. В советских торговых объединениях не знали, что такое аккредитивы, базис-поставки и проч. Появление коммерческих компаний позволило развивать внешнюю торговлю с нуля».

«Случалось всякое, но у нас был принцип: с бандитами ни о чем не договариваться и ни в какие переговоры не вступать, – говорит Кузьмичев. – Это единственный способ сохранить бизнес. Как видите, все мы живы и я езжу без охраны».

Фридман был президентом «Альфа-эко», но в большей степени занимался Альфа-банком. В 1994 г. он окончательно отошел от оперативного управления, оставшись в совете директоров компании.