Марокканские хроники. Вы иностранцы, поэтому вы нам должны.

Что-то сразу не задалось у меня с этим городом. Я долго выбирала гостиницу, но все-таки с бронированием промахнулась. Не посмотрела удобства в номере, повелась на высокий рейтинг букинга, в общем отнеслась к этому вопросу не серьезно. Потом спохватилась хотела поменять, но было уже поздно. Мы приехали засветло и долго петляли по узким улицам центра старого города, пока наконец не уперлись в пешеходную часть. -Паркинг 25 дирхам, — закричали местные подростки, втискивая нашу машину в центре небольшой площадки заставленной телегами, мопедами и несколькими автомобилями.

-Какой паркинг, мы еще не нашли гостиницу, — сказала я размахивая листком от букинга. -Платить сейчас, — раздаются требовательные голоса. Нас окружают. -Это здесь? — повторяю я вопрос. -Здесь, но платить сейчас. Вы здесь на сколько? -Два дня -50 Дирхам! -Дай им за один, мы еще отель не видели, — говорит супруг и я плачу за парковку. Кто-то из молодых людей выхватывает у меня бумажку с бронированием отеля, передает другому, третьему. И вот уже парнишка тянет меня за руку. -Пойдем. И я следую по узким и вонючим улочкам медины. «Куда меня занесло», — мелькает в голове. Я пытаюсь запомнить хоть какие-то ориентиры на местности. Мы идем достаточно долго и я уже начинаю нервничать. Куда он меня ведет? Когда мы остановились, навигатор показывал, что до отеля нам 400 метров. Наконец мы сворачиваем куда-то в узкий проход между домами и оказываемся у дверей риада. -Вот, — показывает парнишка название и я звоню. Выходит женщина средних лет, смотрит мое бронирование и тихо шепчет мне, чтобы я не давала мальчишке больше 50 дирхам. Мы возвращаемся на парковку и я пытаюсь отвязаться от нашего провожатого и расплатиться с ним. Но он категорически отказывается, берет мой чемодан и тащит в сторону отеля. Рядом с ним идет еще один парень, ведя рядом с собой мопед. Он не пытается нам помоч, просто идет следом. Доведя нас в риад, они требую сто дирхам. -50 мне, 50 ему, — заявляет хозяин мопеда. Я пытаюсь торговаться и скинуть цену, хотя бы в половину. Наши провожатые негодуют. -Вы же иностранцы, — возмущенно заявляет один из них. Я глубоко вдыхаю, и напрягаю свой уставший за долгий путь мозг, пытаясь понять логику, вкладываемую в эти слова. Но пока сие мне не подвластно. Я смотрю на хозяйку нашего отеля, но она воспринимает сцену торговли безучастно, служа периодически переводчиком с английского на арабский. Я отдаю нашим провожатым 50 дирхам и где-то около 20 дирхам мелочью, которая есть у меня в кармане, заявляя что больше денег нет. Они ворчат, ругаются и уходят возмущенные. Хозяйка отеля тоже недовольна. Она показывает мне комнату, которую я забронировала и говорит, что раз отель пустой она готова предложить нам более лучший номер. Мы поднимаемся на второй этаж и заселяемся. Освещение в комнате крайне слабое и создается тяжелое давящее ощущение. Еще только собираясь в Марокко я прочитала, что лучше брать не отели, а Риады. Вот мы и оказались в таком Риаде.

Попытаюсь описать словами увиденное. Риад — это дом построенный колодцем. внизу и вверху — общие зоны отдыха. По периметру номера — комнаты без окон или с окнами внутрь этого колодца. Нам достался номер с окном в туалете, кроватью и шкафом во всю стену. После домика в котором мы жили в Тафрауте мне хочется сказать: «Добро пожаловать в ад». Мы переглядываемся с мужем недовольными взглядами. Хозяйка отеля, которая ожидала от нас другой реакции застывает в недоумении и приглашает нас попить чаю. Заодно она просит нас оплатить проживание, по-видимому усомнившись в нашей платежеспособности. Я протягиваю карту, потому что она заявлена в способах оплаты, но хозяйка качает головой.

-Сейчас, к сожалению, аппарат не работает, — сообщает она. Мы платим в евро, хозяйка набавляет 10 евро к цене, я отношу это к тому, что нам дали лучший номер и не комментирую завышение стоимости. Наконец мы садимся за стол и знакомимся. Ее зовут Карима. Мы разваливаемся в креслах и она угощает нас приторно сладким марокканским чаем. Невольно завязывается беседа. Я стараюсь быть вежливой и придушить в себе чувство неприязни, возникшее в первые минуты нашего знакомства. Карима тоже с трудом сдерживает недовольство. Она пытается оправдать мальчишек, потребовавших с нас деньги, тем что у них нет работы, а Марокко бедная страна. С последним я не соглашаюсь и говорю что в любой стране полно проходимцев, которые ищут те или иные способы заполучить легкие деньги. Карима начинает со мной спорить, говорит, что мы должны были ей позвонить и сообщить точное время прибытие, что она мне звонила, но телефон не отвечал. Я злюсь еще больше и про себя думаю, что деньги они на карте заблокировали за две недели до приезда, вот и написали бы письмо, до того как блокировать. Я слишком устала, чтобы спорить, и мне не хочется окончательно с ней ругаться, поэтому я прощаюсь и иду в номер. Мы сидим на кроватях в полутемной комнате, рассуждая, что делать дальше. С утра мы ничего не ели и в любом случае нужно сходить поужинать. Я иду в ванну, закрываю окно и долго спускаю холодную воду. Когда в голову начинают закрадываться подозрения, что горячей воды не будет вовсе, струйка теплеет и я лезу в душ. Наш риад расположен рядом с рынком. Два узеньких переулка отделяют нас от шумной веселящейся и праздно слоняющейся толпы. Вот мы тоже вливаемся в этот человеческий поток и начинаем двигаться в неизвестном направлении. Небольшие лавочки торгуют разнообразным барахлом, многочисленные кафешки издают зловоние. С телег запряженных осликами торгуют фруктами. Выбор не велик: апельсины и бананы. Мы присматриваемся к кафешкам в надежде перекусить, но чувство брезгливости берет верх и мы уходим. Несколько марокканцев торгуют жареной рыбой, немного поразмыслив и поняв, что лучшего не найдем, покупаем одну порцию на двоих. К рыбе приносят соус и много хлеба. Хлеб вкусный. В душе я начинаю понимать марокканцев, которые едят хлеб и пьют чай.