Болтливую партнершу Мухтара Аблязова сдал брошенный муж

Как любовница беглого казахского банкира украинка Тищенко пыталась за $5 млн "развести" с АСВ

Взятку в 5 миллионов долларов Агентству по страхованию вкладов договорилась дать любовница бывшего владельца БТА-банка Мухтара Аблязова. Чтобы выйти на переговоры, она платила за судебные решения.

В пятницу в Москве была задержана украинский юрист Елена Тищенко, бросившая ради беглого казахстанского олигарха Мухтара Аблязова мужа, проживающего Москве, которому родила 4 дочек. Она подозревается в масштабном отмывании активов, принадлежащих Аблязову, которые он вывел из национализированного БТА-банка и скрывает от кредиторов за цепочкой офшорных компаний.

Шикарная блондинка, имеющая аж 4 юридических образования, поначалу начала работать на Мухтара Аблязова как юрист, когда в 2011 году её муж, известный украинский предприниматель Сергей Тищенко, предложил свои услуги по "решению проблем" в Украине. Там, на деньги, похищенные из БТА-банка, были приобретены ряд активов, среди которых была крупная страховая компания "Оранта" и банк, возвратить которые потребовал Казахстан. Помочь скрывающемуся от правоохранительных органов Казахстана, Украины и России Аблязову Сергей Тищенко так и не смог, попутно чуть сам не став обвиняемым по делу, и предпочтя благоразумно отойти от дела. Но его жена Елена поддалась странному обаянию Аблязова, заставляющему людей любить его, бояться и быть слепо преданным ему. Точно неизвестно, когда отношения Мухтара Аблязова и Елены Тищенко переросли в адьюльтер. Однако, сбежав из Великобритании перед оглашением приговора, которым ему было назначено тюремное наказание за обман суда, Аблязов прятался в Европе, где неизменно снимал три виллы. Одну – для жены, Алмы Шалабаевой, другую для себя, а третью – для встреч с Еленой Тищенко.

Именно проследив за Еленой Тищенко от Лондона до секретной виллы на Лазурном берегу, БТА-банк и смог выйти на след Мухтара Аблязова, помещенного под арест как разыскиваемого по линии Интерпола.

Однако, помимо любовных утех, Елена Тищенко стала для Мухтара Аблязова партнером и совершенно в другой области – она возглавила работу по отмыванию всех похищенных активов, уделяя наибольшее внимание российским активам. Здесь у Аблязова есть три девелоперских проекта в Москве – ТРЦ на площади Павелецкого вокзала, океанариум с гостиницей и офисами на Поклонной горе и высотное офисное здание неподалеку. Кроме того, в России Аблязову принадлежит 2200 га земли в Домодедовском районе Московской области, 410 га земли под ИЖС на территории новой Москвы (бывший Подольский район Московской области), логистические комплексы в г.Санкт-Петербурге, Татарстане, Новосибирской области, Свердловской области и ряд других объектов. Почти все эти активы были куплены на деньги БТА-банка, выданные по кредитам офшорным компаниям, и были заложены в нем. Когда в 2009 году банк был национализирован в связи с неудовлетворительным финансовым положением, в банке обнаружилась недостача 13 миллиардов долларов США, а все залоги – были сняты по подложным документам. Освободив огромные активы стоимостью несколько миллиардов долларов из-под залога казахстанского банка, Аблязов часть из них передал в московский АМТ-банк, который принадлежал ему лично, и который Аблязов первоначально пытался сохранить, рассматривая Россию как плацдарм для будущего бизнеса. Однако, спустя некоторое время АМТ-банк был признан банкротом и Агентство по страхованию вкладов, являющееся его конкурсным управляющим, попыталось продать залоги.

Однако, очень скоро стало понятно, что все заложенное в АМТ-банке имущество Аблязова было ранее похищено у БТА-Банка и арестовано по уголовному делу. Так на одни и те же активы стали претендовать сразу трое – сам Аблязов, казахстанский БТА-банк и АСВ.

Все активы олигарха оформлены на имя российских обществ, возглавляемых подставными директорами, акционерами которых через цепочку компаний являются офшорные компании. Контроль над этими офшорными компаниями как раз и передал Елене Тищенко Мухтар Аблязов. Елена также возглавила всю юридическую работу по противостоянию претензиям как БТА-банка, так и АСВ. Конечная задача, которую должна была выполнить юрист заключалась в том, чтобы доказать в судах правильность снятия залогов казахстанского банка, не допустить вынесения решений о взыскании долга в пользу АМТ-банка, все активы перевести на новые юридические лица, после чего продать их два раза, чтобы создать добросовестного приобретателя, у которого их нельзя уже будет забрать. Обо всех процессах Елена докладывала Аблязову, с которым постоянно поддерживала связь по Skype. Так Тищенко стала буфером между Аблязовым и многочисленной армией юристов.

Масштаб деятельности Елены Тищенко поражал. По собственному её выражению, она контролировала "84 процесса, а с Домодедовской землей – больше ста". Под её руководством работали многочисленные юристы, которые на основании доверенностей, выданных от имени российских проектных компаний сопротивлялись требованиям кредиторов в судах. Первоначально, в наследство от отправленного в колонию на 9 лет Александра Волкова, Елене Тищенко "в наследство" достались адвокаты из коллегии "Каганер и партнеры" во главе с Татьяной Симоновой. Однако очень быстро Тищенко убедилась, что двое юристов из этой коллегии сами стали собственниками участков земли в Домодедово, за которые они сражались, и она убедила Аблязова подключить к работе своих юристов из компании "Оптима Консалт". "Сашины мальчики – никто", объясняла она Аблязову про сотрудников Александра Волкова, ранее отвечавших за отмывание похищенного.

Важность работы Тищенко заключалась еще и в том, что она на каждом углу доказывала, что Аблязов больше не является акционером спорных компаний. По разработанной легенде, акционеров теперь несколько, они не имеют никакого отношения к Казахстану и все они поручили представление своих интересов Елене Тищенко.

Хотя Аблязову периодически предлагали свои услуги другие юристы, он обо всем советовался с Еленой. Предложения о привлечении юристов, которые могли бы представлять интересы различных компаний в судах она сразу же отвергала. "Нам не нужно платить за работу, нам нужно платить за решение". Тищенко прекрасно разбиралась в судейском корпусе России и имела несколько контактов среди "решал"-взяточников, готовых дать деньги судье или председателю суда, чтобы обеспечить нужное решение. За большую часть решений платилось по 200 тысяч долларов США. Когда Тищенко предлагали заплатить 250 – она сопротивлялась и пыталась проверить через другие каналы. Не всегда деньги платились судье лично, иногда они передавались руководителям судов, которые добивались нужного результата от своих подчиненных. Таким образом, БТА-банк проиграл сразу несколько дел по Домодедовской земле. Когда Казахстанцы выиграли одно из дел по компании ИнвестХолдингСтрой, и апелляционный суд отказал Аблязову в признании ипотеки прекратившейся, объяснение Тищенко было более чем понятным "не донесли". Она объясняла Аблязову, что это только в Англии если судья придет к какому-то мнению, он будет следовать ему до конца. А у в России, если занесли – будет нужное решение, не занесли – не будет. Одной из самых важных судей, Елена Тищенко считала Наталью Горбунову из Арбитражного суда г.Москвы, которая слушает большое количество дел с участием АМТ-банка и компаний Аблязова. Так, эта судья решением по делу А40-25964/2012 взыскала с ЗАО "Логопарк "Колпино" 1,8 млрд рублей, в связи с чем АСВ немедленно обратилось с заявлением о банкротстве логопарка, надеясь в конкурсном производстве снять арест по уголовному делу и продать здания складов и землю с торгов. Этого нельзя было допустить Аблязову.

Схема, разработанная Еленой Тищенко, чтобы противостоять требованиям АСВ, была цинична и проста по своей природе. Логопарк подал в суд заявление о том, что у него нет денег и на этом основании попросил отсрочить исполнение решения на один год. А за это время Тищенко намеревалась добиться снятия уголовного ареста, вывести имущество на другую организацию и "пропустить" его через торги, взяв фиктивный кредит в дружественном банке.

Простимулированная судья Наталья Горбунова не менее цинично согласилась с просьбой должника и определением от 14 августа 2013 года дала отсрочку на год. Любой юрист вам скажет, что это невозможно, обосновать отсутствием средств отсрочку – чудо о котором должники не могут и мечтать. Если у должника нет денег на оплату долга, он признается банкротом. Получив решение об отсрочке, Тищенко отправила в АСВ своего человека договариваться.

От имени Агентства управлением банкротящимся АМТ-банком занимается штатный сотрудник АСВ Вячеслав Тихонов. Однако в действительности руководит всеми процессами Сергей Рощин, доверенное лицо первого заместителя руководителя агентства Валерия Мирошникова. По мнению Тищенко, Рощин, когда-то работавший в агентстве, является "карманом АСВ", то есть собирает коррупционные деньги, выплаченные за какие-либо преференции. Он может обеспечить нужную оценку актива или долга, если АСВ решит продать его, он же решает вопросы с правоохранительными органами.

Оценивая реально сложность борьбы за "Логопарк Колпино" и с Аблязовым, и с БТА-банком, Рощин предложил доверенному лице Тищенко выкупить долг логопарка у АСВ за 10 миллионов долларов США официально, на счет АМТ-Банк и 5 миллионов долларов – взятки Рощину. При этом, сумма официального платежа в 6 раз меньше суммы долга, при том, что сам логопарк при решении юридических вопросов оценивается в 7 миллиардов рублей. Тищенко посчитала сделку очень выгодной, но поскольку Аблязова уже на тот момент арестовали, согласовывать ее пришлось с оставшимся на свободе партнером Аблязова – Артуром Трофимовым.

У Рощина было только одно условие – он хотел переговорить лично с собственником логопарка. Основная причина – никто не хочет иметь дело с Аблязовым, поскольку это чревато уголовными проблемами. Именно на встречу с Сергеем Рощиным и прилетела в Москву Елена Тищенко. Однако, её погубила ревность мужа.

Зная об измене и желая отомстить Аблязову за сломанную жизнь, Сергей Тищенко установил в доме своей жены во Франции подслушивающее устройство, на которое записывал все её разговоры, и, в первую очередь, с Аблязовым. Именно эти записи с подробными описаниями сумм взяток, фамилиями судей, планами по отмыванию похищенного и выгодным предложением Сергея Рощина и стали доступны российским полицейским. До конца не ясно, решил ли обманутый муж сам отомстить обоим, чтобы забрать себе детей, которых суд после развода оставил с матерью, либо они стали известны в результате какой-то хитрой оперативной комбинации.

Скайп-переговоры Елены Тищенко

Але, да, доброе утро! Ну вот я только что разговаривала со своим руководителем московским да ну офиса и он встречался, он просто не успел мне дело отдать на прошлой неделе, он встречался с Рощиным. Рощин, это вы в курсе кто такой или нет, объяснять? Значит Рощин это… ммм. Есть АСВ – Агентство по страхованию вкладов, это та организация, которая сейчас выступает вместо АМТ Банка и которая собственно подает иски на все наши активы, банкротит их и так далее. По сути это наш единственный противовес против БТА, потому что если (выплатят БТА нрсб), то вопрос был бы решенный. Но здесь вмешивается АСВ – это государственный орган, они естественно тоже против нас, но мы между ними балансируем, между БТА и АСВ.

Значит, все вопросы по вот этим активам на данный момент они все таки лежат в плоскости с БТАшниками они договориться пытались, но БТА не хотят платить денег, ну казахи точнее. Вот, а АСВ соответственно не хотят выпускать объекты из-под контроля, потому что АСВ по сути это государственные рейдеры, они заходят на объект, они их реализуют и так далее, я очевидные вещи говорю. У АСВ есть юридическая компания. Юридическая компания, которая ведет против нас все судебные процессы, вот также как у нас одна компания на все объекты, точно также у АСВ одна компания на все объекты. Руководителем этой компании является Рощин. При этом ему, вот он собственно карман АСВ, вот ему отдали, при чем я уже узнала по разным каналам там как бы по всяким судебным и несудебным, ему отдали в принципе в руки решение вопросов по всем нашим объектам и в принципе это человек, который решает вопрос. Встречался (Ильянс нрсб). Он сначала разговор был на повышенных тонах, вот в плане того что, что вы там рассказываете, у вас один собственник, я не хочу там как бы разговаривать по каждому активу отдельно, я хочу решать вопрос, хотите, давайте договариваться в комплексе по всем объектам, цена вопроса за выкуп и так далее. Но нам это не выгодно, во-первых, потому что мы им не доверяем настолько в комплексе, во-вторых, комплекса не может быть, потому что там везде разные этапы, разные стадии. Ну и в-третьих, потому что как бы нам не выгодно, чтобы даже они думали, что у нас один собственник, потому что пока они думают, что у нас один собственник, понимают кто этот собственник – это политика. Как только мы показываем, что у нас собственники разные, они понимают, что это хозяйственные вопросы и можно решать вопросы. Для них соответственно, потому что даже мои юристы, я им полностью даю понимание, что у нас разные акционеры, что в свое время это все было продано по верхам через оффшоры и сейчас у нас разные акционеры, но так как у нас задачи одни и те же, враг один и тот же, поэтому мы все вместе работаем. Но я подчеркиваю, что это группа лиц, всегда, вот это было с самого начала. Соответственно, в этом ключе (Леоницыс нрсб) говорила с Рощиным и заставила того серьезно задуматься, о том что она говорит, ну а как ты хочешь, колхоз организовать, вот у нас разные акционеры и каждый акционер хочет отдельно решить вопрос по своему объекту, так же не бывает, поэтому легче поэтапно, условно говоря по одному лицу каждый день раздавать, чем пытаться всю корзину че то с ней решить. Тот задумался, в итоге сказал: давайте мне на переговоры тогда вашего собственника. Ну собственника не собственника может быть и ….. к собственнику, но вот тут действительно видите как пришел такой момент, когда нужно показывать, а кто у нас собственник Колпино. Пока что мы с ними говорили по Колпино. По Колпино есть понимание, есть цена, цена у нас 10+5, 5 забирает АСВ, 10 – это мы выкупаем официально. Значит и тогда его эта цена полностью устраивала, она была согласована. Сейчас вопрос в том, что нам действительно нужно выставить кого-то на переговоры с этим Рощиным. У нас сейчас юридически получилась хорошая ситуация. Я не знаю, я вот еще, может написать мне ему записку, чтобы он еще подумал, вы еще успеваете передать? Я бы именно по Колпино отдельно расписала. Уже все, ну тогда я вам. Вот смотрите, значит у нас сейчас уникальная ситуация действительно почему, мы судами более или менее завели их в ситуацию, когда они прямо прийти и все взыскать не могут, еще доверия нет, а самое главное нет физического контроля над объектом и, а кстати тех кто у нас объект этот захватил (нрсб) тоже контролирует этот Рощин. Т.е. Рощин у нас везде как бы ключевое лицо. И у нас есть с ними еще какой-то дополнительный контакт, потому что их бывший сотрудник у нас работает, но это контакт тоже условный, вы понимаете, информация в две стороны. Но от нас, по крайней мере, четко идет посыл, что у нас акционеры разные, что все это было продано, и в конце концов даже мое как-то там участие объясняется тем, что просто все знаю, всю историю знаю, поэтому я в материале и это такой отдельный бизнес. Значит нужно встречаться, поэтому нужно, во-первых, принять решение можем ли мы и, во-вторых, нужно встречаться. Но по сути вот как мне полностью вспомнил (Леоницыс нрсб) не детально передал беседу, по сути, я вижу, что ситуацию можно сдвинуть, более того я понимаю, что ее тем легче сдвинуть сейчас, что понимая, что он не в прямом доступе, что к нему доступ ограничен, они легче придут к мысли к этой нашей, что у нас акционер не он. И тогда для них сразу еще убирается элемент страха и политики, поэтому вот.. угу..угу..

Давайте я с ним встречусь, какая разница.

Да нет, боже, тут понимаете от меня все, что можно (оценили или отцедили нрсб).

Честно говоря, что-то мне не очень верится.

Да он может ко мне домой приехать.

Ну хорошо, мы с ним можем где-то встретиться.

Давайте отель какой-то, конечно. Я могу с ним встретиться и все проговорить. Потому что вот понимаете, действительно я вот вижу, я же ситуацию на месте так или иначе балансирую, контролирую. Я вижу, что мы (нрсб) в связи с тем, что с ним такое произошло, они легче поверят в то, что у нас новые собственники.

Я думаю уже, это 20 минут от меня.

Я только хотела сказать, смех.

Хорошо, давайте (нрсб)

Угу, заодно я на него посмотрю, пойму на сколько он выглядит, ну то есть вы, извините конечно, но я должна видеть человека насколько он…