Фонема и звук. Типы дистрибуции звуков

Фонема и звук соотносятся между собой как сущность и явление. Это значит, что фонема — обобщенная, недоступная непосредст­венному восприятию единица — имеет в своем распоряжении не­которое количество звуковых вариантов, в которых она, смотря по обстоятельствам, и реализуется. Один из этих вариантов (наименее обусловленный) считается основным, представительным для данной фонемы.

По каким правилам объединяются звуки в фонему? Должны ли, в частности, варианты фонемы обладать акустическим и артикуля­ционным сходством, или же они группируются на иной основе? По этому вопросу существуют разные точки зрения. Прежде всего, требование фонетического сходства само по себе не очень строго (например, следует ли в русской фонетике считать звуки [а], [Л], [ъ], [и 3 ], [ь], [0] схожими или нет?). Но даже если принимать известный минимум фонетического сходства за естественную пред­посылку при установлении пределов формального варьирования фо­немы (Глисон 1959: 60), то в целом данная проблема должна решаться на иной, функциональной основе.

Важнейший инструмент для определения соотношения между звуком и фонемой — понятие дистрибуции. Дистрибуция вообще — это распределение элементов по классам в зависимости от их сочетаемости. Дистрибуция в фонетике, понимаемая как совокупность всех возможных окружений звука в отличие от не­возможных, может принимать вид частных правил. Например, в русской речи звук [ы] встречается после твердых согласных и не употребляется в иных условиях, а в английском языке звуки [т) ] и [2] никогда не встречаются в начале слова и т. п. Но если в фонологических целях систематизировать все случаи окружения для двух звуков в данном языке, то мы получим следующие о б-щие типы дистрибуции.

1. Контрастная дистрибуция: два звука встречаются в одном и том же окружении и при этом самостоятельно различают слова. Такие звуки суть представители разных фонем. В самом деле: содержание фонемы — это ее смысло- различительная функция. Значит, для того чтобы с уверенностью утверждать, что данные звуки, и только они, различают для нас смысл каких-то слов, надо, чтобы эти звуки находились в «идеальных условиях»: чтобы все остальные звуки в сравниваемых словах сов­ падали. Таким образом, примеры фонологической оппозиции вроде рус. тень— день, поток — порок, стал — столи т. п., демон­ стрируя контрастную дистрибуцию звуков [т'] и [д'], [т] и [р], [а] и [о] и т. д., одновременно доказывают, что перед нами — разные, отдельные фонемы.

2. Дополнительная дистрибуция: два звука не встречаются в одинаковом окружении и, следовательно, самостоятельно смысла слов не различают. Поскольку же эти звуки не обладают (по отношению друг к другу) смыслоразличительной функцией, то мы и не можем их считать разными фонемами; они принадлежат одной и той же фонеме в качестве ее вариантов. Это и есть функциональное обоснование пределов формального варьирования фонемы, и, как уже указывалось, в конечном счете именно оно является решающим. Приведем пример. Звуки [л] и [р] обладают значительным фонетическим сходством, однако в русском языке они, несомненно, находятся в отношениях контрастной дистрибуции (ср. пары слов типа лак— рак)и тем самым должны быть квалифицированы как разные фонемы. Однако в других языках те же самые звуки находятся в отношениях дополнительной дистрибуции. Так, в японском [л] и [р] никогда самостоятельно слов не различают и, следовательно, представляют собой разновидности одной фонемы. (Поэтому японец, начинающий изучать русский язык, смешивает, путает л и р;ему непривычен смыслоразличительный исход их противопоставления.)

Описанные условия дополнительной дистрибуции («два звука не встречаются в одинаковом окружении. ») заставляют предположить, что само различие этих звуков предопределяется их разным окру­жением (которое в конечном счете и различает слова). К примеру, смысл русских слов тыкатьи тикать, вылии вилии т. п. мы воспринимаем благодаря артикуляционным и акустическим разли­чиям, существующим, во-первых, между гласными [ы] и [и] и, во-вторых, между твердыми и мягкими согласными ([т] — [т*], [в] — [в']). Однако если второе противопоставление должно при­знать самостоятельным (оно встречается в самых различных усло­виях, ср.: тук— тюк, поток— потёк, брат— брать. ), то первое противопоставление «в чистом виде» не встречается, оно обязательно сопровождается вторым. Особенно наглядно это можно показать на тех случаях, когда подстановка твердого согласного перед гласным [и] автоматически отодвигает его назад, превращает в [ы]: играть,но подыгрывать, иголка,но в иголкуи т. п. Перед нами, таким образом, обычный пример аккомодации гласного со­гласному. Поскольку же из двух вариантов [и] менее обусловлено, чем [ы ] (оно встречается и в абсолютном начале слова), то именно этот звук считается основным вариантом данной фонемы.

Кроме контрастной и дополнительной дистрибуции, между двумя звуками может наблюдаться еще один, третий тип отношений.

3. Свободное чередование: два звука встречаются в одинаковом окружении, но при этом не различают смысла слов. Это значит, что все равно, какой из данных двух звуков использовать в слове, — смысл его не изменится и с другим словом оно не совпадет. Определение свободного чередования, как мы видим, одной своей частью повторяет определение контрастной, а другой — определение дополнительной дистрибуции. Первый из описанных типов, мы выяснили, дает нам разные фонемы, второй — варианты одной фонемы. Что же дает свободное чередование?

Третий тип дистрибуции объединяет, как правило, стили­стические оттенки фонемы. Например, во французском языке существуют две разновидности дрожащего со­норного. Одна из них, увулярная, близка к русскому «картавому» [р]> другая, переднеязычная, похожа на обычное русское [р]. В принципе любое французское слово может быть произнесено либо с первым, либо со вторым звуком. Однако стилистически эти оттенки явно неравноправны: первый из них соответствует норме литера­турного произношения французского языка, а второй используется сравнительно редко; он придает речи или диалектную, или арха-изованную (скажем, на театральной сцене) окрашенность. Анало­гичные отношения связывают губной [w] и переднеязычный [I] в польском, взрывной [г] и фрикативный [у] в русском и т. д. Еще одним примером свободного чередования может быть дополнительное удлинение ударной гласной в тех языках, где долгота сама по себе не играет смыслоразличительной роли (т. е. не является диффе­ренциальным признаком). Так, удлинив ударные гласные в русских выражениях Ну и ну!или Вот-те-раз!,мы можем сообщить этим высказываниям дополнительный оттенок удивления, возмущения и прочей экспрессии.

Таким образом, для выяснения фонологического статуса двух звуков исследователь должен прежде всего попытаться найти для данных звуков идеальные условия: одинаковое окружение в словах. Ну, а если такового не находится, достаточное ли это основание для того, чтобы считать данные два звука оттенками одной фонемы? По-видимому, нет. Так, по подсчетам Г. Глисона, в современном английском языке 24 согласные фонемы. Они образуют друг с другом 276 противопоставлений: <р>—<k>, <t>—<d>, <s>—<h>, <p>— <s> и т. д. Естественно, каждая пара должна быть подтверждена наличием соответствующих слов, различающихся только данными элементами. Однако, как признается автор, из общего количества противопоставлений для 12 пар (<i>—<h>, <2>—<w>, <т)>—<h> и др.) он не смог найти примеров фонологической оппозиции (Глисон 1959: 52—53). Тем не менее это еще не значит, что каждая из пар <i>—<h>, <1>—<w> и т. п. «сводима» к одной фонеме. Дело в том, что общие типы дистрибуции звуков должны применяться к речевому материалу с учетом конкретных дистрибуционных законов данного языка. (В частности, в английском согласные <1> и <т)> не встречаются в начале слова, a <h> не бывает в конечном положении и т. д.) Н. С. Трубецкой указывал в связи с этим, что нельзя считать вариантами одной фонемы и такие два звука, которые не встречаются в одинаковом окружении, но способны в данном языке следовать друг за другом в качестве членов звукосочетания (Трубецкой 1960: 56—58). Наконец, следует добавить, что, кроме непосредственного сравнения двух звуков в одинаковом окружении (или, точнее, поиска таких условий), существуют и другие, кос­венные, но вполне надежные способы установления тождества или различия фонем (Глисон 1959: 61—62 и др.).

МФШ

Понятие фонемы

Фонемами в учении МФШ называются самостоятельные звуковые различия, служащие знаками различения слов языка [21] , иначе говоря, минимальные составляющие звуковых оболочек минимальных знаковых единиц — морфем. Поскольку морфема понимается как множество чередующихся морфов, фонема предстаёт множеством звуков, чередующихся в составе морфов по фонетическим правилам. Если чередование обусловлено не фонетически, а морфологически (как в рус. водит — вожу) или лексически, чередующиеся элементы входят не в состав фонемы, а в состав морфонемы (морфофонемы) [22] . Следует отметить, что за морфонемами не признаётся статус самостоятельных языковых единиц, а морфонология считается не отдельным уровнем языка, а особой сферой, входящей как в фонологию, так и в морфологию; от явлений первой её отличает обусловленность морфологическими условиями вместо фонетических позиций, от явлений второй — отсутствие значимостей, присущих морфемам [23] .

Каждая фонема реализуется в определённых разновидностях, каждая из которых выступает в определённых фонетических условиях; в одной и той же позиции всегда выступает одна и та же разновидность, в различных позициях — разные [21] .

Как следует из определения фонемы как ряда позиционно чередующихся звуков (возможно, включающего и нуль звука), для отнесения разных звуков к одной фонеме необходимо и достаточно, чтобы звуки находились в дополнительном распределении (дистрибуции) в зависимости исключительно от фонетических позиций и занимали одно и то же место в одной и той же морфеме. Фонетическая близость звуков не играет роли в их отнесении к той или иной фонеме. Такой критерий называется морфологическим [3] .

Функции фонемы

Согласно учению МФШ, фонема осуществляет две основных функции [3] :

· перцептивную — способствовать отождествлению значимых единиц языка — слов и морфем;

· сигнификативную — способствовать различению значимых единиц.

Применение морфологического критерия опирается как на перцептивную (по мнению сторонников МФШ, опознавание и отождествление говорящими слов и заметно видоизменяющимися в зависимости от контекста морфем основано не только на единстве значения, но и на тождестве фонемного состава), так и на сигнификативную функцию фонем (позиционно чередующиеся звуки не участвуют в смыслоразличении) [3] .

Варианты и вариации фонем

Основные статьи: Вариант фонемы, Вариация фонемы

Среди реализаций фонемы последователи МФШ различают её основной вариант (доминанту) и модификации. Существуют модификации двух типов: варианты и вариации фонем. Под вариантом фонемы понимается модификация, выступающая в позиции нейтрализации двух или более фонем (фонетически вариант может совпадать или не совпадать с основным представителем одной из нейтрализующихся фонем: так, в рус. вода в первом слоге выступает вариант [ʌ], не совпадающий с основными представителями <о> и <а>, в то время как в вод [t], выступающий в конечной позиции, совпадает с основным вариантом фонемы <т>). Вариации фонем представлены в позициях, где не происходит нейтрализация фонемных противопоставлений; примерами вариации могут служить изменение ряда (упереднение)задних гласных русского языка в положении между мягкими согласными, не приводящее к их совпадению с гласными переднего ряда: вёл [v''о'l], и озвончение непарных глухих согласных: дровец бы [ʣ] [24] .

Теория позиций

См. также: Позиция (лингвистика)

МФШ детально разработала теорию позиций — условий употребления и реализации фонем в речи. В рамках теории различаются фонологические и морфологические позиции; в первых чередуются звуки, образующие одну фонему, во вторых — фонемы, составляющие морфонему [3] .

Другая классификация позволяет выделить сильные и слабые фонетические позиции. В сильных позициях функции фонемы не ограничены, в слабых подвергаются ограничению [3] . В соответствии с функциями фонемы различают перцептивные и сигнификативныепозиции [25] . В сигнификативно и перцептивно сильной позиции, называемой иначе абсолютно сильной, где звук, реализующий фонему, не испытывает редукции и воздействия соседних звуков, выступает основной вариант фонемы [3] [25] . В перцептивно слабой позиции восприятие фонемы затруднено вследствие отклонения её реализации от основного представителя, однако нейтрализации данной фонемы с какой-либо другой не происходит. В перцептивно слабых позициях выступают вариации фонем [24] .

В сигнификативно сильной позиции фонема отличается от прочих фонем, поскольку реализуется особым звуком [25] ; в сигнификативно слабой позиции фонема ограничена в способности различать значимые единицы языка (морфемы и слова), поскольку количество противопоставленных фонем сокращено вследствие нейтрализации. В сигнификативно слабых позициях выступают варианты фонем [24] .

Гиперфонема

Основная статья: Гиперфонема

В рамках МФШ было выработано понятие гиперфонемы. Первоначально под гиперфонемой понималась единица, выступающая в позициях нейтрализации, а также группа нейтрализующихся в данной позиции фонем. Позднее термин стал обозначать случай реализации в рамках той или иной морфемы звука или ряда позиционно чередующихся звуков, представляющих собой общую часть нейтрализованных в данной позиции фонем и не приводимая в данной морфеме однозначно к одной из этих фонем [26] . Так, в корне, представленном врус. собака, собаковод, первый гласный не встречается под ударением (в сильной позиции), а представляющие его чередующиеся звуки могут являться представителями фонемы <о> или <а>. В этом случае считается, что в первом слоге присутствует гиперфонема, что отражается в фонематической транскрипции: <сбака> [27] .