Как вы думаете нужно ли пороть детей?
Обязательно нужно пороть, без этого нельзя. По своему опыту могу сказать, что с ребенком надо разговаривать, он должен понять за что его наказывают. Просто меня лет до восьми пороли без каких-либо нравоучений, лишь что-то формальное, и я не понимал связи физической боли со своим плохим поведением, не понимал кому какая выгода от того, что я в слезах задыхался от боли, было, что не мог отстоять полчаса в углу после порки – раза три-четыре реально в обморок падал. Когда стал постарше, наоборот, перед каждым наказанием проводился подробный разбор того, что я нахуевертил, мне это переносить было даже сложнее чем саму порку. Результат в итоге вполне позитивен, у меня выработалась привычка думать раньше, чем что-то сделать, до тридцати лет боялся домой не успеть к 22 часам, ремня боялся как огня.
Почему у людей еще остался вопрос бить или не бить детей? Если вас побьет ваш муж - это преступление, а когда вы отдубасите ребенка, который не может дать сдачи - это нормально, что ли? Когда выложили тут рекомендации для мусульман как "воспитывать" жену тумаком - все возмутились, но побить беззащитного малыша - это воспитание! Кто бы сам так воспитал таких родителей.
P.S. Меня не разу не били, нормально закончила школу, была всего одна лишяя четверка до красного диплома в ВУЗе, замуж вышла, работала, все ок.
Дети обвинили отчима в том, что он на протяжении почти двух лет тушил о них сигареты
Женщина видела страдания детей, но молчала
Сигареты о тела двоих детей тушил 31-летний житель Солнечногорска, а их родная мать закрывала на истязания глаза.
О кошмарах, творившихся в семье, стало известно благодаря родственнице, которой дети на днях открыли правду.
ак стало известно «МК», родительница школьников (им 12 и 14 лет от роду) 36-летняя Анна (все имена изменены) шесть лет назад рассталась с мужем – мужчина не смог смириться с разгульным образом жизни жены.
Двое детей остались проживать с матерью. Уже через пару месяцев Анна привела в дом сожителя. Со слов родственников, мужчина часто избивал отпрысков гражданской жены.
Через год злодей ушел из новой семьи, но на смену ему Анна привела нового мужчину.
Новоприбывший отчим от традиций издевательств над детьми не отступал, и даже ввел новые наказания.
Мужчина тушил о падчерицу и пасынка сигареты, обливал детей кипятком и не давал им есть. Родительница несчастных не принимала попыток остановить издевательства.
28 июня подонок снова избил школьников, а о 14-летнюю девочку он потушил сигарету.
Потом ушел из дома. Напоследок мужчина сказал девочке, что разберется с ней позже.
Испугавшись угроз, школьница вместе с 12-летним братом ушла из дома через окно.
Несовершеннолетние прибежали к своей тете, которая проживает от них в двух километрах. Женщина отвела детей к участковому.
В больнице, куда позже отвезли пациентов, у детей диагностировали множественные ушибы, закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга, кровоподтеки ушной раковины и инфицированные ожоги кожи.
Изверга в тот же день задержали.
По словам тети детей, иногда племянница приходила в гости, и синяки на теле объясняла падением.
Сейчас родственница изъявила желание забрать детей к себе на воспитание, так как их родной отец нигде не работает и жизнью детей не интересуется.
Как сообщила старший помощник руководителя ГСУ СК по Московской области Ольга Врадий, возбуждено уголовное по статье “Истязание”.
Мать подростков, обвинивших отчима в издевательствах ), говорит, что её дети насмотрелись роликов в "Тиктоке", а потом устроили бои друг с другом.
По словам 35-летней Татьяны (на фото), ее гражданский муж очень неконфликтный человек, а вот сын с дочкой якобы как раз наоборот.
То подерутся между собой, то с какими-нибудь сверстниками на улице. Мол, вот за это отчим и мог их поругать.
Но лишь поругать, никакого рукоприкладства не было, уверяет Татьяна следователей.
И вообще, её детей якобы настраивает против отчима крёстная — сестра бывшего мужа Татьяны и отца подростков.
Несколько лет назад Таня ушла от её брата, вот родственница, мол, и мстит, хочет таким образом лишить родительских прав.
Кстати, в школе учителя 14-летней девочки замечали у неё синяки, но мать всегда придумывала истории о том, какая её дочь неуклюжая (две из них — на скринах переписки с преподавателем).
Как нам стало известно, сами дети сейчас в шоке от позиции матери и надеются, что когда-нибудь она за них всё же вступится.
Когда все средства хороши
Продолжение поста «Подробнее про жесткое избиение девочки в Каменске-Уральском»
Теперь, как говорится, будем спать спокойно, т.к. преступник десятилетия обличен и почти наказан. Ведь, кроме этого вся остальная преступность была пресечена, оставалось лишь поймать этого злостного распространителя незаретушированных детских лиц.
Как только вскрывается какая то серьезная проблема, почему то начинают искать преступника среди пострадавших или причастных к раскрытию дела, а реально те, кого надо наказать, спокойненько гуляют на свободе. А мы как раз помним из этой истории, что с нападавшей сотрудники ПДН поговорили и на этом все. Видимо, для отчета то все же надо хоть кого то наказать, вот и нашли козла отпущения.
Самая ЖЕСТОКАЯ девочка Британии. Мэри Белл
— Она была странной, эта девочка. Такая маленькая и худенькая, но в ней чувствовалось какая-то недетская сила, если вы понимаете, что я имею в виду. Мне она нравилась, хотя многие из наших говорили, что не могли побороть страх и неприязнь к ней. Были и такие, у кого она вызывала какую-то болезненную симпатию, почти любовь. Девочка в свои 11 лет это здорово чувствовала и манипулировала людьми совсем как взрослая, испорченная женщина. Моя коллега рассказывала, что Мэри жадно расспрашивала ее о подробностях личной жизни, рассматривала фотографии детей, домашних любимцев, жаловалась, что скучает по дому и своей собаке. Совсем как обычный ребенок. Как-то попросила разрешения позвать котенка, который сидел под окном. Это было запрещено правилами, но коллега согласилась. Они открыли окно и втащили котенка внутрь, и девочка начала играть с ним, а потом схватила животное за шею и держала так до тех пор, пока у котенка не начал синеть язык. «Ты же делаешь ему больно!» — закричала знакомая, а Мэри спокойно так отвечает: «Он ничего не чувствует, и вообще, мне нравится причинять боль тем, кто не может дать сдачи».
Речь шла о девочке Мэри Белл, по прозвищу Мэй. Она жила со своей матерью Бетти Маккрикетт в Скотсвуде, экономически депрессивном районе Ньюкасла. До 1960-х годов многие районы Ньюкасла, в том числе и сам Скотсвуд, были застроены таунхаусами — построенными в 19-м веке для рабочего соц-класса кирпичными двухэтажными коттеджами. В 1960-х эти таунхаусы начали сносить, чтобы освободить место для современных жилых домов, из-за чего местные дети часто играли в тех домах, которые были расселены, но не снесены, либо же играли на образовавшихся после сноса домов пустырях.
Бетти была проституткой и на момент рождения Мэри ей было всего 17 лет. Мэри была её вторым ребёнком. Биологический отец остался неизвестным. Сама Мэри долгое время считала, что это был Билли Белл — преступник, позже осуждённый за вооружённое ограбление, однако специальное расследование показало, что Белл женился на Бетти уже после того, как родилась Мэри.
Бетти с детства имела психические отклонения — например, в течение долгих лет отказывалась есть с семьёй, если только ей не ставили еду в уголок под кресло. Бетти занималась проституцией и часто отсутствовала дома, работая в Глазго. Помимо Мэри, у неё было ещё три ребёнка. Мэри была нежеланным ребёнком и до её рождения Бетти предприняла неудачную попытку отравиться таблетками. Тётя Мэри, Иза Маккрикет, свидетельствовала что в раннем детстве Мэри неоднократно получала травмы от бытовых несчастных случаев, когда оставалась наедине с матерью, что навело родственников на мысли, что Бетти пыталась убить дочь, причём стараясь сделать это так, чтобы смерть Мэри показалась несчастным случаем (один раз, где-то в 1960 году, Бетти просто выкинула дочь из окна первого этажа). Один независимый свидетель признался, что видел, как Бетти давала дочери таблетки снотворного под видом конфет. В другой раз, когда Мэри ещё была младенцем, Бетти продала её психически неуравновешенной женщине, которая не могла иметь собственных детей — другая сестра Бетти, Кэтрин, лично обегала весь Ньюкасл, пока не нашла племянницу и не вернула её домой. В то же время Бетти, по неизвестным причинам, отвечала категорическим отказам на просьбы родственников отдать Мэри под их опеку. Сама же Мэри во время допросов рассказала, что неоднократно подвергалась сексуальному насилию, потому что Бетти заставляла её участвовать в половых актах с мужчинами с четырёх лет.
На момент описываемых событий Мэри училась в школе Делаваль-Роуд. И там и дома Мэри нападала на других детей (как на девочек, так и на мальчиков, которых она пыталась задушить), совершала акты вандализма и неоднократно проявляла признаки тревожного поведения, включая внезапные перепады настроения или хроническое недержание мочи во время сна. Один из одноклассников Мэри позже засвидетельствовал, что к тому моменту они все уже привыкли к непредсказуемому поведению Мэри вплоть до того, что они только по одной её моторике научились определять, что Мэри намеревается на кого-нибудь из них наброситься. Из-за этого другие дети очень неохотно играли с Мэри и единственным, с кем у неё были дружеские отношения, была 13-летняя дочь их соседки, Норма Джойс Белл (1955—1989) — девочки были однофамильцами, никакого родства между ними не было.
25 мая 1968 года, за день до своего 11-летия, Мэри задушила четырёхлетнего Мартина Брауна в спальне на верхнем этаже заброшенного дома, расположенного по адресу Сент-Маргарет-роуд, 85. Считается, что Норма в этом не участвовала и рядом даже не присутствовала. Тело Брауна было обнаружено тремя детьми примерно в 3:30 вечера. Он лежал на спине, вытянув руки над головой. Кроме пятен крови и пены вокруг рта, на его теле не было видно никаких следов насилия. Вскоре на место происшествия прибыл местный рабочий по имени Джон Холл, который попытался реанимировать ребёнка, но безрезультатно. Именно в тот момент, когда он был этим занят, в спальню вошли Мэри с Нормой, но их быстро выгнали из дома; тогда они вдвоём постучались в дом тёти Мартина, Риты Финлей, и сообщили ей: «С одним из детей вашей сестры только что произошел несчастный случай. Мы думаем, что это Мартин, но не уверены, потому что он весь в крови». На следующий день доктор Бернард Найт провел вскрытие тела мальчика, но не смог обнаружить никаких признаков насилия на теле ребёнка и, следовательно, не смог определить причину его смерти (единственное, что ему удалось, это опровергнуть изначальную теорию полиции, что Браун умер от отравления). 7 июня того же года следствие вынесло по делу открытый вердикт.
26 мая, в день своего 11-летия, Мэри и Норма пробрались в детский сад в Вудленд-Кресенте (они сорвали черепицу с шиферной крыши) и разгромили его — рвали книги, переворачивали столы и размазывали по всюду чернила и плакатные краски. Уходя они оставили за собой четыре различных надписи странного содержания с грамматически ошибками: «Я убиваю, чтобы вернуться», «Мы убили Мартина (имя было написано неправильно) Брауна, мать твою, ублюдок», «Отвалите, мы убиваем. Берегитесь Фанни и П. дика» и, эта надпись была самой бессвязной, поэтому приблизительный её перевод — «Вы есть мыши, потому что мы убили Мартина (имя снова было написано с ошибкой) Брауна. Вы должны быть осторожны, там убийства, совершённые Фанни и старым П. диком, которого вы довыпендирваетесь». Полиция сочла этот инцидент как безвкусное и детское хулиганство.
Два дня спустя, 29 мая, незадолго до похорон Мартина Брауна, Мэри и Норма пришли к его матери Джун, прося о встрече с Мартином. Когда Джун Браун ответила, что они не могут увидеть её сына, потому что он умер, Мэри ответила: «О, я знаю, что он мертв; я хочу посмотреть его в гробу».
Последний раз родители трёхлетнего Брайана Хоу видели его днём 31 июля 1968 года на улице возле их дома, где он играл с братьями и сёстрами, и с Мэри и Нормой. Когда он не вернулся домой позже в тот же день, обеспокоенные родственники и соседи безуспешно обыскали улицы. В 11:10 вечера поисковая группа обнаружила тело Брайана между двумя большими бетонными блоками на пустыре недалеко от железнодорожной линии. Первый полицейский, прибывший на место происшествия, заметил, что тело пытались спрятать, набросав сверху пучки травы и вырванные сорняки. На губах ребёнка был заметен цианоз, а на шее — несколько синяков и царапин. Рядом лежала пара сломанных ножниц. Позже во время детального осмотра было установлено, что мальчик аналогично умер от удушья (убийца одной рукой держал его за горло, а другой зажал нос), и что смерть наступила за 7 часов до обнаружения. Перед смертью ребёнку были нанесены многочисленные колотые раны на ногах, с головы были срезаны пряди волос, его гениталии были частично изуродованы, и была предпринята грубая попытка вырезать заглавную букву М на его животе. На одежде и обуви Брайана были обнаружены многочисленные серые и тёмно-бордовые волокна от одежды. Поскольку они не совпадали ни с какой одеждой из его дома, то было решено, что эти волокна были с одежды убийцы.
На основании анализа ран следователи смогли установить, что убийца не обладал большой физической силой, а значит и не был взрослым.
Обнаружение тела Брайана Хоу спровоцировало крупномасштабный розыск. К расследованию было привлечено более ста детективов со всего Нортумберленда, и ко 2 августа было допрошено более 1200 детей. Норму и Мэри допросили 1 августа. На допросе Норма демонстрировала взволнованность, в то время как Мэри была внимательна, но молчалива. Хотя обе девочки были уклончивы и противоречивы в своих первоначальных показаниях, они свободно признались, что играли с Брайаном в день его смерти, но отрицали, что видели его во второй половине дня.
На следующий день Мэри снова допросили и она рассказала, что 31 июля видела, как один местный восьмилетний мальчик играл с Брайаном и несколько раз ударил его. Кроме того, она заявила, что также помнит, что этот мальчик был покрыт травой и сорняками, как будто он катался по полю, и что у него при себе была маленькая пара ножниц. Затем Мэри сообщила, что как-то видела, как этот мальчик пытался отрезать этими ножницами кошке хвост, но потерпел неудачу, потому что ножницы были сломаны.
Как только старший детектив-инспектор Джеймс Добсон ознакомился с показаниями Мэри, то сразу же пришёл к выводу, что Мэри, возможно, и есть убийца: 8-летний мальчик, про которого рассказывала Мэри, был быстро допрошен и у него обнаружилось крепкое алиби на 31 июля, а про наличие сломанных ножниц на месте убийства было известно только полиции.
17 декабря 1968 года в Ньюкаслской Выездной сессии суда присяжных Норма Белл была оправдана, а Мэри Белл — осуждена за два непредумышленных убийства со смягчающим обстоятельством по причине ограниченной ответственности. Таким обстоятельством стал диагноз назначенных судом психиатров — психопатическое отклонение, симптомами которого являются отсутствие раскаяния за совершённые поступки и неспособность планировать их последствия. На суде Мэри заявила, что убивала «только ради удовольствия, получаемого от убийства».
В итоге Мэри была приговорена «по велению Её Величества» — бессрочному заключению с возможностью освобождения только тогда, когда власти решат, что она не представляет опасности для общества.
До суда Мэри поочерёдно находилась в следственных изоляторах Дарема и Южного Норвуда. После суда поначалу содержалась в рэд-бэнкском спецприюте для асоциальных детей в графстве Мерсисайд (через 25 лет в этот приют был заключён Джон Венеблс — один из убийц 2-летнего Джеймса Балджера), где была центром большого внимания британской прессы и даже немецкого журнала «Stern». Бетти довольно часто давала интервью о дочери и даже показывала журналистам письма, которые, по её словам, написала Мэри. Хотя данное учреждение было рассчитано на детей обоих полов, Мэри, на момент поступления туда, была единственной там девочкой — позже она утверждала, что, когда ей было 13 лет, её там изнасиловали несколько других заключённых и один из сотрудников.
В рэд-бэнкском спецприюте Мэри пробыла до ноября 1973 года, после чего её, в связи с достижением 16 лет, перевели в стайловскую тюрьму Её Величества в Чешире — Мэри была категорически против перевода и безуспешно подавала прошения на УДО.
Когда Мэри исполнилось 18 лет, то в июне 1976 года её переправили в тюрьму с минимальным надзором Мур-Корт, где она прошла курсы секретарей. Пятнадцать месяцев спустя, в сентябре 1977 года, Мэри и другая заключенная, Аннет Прист, сбежали оттуда. Последующие несколько дней обе провели в компании двух молодых людей в Блэкпуле, ночуя в различных местных отелях, где Мэри пользовалась псевдонимом Мэри Робинсон, после чего Прист и Белл разбежались. Аннет отправилась в Лидс, а Мэри, вместе с одним из парней, Клайвом Ширтклиффом, отправилась к нему домой в графство Дербишир, где и была задержана 13 сентября — к тому моменту она, в попытке, замаскироваться, перекрасилась в блондинку. В тот же вечер её вернули в тюрьму, где она на 28 дней лишилась всех привилегий (Аннет Прист была задержана спустя несколько дней).
Какое-то время Белл жила в женском арестантском доме Камберлоу-Лодж в Южном Норвуде.
Последним местом заключения Белл стала тюрьма открытого типа Аскэм-Грейндж в Норт-Йоркшире, куда её перевели в июне 1979 года с целью подготовить к возвращению в общество (находясь там Мэри поработала секретарём и официанткой в кафе при Йоркском соборе), и откуда 23-летняя Мэри была освобождена в мае 1980 года, после 12 лет заключения. Чтобы она могла начать жизнь с чистого листа, ей были выданы документы на новое имя, а также предоставлена полная анонимность.
Спустя несколько лет, 25 мая 1984 года, у неё родилась дочь, которая долгое время ничего не знала о прошлом своей матери. Однако в 1998 году место жительство Белл было обнаружено репортёрами в Суссексе, после чего мать и дочь, прикрыв головы простынями, были вынуждены покинуть свой дом под присмотром полицейских под прикрытием.
Анонимность, полученная Мэри после освобождения, была действительна и в отношении её ребёнка, но носила временный характер. Согласно изначальным постановлениям, срок её действия был ограничен периодом несовершеннолетия, а значит, после 18-летия девочку должны были исключить из программы. Однако 21 мая 2003 года Белл выиграла дело в Верховном Суде, который постановил аналогично предоставить её дочери пожизненную анонимность.
В январе 2009 года появилось сообщение, что у Белл родилась внучка, аналогично включённая в программу пожизненной анонимности.
Статус уникального преступление Мэри Белл потеряло только в 1993 году, когда в Ливерпуле десятилетние Роберт Томпсон и Джонатан Венаблс, болтаясь в торговом центре в разгар учебного дня, заметили двухлетнего Джеймса Балджера, оставленного матерью на время без присмотра. Подростки увели малыша к железной дороге, зверски избили, раздели и, еще живого, оставили умирать на рельсах. И в этот раз судьям пришлось решать нелегкую дилемму. С одной стороны, Англия — единственная страна, где дети несут уголовную ответственность с десяти лет. С другой стороны, никто не отменял викторианскую концепцию «doli incapax», означающую, что дети не способны совершать дурные поступки в принципе, так как не в состоянии предвидеть их последствия. К процессу была подключена целая армия психологов, психиатров и юристов. Малолетних убийц признали виновными и отправили в специализированные учреждения. Как и в случае с Мэри Белл, всем участникам трагических событий, прямым и косвенным, была предложена помощь в смене идентификации: от имен до места жительства, — а также профессиональная психологическая поддержка.