Вчера. Дневник. Гитлер, патефон и Наполеон.

Ого, надо сделать ГРОМЧЕ. Я с ижу внутри деревянного домика в чудо-деревне Брили, это наполеоновская часть жизни моих родителей. Есть гитлеровская часть – но с ней уже все более или менее знакомы, она проходит в раздолбанной трехкомнатной квартире в доме, где жил (ну, или спал) Гитлер. С Наполеоном немного сложнее. Этот деревенский домик выстроен в Брилевском поле, в самом его сердце, сквозь которое мчит предательские свои воды отважная Березина, похоронившая некоторое количество французов пару сотен лет назад («В 2012-м году тут будет большой праздник!» - радуется отец. «В 2012-м году будет АПОКАЛИПСИС» - неизменно поправляет его мама). Плюс ее приток речка Студенка. Как только выходишь куда-нибудь в чисто поле, тут же врезаешься в памятник – то погибшим русским солдатам (поставили русские люди), то мертвым советским солдатам (поставили в 50-е годы, тогда Наполеон, согласно некоему глобальному плану переписи истории, боролся с советскими людьми, потому что они же были против захватчика, они же были наши, поэтому советские), то мертвым французам (самый красивый памятник), то мертвым швейцарцам (голый бледный Орфей, подобно гусенице, сидит на гигантском бетонном грибе и курит кальян тонкой аристократической смерти, зимней и быстрой, как иней в ладошках – пыль, вода, пустота), то вообще каким-то случайным прохожим, утопшим в Березине во время поисков золотой кареты Наполеона. Не знаю, как с каретой, но когда отец пропалывает клубнику, он регулярно находит какую-нибудь реликвию, недавно вот штык откопал. Я выхожу на веранду кофе пить, а там валяется наполеоновский штык, весь в земле, медведках и кошачьей блевотине, это котики приходили за карасем и глодали от бессилия штык. Обычное дело, и никакого золота, и вонзался ли этот штык в русского человека, вот вопрос. В любом случае, приятно иметь дома штуковину, которой двести лет назад кололи русского человека в попытке как-то от него отбиться, но нет, не отбились. Человек выжил и победил, но вот он уже давным-давно мертв, а так и не убивший его штык – нет.

Отец улетел на рыбалку, я жду его и смотрю телевизор. Там вначале была передача про пластические операции (женщине подключали новую эластичную грудь, после чего у нее началась новая клубная жизнь, полная сюрпризов), потом вдруг включилось шоу «Обсирательная маршрутка» и я заерзала в кресле: черт подери, это НАШЕ шоу, как такое может быть? Пару лет назад, когда мы встречали новый год в Крыму прекрасной компанией, все парные участники которой нынче давно уж навсегда распались (я иногда думаю, какое счастье, что я туда ездила одна, а не парой! То есть нет, я ездила с Анной, но это другое совсем, ха-ха ), еще в самом начале, когда нас только-только представили роскошной Курочкиной из Одессы, мы сидели в маршрутке на Ялту, ожидали водителя и обсирали проходящих мимо симферопольских женщин: а ты-то куда в таких лосинах прешься, что за позор, хохотала Курочкина, а на голове-то у тебя что, кто сейчас так ходит, ужас просто, и вы, девочки (это нам с Анной) тоже не смейтесь мне тут, посмотрели бы на себя без макияжа, в смысле, вы и так без макияжа, и это ужасно, и вот, вот еще какая пошла, о боже, НУ И САПОГИ! Мы тут же придумали, что можно сделать на молодежном каком-нибудь телеканале супер-телешоу «Обсирательная маршрутка», где в маршрутке сидят надменные законодатели мод и обсирают все, что движется мимо, я даже написала об этом куда-то – ну и вот, такова жизнь, как только ты о чем-то напишешь, это тут же и происходит, причем вне связи с тем, что ты это написал, но только поэтому, только по этой причине.

Это универсальный закон соотношения написанного с реальным, но многие люди так и не просекают, как он работает и по какой причине. Объясняю: об этом можно не думать, никто никогда не знает, как он работает и по какой причине. Остается один лишь закон, голый, как ноябрьская древесина и пустой, как мертвый лес воспоминаний – все написанное о неосуществившемся всегда потом осуществляется ровно так же, как и написано, причем без малейшей связи с написанным, но исключительно по его причине. Упростив, приходим к уравнению – абсолютно не связанные между собой события могут служить причиной друг друга. Ой, ужас, ужас. Не будем об этом больше.

В общем, я смотрела шоу «Обсирательная маршрутка», иногда выходила в чисто поле, где мне тут же залепляла лицо летучая паутинка. Это такой сезон, всюду летают паучки. Отец выстроил у пруда собачью будку, подошла, посмотрела в нее – нет никакой собаки, просто глубокая дыра и в ней вода на глубине десяти метров, это, оказывается, колодец. Вероятно, колодец-ловушка – когда в будку заходит заблудшая собака, она попадает в колодец и делает воду более дружелюбной, что ли, собаки ведь полны толеранции и нежности. В самом пруду полно чорненьких змеек, вероятно, это теперь рыбки так выглядят. На печи лежит библиотечная книжка в алом переплете, оказывается, это биография Гитлера, изданная в 1981 году, кто бы мог сомневаться.

Пролистала немного – это очень ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ биография Гитлера, несмотря на то, что ее писали советские люди. Вероятно, это были даже большие поклонники Гитлера. Они о нем пишут очень проникновенно: «Гитлер, как обычно, плаксивым тоном пробормотал что-то невнятное», «Гитлер снова заплакал, потому что он часто плакал», «У Гитлера вначале дрожала правая рука, а потом правая нога, а потом у него начал слезиться правый глаз, и вообще вся правая сторона у него со временем начала дрожать», «Гитлер сидел в своем бункере и грустил» и т.д.

Даже о том, как Гитлер прощался со всеми перед суицидом, было написано как-то чересчур проникновенно. Мне вообще очень понравилось, показалось, что я (во всяком случае, ЗДЕСЬ) часто прощаюсь со всеми, как Гитлер, я бы теперь даже ввела в свою речь выражение вроде «уходить по-гитлеровски», но пока не стоит. Согласно книжке, Гитлер в основном уходил так:

«Только к вечеру 29-го Гитлер занялся своими «личыми делами», т.е. подготовкой к самоубийству: велел отравить любимую овчарку Блонди и застрелить еще двух собак, находившихся в бомбоубежище. Потом он роздал своим секретарша ампулы с ядом, начал жечь бумаги и приказал, чтобы никто не ложился спать.

В два часа тридцать минут ночи Гитлер вышел в один из отсеков бункера, где выстроились 20 человек, и, пройдя вдоль строя, пожал каждому руку. После этого он удалился в свою комнату. А присутствующие на церемонии прощания пошли в бар и начали там танцевать под патефон (что, вам уже кажется, что это какой-то мой давний рассказ? НИЧЕГО ПОДОБНОГО! – прим.ред.журн.вайнах). Они протанцевали до самого утра. Шум музыки донесся до комнаты Гитлера. Он потребовал, чтобы это безобразие кончилось. Однако Гитлер так и не решился на самоубийство. Утро прошло так же, как и всегда».

В общем, мне кажется, что многие из нас прощаются, как Гитлер, и это прекрасно, и так и положено, если честно. Мне очень понятно, почему это происходит. Вот ты убиваешь всех своих родных собак, раздаешь всем какую-нибудь ничего не значащую хрень вроде ампул с ядом (можно раздать что угодно, например, компакт-диски со сборниками, тем более что сейчас никто этим особо не заморачивается – кому нужны компакт-диски со сборниками? А вот нет, берите, это на память от меня, и попробуй откажись), озвучиваешь толпе прощальную речь, тискаешь их вспотевшие пальцы и уходишь – а они, суки, потом всю ночь пляшут под патефон и невозможно заснуть с этой чортовой дискотекой, то есть какое заснуть, я же собирался УМЕРЕТЬ, но как можно УМЕРЕТЬ там, где даже поспать часик не дадут? Пару раз такой дискотекой даже можно спасти человеку жизнь, но потом он все-таки найдет способ сбежать, конечно.

Над домом кричит невидимая утица, в заброшенном земляничном саду созрела достаточно опасная октябрьская земляника, ярко-кровавая с паучьей проседью, собачья могилка стала в три раза меньше (так происходит и с памятью, кстати), хризантемы так звучно отцвели уж давно, что грохнулись на дорожку всеми своими тугими, мясисыми бутонами, над которыми, как над пиццей, кружат шмели, хотя откуда тут в октябре шмели, а вот, видимо, прилетели из той же страны, откуда и земляника пришла. В кухне пахнет домиком. Около бани выстроили небольшой бассейн, со всех сторон закрытый бронированным стеклом, как в него попасть, непонятно – видимо, нужно подныривать через собачью будку-колодезь, по дороге проплывая мимо прозрачных водянистых собак, машущих тебе медленными мягкими лапами из своих пузырящихся скафандров. Баня превращается в бильярдный зал, где нет ни стола, ни шариков, только веревки вместо потолка и Владимир Ильич на стене (картина) – это справедливо, где Наполеон с Гитлером, там должен быть и Ленин, вообще я бы назвала это сооружение «Музей Трех Диктатур» и была бы права, если бы не была в корне неправа еще изначально. В углу обнаружила чучело сойки, чучело сойки похуже и чучело выдры – это сосед Боря-чучельник составил такую компиляцию, идеальная сборочка, тоже своего рода антисуицид-дискотека, и только усилиями моего отца в сборочку не вошло миниатюрное чучелко трясогузки – отбил еще живую птичку у ликующего ловца Бори, поселил ее в каменном заповеднике за баней, выхаживал, наливал водичку, учил отзываться на причитания бедная-бедная-птичка-глаза-мои-смотреть-н а-это-не-могут-боря-сука-дебил, потом крыльце зажило и неслучившееся чучелко улетело встречать безоблачную зиму, вся жизнь с ее ужасами впереди, а вот сойка и сойка похуже будут жить в деревянном раю с бассейном и зеленым сукном вдоль и поперек. Будем считать, что в мире птиц существует два вида загробной жизни, и чучельник Боря – самая невероятная и редкая из них.

Когда я выхожу на крыльцо, мне в лицо тут же прилетает седовласый паук в каком-то мельтешащем власяном облаке. Это хип-хоп, мама, это явно хип-хоп.

Кстати, о хип-хопе – по телеку показали новый клип Терехова, где Михалок и Noise MC , и я жутко удивилась, за что же все так ругают этот клип, это же прекрасный объект современного искусства, торжество визуальной психоделики, LSD - арт в своей непод ъемной красе, буйство красок и картин Васи Почицкого, плюс цитаты из других клипов и прочего видоарта, в общем, постмодернизм и кислота, что же тут плохого? Вера сказала, что ей немного грустно, что «Ляписы» все время будто снимают один и тот же клип, но вот в чем правда и стыд жизни – как только мы сквозь неисчислимую бескончность трансформаций, перевоплощений, кровавых переездов, потерь, паспортов-утопленников и прочего панк-рока с фальшивым чудом идентичности вдруг наконец-то находим себя, для посторонних это именно так и начинает выглядеть – что мы вдруг с какой-то неведомой дури принялись годами снимать один и тот же клип. Впрочем, некоторые так себя и не находят, и снимают всю жизнь то одно, то другое, и даже, наверное, этим они всем гораздо милее, чем эти запоздалые герои одного клипа, но иногда требуются тысячи километров, чтобы поставить точку в одном-единственном высказывании. Кому-то, как, скажем, группе dEUS , для этого высказыван ия требуется около шести альбомов, кому-то достаточно одной книжки (и он потом затыкается навсегда, потому что все сказал, спасибо, можете включать патефон, к утру я наберусь смелости и наглотаюсь толченого миндаля, чтобы превратиться в рассветный музей марципана уже насовсем), некоторым хватает какого-то одного спутника и его ограниченного, как у собаки, срока действия (тандем Кристоферсон-Бэлэнс, например) – а потом начинается один и тот же клип, и это прекрасно. Или можно соскочить и это тоже прекрасно. Впрочем, это моя любимая анти-дзен тактика: сознательно запутываться и впадать в полный неадекват на самой грани, на самом краю просветления, чтобы перевоплощаться, значит, снова и снова. Сознательный поиск перевоплощений – вполне себе тактика, если тобой движет созерцательный ИНТЕРЕС ВООБЩЕ, а не стремление разгадать загадку собственного пребывания здесь. Загадка, кстати, разгадывается очень быстро и просто, но ведь вокруг столько всякой интересной фигни, зачем ее бросать, это как-то неуважительно совсем.

Во мне, тем временем, прорастает забавная новая личность – в ходе столкновения с соответствующими аспектами реальности не без удивления обнаружила, что я, например, понимаю логику организации джазовой импровизации и, ко всему прочему, вообще не врубаюсь, почему люди верят в гороскопы и всяких там овнов-весов-стрельцов (почему мне раньше казалось, что все, допустим, июньские близнецы друг другу близнецы, с какой это стати?). И еще, кажется, я наконец-то поняла, что многие мои непонятные фобии и неврозы, на самом деле, берутся из абсолютно примитивной и инстинтивной штуки – банального страха смерти, который маскируется черт знает чем. Неожиданная, кстати, новость. Полностью я это поняла во время поездки с Олей на Бугаз – то ли из-за того, что она это сказала как-то совсем буднично («Это у тебя просто страх смерти»), то ли из-за того, что там в этот раз было вообще непривычно пусто, настоящий Край Света и Middle Of Nowhere , и даже странно, что через эту прозрачную, пустую и соленую, как слезы, смесь земли, воды и памяти ходит туда-сюда поезд (причем рельсы только одни, что важно) – в общем, все вдруг стало понятно – во всяком случае, это очень человеческий страх, и нечего тут выдумывать себе мистику, все банально, как манная каша по утрам в детском саду; эти комки страх смерти, а не магический алфавит потустороннести, глотай, глотай, вот и отличненько, а воспитатель Татьяна Другое Отчество Чужая Фамилия наклоняется над идеально круглым отверстием в полу и выкрикивает в него рифмованные строчки, каждая из которых заставляет отверствие, будто рану, чуть-чуть затягиваться белым, безмятежным, идеально чистым кафелем.

Вечером становится холодно. Гитлер мирно спит на печи, Владимир Ильич вместе с сойками отдыхает в бане на диване, Наполеон в виде сокрушительной мотивации, с которой некий штык вонзался в невинного русского солдата, покоится на кончике этого штыка в углу веранды (блин, ну, может, сдать его в музей какой-нибудь? А если картошку выкопать, найдешь РУЖЬЕ? Откуда-то же отвалился этот чортов штык!), на крышу с грохотом, будто выстрелы, падают яблоки, переспелые и нестерпимо кислые. Лучшее время для рыбалки, конечно – холодным октябрьским вечером замерзшими руками вынимать из холодной черной воды предельно холодных безразл ичных тварей с ледяной водянистой кровью, и вот, «я уже около Стахово», сказали мне в телефон, ты уже у Стахово, буду считать, что мне звонил Наполеон, встречайте.