Становление и развитие осетинской литературной сказки – часть 2

В теоретическом плане синтетический характер литературной сказки подчеркнут также в работах фольклористов В. Я. Проппа, В. П. Аникина, Д. Н. Медриша и др.

За все время своего существования художественный мир осетинской литературной сказки претерпел значительные изменения, обусловленные как своеобразием общественно-культурного пути, так и индивидуальными творческими поисками. Литературно-фольклорный анализ художественного мира авторских сказок поможет сделать выводы о дальнейших перспективах развития жанра.

При изучении литературной сказки, так или иначе, встает вопрос о классификации. Именно этому посвящен третий параграф работы «Вопросы классификации». Проблема эта очень актуальная, ведь для описания, исследования, выявления тенденций развития литературной сказки необходима систематизация имеющегося разнородного материала. Существуют различные подходы к классификации литературных сказок:

- с точки зрения жанрово-родовой принадлежности: сказки-поэмы, сказки-пьесы, сказки-рассказы, сказки-повести, сказки-басни (Мещерякова М. И.);

- с точки зрения идейно-художественной направленности (Кузьмина М. Ю, Бучугина Т. Г.)

- с точки зрения близости их к исходному материалу, к народному сюжету, к народной традиции (пересказ, литературная обработка, по фольклорным мотивам, собственно авторская) (Д. Д. Нагишкин, Д. Н. Медриш);

- с функциональной точки зрения (развлекательная, дидактическая, познавательная, философская, сатирическая и т. д.) (Овчинникова Л. В.).

Осетинские литературные сказки можно классифицировать согласно любой из этих принципов, что и отражено наглядно в диссертации. Но опыт исследования показал, что наиболее продуктивным является принцип классификации, предложенный Д. Д. Нагишкиным и позже получивший развитие в классификации Д. Н. Медриша. Именно он позволяет полноценно отразить процесс становления и развития осетинской литературной сказки как таковой. Им мы и руководствовались при определении структуры данной работы.

Осетинская литературная сказка на первых этапах развития ближе стоит к своему первоисточнику, фольклору. Свою историю она начала с пересказов, а затем и литературных обработок народных сказок (К. Хетагуров, С. Гадиев, Д. Хетагуров, С. Бритаев, Т. Бесаев, Б. Муртазов, Д. Дарчиев, А. Царукаев).

Лишь со второй половины XX века стали появляться оригинальные литературные сказки А. Саламова, М. Дзасохова, Г. Чеджемова, С. Ситохова, Р. Тотрова, З. Дзуцевой и многих др.

Современная литературная сказка явление многомерное, с одной стороны сохраняющее, благодаря законам жанра, преемственность по отношению к сказке народной, а с другой – подверженное всевозможным влияниям, среди которых важнейшие – воздействие исторической эпохи и индивидуальной авторской воли.

Вторая глава «Фольклорные истоки осетинской литературной сказки» посвящена выявлению генетической связи осетинской литературной сказки с народной сказочной традицией, специфики фольклорно-литературного синтеза, формирующего поэтику сказок К. Хетагурова, С. Бритаева и др.

Традиции литературной сказки были заложены в осетинской литературе основоположником осетинской литературы Коста Хетагуровым. Посредством использования сказочного приема «загадок-разгадок», небылиц в словесном состязании главных действующих лиц автор в сказке «В пастухах» показал извечный мотив противостояния добра и зла. «Функциональность «загадок-разгадок» и небылиц в художественной структуре сказки К. Л. Хетагурова «В пастухах» – так называется первый параграф второй главы нашего исследования

Народное воспринято К. Л. Хетагуровым творчески и явилось для него в своем роде эстетической мерой. Литературное в сказке – это проявление художественного метода поэта, реалистических принципов его искусства слова. Нововведения не нарушают канонов народной сказки. «В пастухах» К. Л. Хетагурова с точки зрения ее художественной системы – поэтический синтез коллективного и индивидуального начал на основе разработки фольклорного сюжета, это авторская сказка в народном стиле. Диалог (и, соответственно, используемые в нем художественные средства) движет действие, помогает проявить контрастность образов, обнаруживает противостояние, и таким образом заостряются социальный, нравственный и моральный аспекты сказки. Выдумка, фантазия в произведении Коста подчиняются основной идее – воплощению человеческих идеалов. А загадки, небылицы явились жанрообразующим фактором, их использование дало автору возможность абстрагироваться от определенной конкретизации явлений, для широких умозаключений и философских суждений на нравственно-этические и социальные темы.

Традиции Коста Хетагурова были продолжены С. Бритаевым. Литературными обработками народных сказок являются его «Как лиса нашла бедняку невесту», «Хан и бедняк», «Юноша Цард», «Запоздалый», «Близнецы», «Мышиное ухо». Самая известная сказка С. Бритаева – «Дзег сын Дзега». Подробный анализ которой дан в параграфе втором «Проблема синтеза в сказках С. Бритаева».

Пользуясь «строительным материалом» народной сказки, Бритаев создавал новые образы, значительно обогащая их творческой мыслью, разрабатывая сюжеты, которых не знало народное творчество. Намек, заложенный в народном произведении, он превращал в картину; деталь обстановки, действия развивал в самостоятельный образ, пленяющий воображение читателей. Это умение «заставить работать» традиционные элементы народно-сказочной структуры в исторически и художественно иной для них системе авторского творчества и есть отличительная жанровая особенность литературной сказки.

В параграфе дается анализ фольклорных мотивов и образов, использованных С. Бритаевым в его сказках (мотивы: молельного сына, дележа наследства, Кащеевой смерти, переправы в иной мир и т. д.; мифологические образы: къулбадæг ус, у которой один клык до неба, а другой – до самого подземелья, Кривой Афсати, девушки-птицы, оказавшиеся дочерьми Солнца и т. д.). Вместе с тем, излагая народные сказки на свой лад, писатель облекал их в новую художественную форму и во многом изменял их первоначальный смысл. Поэтому сказки С. А. Бритаева, хотя и сохраняют фольклорную основу, являются произведениями самостоятельного творчества, т. е. литературными сказками. Именно Бритаев стал автором первых сказок-повестей в осетинской литературе («Дзег сын Дзега» и «Дзанати Дзамболат»).

Литературная сказка неизменно привлекала к себе внимание осетинских писателей. И далее предпринимались попытки работы в этом жанре. Очень известны такие литературные сказки, как «Аллон-биллон» Д. Хетагурова, «Гамат» Д. Дарчиева, «Згидская красавица» Б. Муртазова и другие. Соотношение «фольклорности» и «литературности» в сказках этих писателей можно определить как «сохранение народного сюжета при авторском стиле повествования».[8] Одни из них были более удачными, другие – менее. Следует отметить, что развитие литературной сказки на этом этапе своего развития пошло на спад – многие писатели избрали путь простого поэтического переложения фольклорных сюжетов, ничего не добавляя от себя, не обогащая их реалиями современности. Но даже в такое время появлялись произведения, выделявшиеся высоким художественным мастерством и буйством авторской фантазии (сказки А. Царукаева).

В третьей главе диссертационного исследования «Художественный мир современной осетинской литературной сказки» анализируются приемы миромоделирования в творчестве различных авторов. Среди выделенных в работе аспектов наибольшее внимание уделяется образной системе, сюжетно-композиционным особенностям, пространственно-временной структуре осетинской литературной сказки. Подробно рассматриваются сказки «философской» направленности, с «экологическим» сюжетом, оценивается познавательно-воспитательный эффект и значение этого типа произведений для юной аудитории.

Осетинская литературная сказка, как впрочем, и любая другая – жанр парадоксальный. Тяготея к народным образцам, авторская сказка отталкивается от них. Это противоречие заложено в самом термине «литературная сказка». Современные осетинские писатели значительно отошли от народной сказки, но все-таки не порывают окончательно с фольклорной традицией, а как бы дают ей новую жизнь, обнаруживая в ней скрытый неиспользованный потенциал.

Художественный мир современной осетинской литературной сказки опирается, прежде всего, на народную сказку, но одновременно она связана и с другими жанрово-стилевыми традициями (рассказ, повесть, поэма, басня). Для нее характерно стремление к осмыслению своего времени в свете вечных проблем бытия, человеческой судьбы.

«Система образов и сюжетно-композиционные особенности современной осетинской литературной сказки» – так называется первый параграф третьей главы диссертационного исследования.

Жанр авторской сказки на современном этапе в абсолютном большинстве представлен произведениями о животных (Г. Плиев, Л. Валиев, А. Букулов, С. Ситохов, Б. Гурдзибеев, М. Дзасохов, М. Казиев, Р. Тотров, Ч. Бугулов, Г. Чеджемов, З. Дзуцева), о неживой природе (Г. Чеджемов, В. Гаглоев, М. Дзасохов, Ч. Айларов, И. Астемирова); встречаются (хотя и весьма редко) сказки, где главным либо второстепенным действующим лицом является ребенок или взрослый человек (Г. Чеджемов, Д. Остаева). Отсюда мы можем сделать выводы о том, кем представлена образная система современной осетинской литературной сказки. Среди ее героев: звери и птицы, насекомые и растения, домашние животные, явления природы, гораздо реже – люди.

Во многих отношениях современная осетинская литературная сказка – это продолжение и развитие традиций архаического животного эпоса. А происхождение животного эпоса, в свою очередь, связано с жизнью древних охотников и пастухов. Представители мифологической школы считают, что животный эпос является результатом перенесения человеческих отношений на природу.

Осетинская литературная сказка, являясь прямой преемницей фольклорных традиций, так же, как и народная, стремится к воспроизведению общественного идеала. Как и в архаическом фольклоре, герои осетинской литературной сказки наделены двойственными признаками – человеческими и животными. В сказках осетинских писателей нет двух миров: мира людей и мира животных, есть один мир, в котором люди и животные слиты воедино. Они – своеобразный способ разговора взрослого с ребенком о жизненно важных вещах, которые невозможно объяснить на языке абстракций. Ребенку для того, чтобы обрести истинно человеческое мировоззрение, предлагается взглянуть на мир глазами любопытного зайчонка, старого мудрого ежа, невоспитанного воробья, маленькой звездочки, которую тяготит одиночество (Г. Чеджемов), лесных птиц, остающихся зимой в родных краях (М. Дзасохов), горного ручья (С. Ситохов) и других персонажей, населяющих мир осетинской литературной сказки. Как и народные, эти сказки знакомят ребенка со сложными законами бытия, объясняют преимущества и недостатки той или иной жизненной позиции.

Параграф второй «Пространственно-временная структура современной осетинской литературной сказки».

Литературная сказка, как и любое другое литературное произведение, воспроизводит реальный мир: вещи, события, людей в их внешнем и внутреннем бытии и т. п. И естественными формами существования этого мира являются время и пространство. Художественный мир литературной сказки, представляет собой образ действительности, он в той или иной степени условен. Время и пространство в литературе, таким образом, тоже условны.

Многие исследователи выявляют категорию пространственно-временной организации художественного мира произведения как одну из основных составляющих в структуре литературной сказки. Это связано с тем, что хронотоп (по М. М. Бахтину) делает наглядным образ мира, заложенный в структуре данного жанра (исследования Д. С. Лихачева, В. А. Бахтиной, С. Ю. Неклюдова, Д. Н. Медриша, Н. М. Герасимовой).

На первых этапах развития художественный мир осетинской литературной сказки строился по принципу «герой в фантастическом мире», т. е. был максимально приближен к миру фольклорной сказки («Гамат» Д. Дарчиева, «Дзег сын Дзега», «Дзанати Дзамболат» С. Бритаева и др.). Путешествие-приключение героя мыслилось как единоразовое, а его цель достаточно ясно мотивировалось ситуацией «недостачи». Сказочно-фантастический мир в этих сказках (подземелье или далекая неведомая страна) представлен в виде какого-то условного общества, в котором царит социальная несправедливость. В современной осетинской литературной сказке, где превалируют истории о животных, пространственно-временная структура значительно упрощена.

Характерной особенностью жанра является упоминание реально существующих топонимических названий как своего рода претензия на истинность событий, о которых идет повествование. Восприняв место действия рассказа как реальное и воссоздав в воображении его образ и географическое положение, читатель подсознательно допускает последующее как нечто действительно имевшее место в жизни. Фрагментарность времени и пространства, переходы из одного времени в другое, пространственные перемещения осуществляются легко и свободно благодаря фигуре повествователя, автора – посредника между изображаемыми сказочными событиями и читателем.

Осетинские писатели создают в своих сказках замкнутое время. У каждой сказки есть начало и есть конец, который представляет собой и завершение сюжета, и развязку конфликта: восполнение недостачи, выполнение поставленной задачи, возвращение героя домой после скитаний и испытаний, торжество Добра или постижение истины, понимание приоритетности каких-то жизненных ценностей, если речь идет о так называемых «философских» сказках. Именно о таких сказках идет речь в параграфе «Авторская сказка «философского» типа».

Осетинские авторские сказки «философского содержания», в большинстве своем, являются сказками-притчами, они не придерживаются традиционной сказочной композиционной схемы. По поводу подобных сказок в русской литературе Л. В. Овчинникова пишет: «Видоизменение традиционной сказки, приспособление сказочной схемы для выражения необходимого автору содержания, всегда были свойственны литературной сказке».[9]

В своих произведениях осетинские писатели затрагивают сложные философские темы, поднимают вопросы, интересующие человечество с самого его зарождения: тему любви и ненависти, верности, неблагодарности, преступления и наказания, одиночества… Они пытаются объяснить детям на доступном им языке, что такое настоящая дружба, в чем смысл жизни и ради чего стоит жертвовать ею.

Важный, можно сказать, философский вопрос поднимается, например, в сказке «Большое счастье» Г. Чеджемова: что такое счастье в жизни? Тема смысла жизни продолжена и в других произведениях писателя («Грустная звездочка»), а также в произведениях других современных осетинских авторов: «О чем пел ручеек» Ч. Айларова, «Родник» С. Ситохова, «Спор туч» И. Астемировой. Главная идея сказок этих сказок: жить для себя одного неинтересно и бессмысленно; своей жизнью человек должен приносить пользу обществу. Авторы сознательно сопоставляют жизнь в человеческом обществе с жизнью природы и находят много общего. Так литературной сказке придается серьезный смысл: происходит выход за рамки ограниченного сказочного сюжета в большой мир, мир души, мир природы; утверждаются единство человеческого общества и мира природы. Основным способом изображения действительности становится обобщение на основе отдельного происшествия, конкретной ситуации. Пространственно-временные рамки сказки расширяются именно благодаря этим обобщениям, показывающим через частные случаи общую картину жизни, картину мира. Таким образом, сказка в художественном мире современных осетинских писателей модернизирована, это «новая» сказка, созданная посредством соединения элементов различных фольклорных и литературных жанров.

«Современная осетинская литературная сказка: нравственный и познавательный аспекты» – заключительный параграф работы.

Нравственность и познавательность – необходимые качества детской литературы. Сказки осетинских писателей способствуют развитию у растущего поколения образного мышления, обогащают их речь. Они расширяют представление юных читателей об окружающей их действительности, о правилах поведения в обществе, о природе.

В детстве трудно научить человека по-настоящему любить природу. Трудно потому, что у ребенка недостаточно еще бывает жизненного опыта, он еще не умеет абстрактно мыслить, не столь совершенно его мировосприятие. Тем не менее, именно в детстве закладываются основы любви к природе. Эта основа и определяет, какой глубины и силы чувство разовьется в нем в будущем.