Сомневаюсь, что на такую свадьбу можно заработать честным путем.
Это как колхоз на обычных свадьбах, только в масштабе олигархов .
На моё сугубо субъективное мнение, понятие олигарх уже представляет собою нечто незаконное.Бизнесмен, человек который имеет бизнес, с ним все ясно.Олигарх это бизнесмен с огромными деньгами который оказывает влияние на исход политических решений в стране на благо своим материальным интересам.Когда бизнес сливается с политикой - всегда хуево.
Это я к чему? Заголовок может интерпретироваться как "дети российских пидорасов сыграли. "
Проверять чистоту доходов семейки мы конечно же не будем.
P.S. Следственный комитет.
Всего два вопроса:1. Почему не в Крыму?2. Почему Гага, а не Бабкина?А в остальном да, все ок, вполне в духе "новых русских" из так часто вспоминаемых ныне девяностых.
. затем махнули в Пицунду на медовый месяц
да и хуй с ними
В общем то 99% миллиардеров свои деньги сделали в основном на незаконном бизнесе или с нарушением закона. И не только в России. Каждый может делать также, только нужно понимать что не все в итоге становятся миллиардерами, большинство садятся.
да ладно, два клана породнились, малых на заклание журналюгам отдали.
Ну всё понятно, хули. Выблядки.
Сомневаюсь, что вообще стоял вопрос - "заработать на свадьбу каким-то способом", да и вообще - "заработать на свадьбу"
Зато сколько людей на этой свадьбе неплохо заработали! Можно сказать, молодожены создают рабочие места.
Дети российских олигархов сыграли голливудскую свадьбу. Бизнесмен Эльдар Османов выдал дочь за сына Альберта Авдоляна. Как сообщает паблик Mash, Лилита и Гаспар встречались два года. А 2 июля молодые люди поженились в театре "Долби" в Лос-Анджелесе, где проходит вручение премии "Оскар".
Приглашения на свадьбу были в форме кейса со статуэткой. Гостей развлекали песнями Леди Гага, Стас Михайлов, Джейсон Деруло и Николай Басков. Вели церемонию Ксения Собчак и Андрей Малахов. Гостей также развлекали симфонический оркестр и армянский ансамбль.
Зал украсили цветами за 500 тысяч долларов. Всего же олигархи потратили на свадьбу 10 миллионов долларов.
Эльдар Османов — совладелец холдинга "Межрегионсоюзэнерго". Альберт Авдолян (123-е место в списке Forbes) — основатель и совладелец телекоммуникационной компании "Скартел". Основной капитал получил от продажи доли в Carsdale, владевшей акциями "Мегафона", "Евросети", Yota.
В августе 2015 года фонд Telconet Capital Авдоляна и его партнёра Сергея Адоньева приобрёл 50% в проекте Огоджинского угольного месторождения в Амурской области (ещё 50% принадлежит "Ростеху"). По данным СМИ, в 2009-м Авдолян вместе с женой Еленой приобрели виллу в Беверли-Хиллз за $13 млн.
10 миллионов для России . нельзя честным путем заработать. что за бред. У меня мать гл. бухом работала в частной конторе, чувак строил склады и сдавал в аренду. До криза заработал более 20 миллионов. Это в бомже Минске, просто огромные склады. Для корпораций как мегафон и тех кто продает природные ресурсы 10 миллионов копейки.
Ну что завидно, холопы? Начни с себя, сперва добейся
У тебя есть доказательства о криминальном участии их родителей?
Если нет, то хорошо учись.
И постарайся не пизд!ть не в тему.
Цветы в виде брокколи. Не плохо, не плохо.
Тетрадь
Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?
Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.
– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.
Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».
Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.
Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.
И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.
– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.
– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.