Как я родила дочку Машу с синдромом Дауна(чужой текст)

Но прошло совсем немного времени, меня отпустило, инаступило то самое состояние блаженства. Правда, перед каждым УЗИ я ночь неспала, тряслась, как осиновый лист, практически падала в обморок на кушеткуперед аппаратом и, с щенячьей преданностью заглядывая в глаза узистки, шепталахриплым, срывающимся голосом:

— Там все нормально? Скажите, не молчите! Почему вы молчите?Что у вас с лицом? Там что-то не так?

— Это у вас что-то с лицом, — строго отвечала врач. — А яработаю… Да все нормально! Носовая косточка есть. Воротниковая зона неувеличена. И вообще все прекрасно.

И я, счастливая, уходила. Сейчас меня многие спрашивают,делала ли я скрининги. Нет, не делала. Ни в одну из пяти моих беременностей. Яне видела в этом для себя никакого смысла. Во-первых, насколько я понимаю(могу, конечно, ошибаться, я не врач), задача скрининга — выявить у плодагенетические заболевания. Ну, выявили, и что? Генетика не лечится нивнутриутробно, ни внеутробно, вообще никак. А все, что можно «починить»,покажут другие обследования.

Многие говорят, что лучше заранее знать, чтобы моральноподготовиться. Ну, или сделать аборт. И вот тут начинается «во-вторых». Котороегораздо сложнее, чем «во-первых». После рождения Машеньки я много думала обовсем этом. Аборт я бы не сделала. Но я говорю это совсем не с гордо поднятойголовой. Я не героическая мама, готовая все принять и несколько месяцев допоявления моего малыша на свет мирно жить со знанием, что он — инвалид. Сейчася точно знаю, что я — трусиха и слабачка.

Да… Я не сделала бы аборт… Но я представляю себя в ситуации,когда в двенадцать-тринадцать недель я узнаю, что у меня ребенок с синдромомДауна. Возможно, другие мамы гораздо сильнее, но для меня это был бы удар! Я несмогла бы убить. Но как же велик и мучителен был бы соблазн! Соблазн убежать отвсего этого. Ради Бога, не подумайте только, что я тут за аборты агитирую. Нет!Но в голове точно вертелось бы: «Миллионы делают и ничего, живут… И вообще, яже не делаю ничего противозаконного… Все законно… И потом, у нас четверо детей!Господь простит… Конечно же, Он простит… Не согрешишь — не покаешься». А сдругой стороны, я — христианка. Хиленькая, но какая есть. И для меня этонедопустимо. Об этом вообще не может быть и речи. Да и куда бежать? От Христа?Да даже если бы я ей и не была — все равно, даже страшно подумать, как бы яжила потом, убив свою дочь. Маленькую, беззащитную. Которой я нужна, наверное,даже больше, чем другим нашим детям. У которой уже есть папа, мама, четыресестренки и кот. Которая ни в чем не виновата.

И эта возможность изменить ситуацию с законной точки зренияи невозможность с христианской и просто человеческой загнали бы меня в тупик.Да что там мелочиться, это просто разорвало бы меня изнутри. Я сошла бы с умазадолго до родов. Я очень не завидую женщинам, которые оказались в этойситуации. И преклоняюсь, если они выбрали жизнь. И не могу теперь никогосудить. Аборт — это страшно, это попытка построить счастье и благополучие накрови детей. В конечном итоге — обреченная на провал попытка. Но грешника я судитьне берусь. Сама не лучше. Потому что вот эта дилемма — это ад. Меня Господьуберег! А тут у меня нет выбора. И нет мук выбора. Я все узнала потом… Был шок.Но о нем чуть позже.

И еще… Мне тут говорили, мол: «Зачем таким деткам страдать?Лучше уж сразу — того… Избавить от мук». Сейчас я точно знаю, что все этовранье, будто в таких ситуациях волнует судьба этих детей и их страдания.Главный страх — что буду страдать Я, что будет трудно МНЕ. Вот это — голаяправда жизни. И не нужно обманывать себя и других.

«Позовите слесаря, у нас женщина рожает»

А пока я ничего не знала. И вдохновенно ждала родов, которыемне «назначили» примерно на 9 ноября — мой день рождения. Но 11 октября мы смужем сидели на кухне, у меня немного тянуло живот, и я пошутила:

— Вот рожу сегодня и покрестим Машеньку в честь схимонахиниМарии, матери Сергия Радонежского. Был как раз день ее памяти.

— Ты, мать, держись, не расслабляйся, рано еще, — ответилВадим.

И я держалась. Но слово не воробей: в ночь с 11 на 12октября раздался треск лопнувшего пузыря (этот звук я слышала впервые), у меняотошли воды, мы вызвали скорую, и я действительно отправилась рожать. Правда,было уже не до шуток. Сутки у меня не было схваток, и при этом мне никак немогли сбить давление, которое начало скакать. Стимулировать не хотели, потомучто срок пограничный — 37-я неделя, и тут каждый день на счету.

В какой-то момент меня перевели из родового в гинекологию иположили под капельницу. Не знаю, что на меня подействовало — магнезия илипросто усталость и волнение. Да какое там волнение… Я была уже на граниистерики. В общем, в какой-то момент я поняла, что от слабости практически немогу пошевелиться. А у меня теоретически впереди были еще роды.

— Не переживай, от нас беременным еще никто не уходил, — успокаиваливрачи.

— Сделайте мне кесарево, — стонала я.

— Пятые роды! Стыдись!

И я стыдилась… Но недолго. Вскоре я уже звонила мужу иобъявляла, что умираю. На исходе суток без вод и схваток мне дали какую-тотаблетку для «подготовки шейки матки к стимуляции» и обнадежили, что «может, досамой стимуляции я и не доживу». В «предсмертном» рывке я оторвала голову откушетки…

— Не-не, не в этом смысле… Я о том, что схватки могутначаться, — поспешила успокоить меня врач.

Следующей ночью после моего приезда в роддом схватки иправда начались. Когда стало понятно, что это именно они, а не мои фантазии,меня отцепили от проводов и капельниц и повели в родовое отделение.