"Наши великолепные мальчики в хаки. "

Американка Элеонора Прей открыто восхищалась интервентами - и прожила во Владивостоке до 1930 года

Элеонора Лорд Прей вместе с супругом Фредериком приехала на окраину Российской империи в 1894 году, чтобы вместе с родственниками, Сарой и Чарльзом Смитами, держать "Американский магазин". Их состоятельная семья вошла, как сказали бы сегодня, в местную элиту. Контраст между пуританской жизнью в американской провинции и бурлящей в портовом российском городе был так велик, что Элеонора 36 лет подряд рассказывала об этом на бумаге.

По выражению директора Приморского объединенного музея имени Арсеньева Виктора Шалая, "ни в каком другом источнике не описана так просто и так фактурно гигантская катастрофа, которую пережила наша страна в начале века".

"Город сильно взбудоражен. "

17 марта 1917 года. "Ну вот! Испытываешь заметное расстройство, когда, проснувшись нынче утром, оказываешься в новой действительности, и у всех нас такое ощущение, будто мы стоим на голове. В течение нескольких дней все пребывали в беспокойстве, потому что из Петербурга не было никаких телеграмм, так что нынешняя (об отречении царя. - Авт.) стала прямо-таки как выстрел из пушки. Телеграмма была опубликована вчера в конце дня, и Алеутская вокруг редакции "Далекой окраины" была забита людьми, ожидавшими выхода листка. Я так устала, когда пришла домой, что, не раздеваясь, прилегла на пару часов, и пока я спала, вошел Тед и прикрепил большой лист с телеграммой к зеркалу. Все это звучит замечательно, и если люди, которые это делают, смогут воплотить свои слова, над Россией встанет заря новой эры".

Но вместо "зари" город погрузился в хаос.

25 ноября 1917 года. "Теперь по ночам на улицах становится очень опасно, и по всему городу грабят. В пятницу вечером помощник бухгалтера из Государственного банка, который провожал домой даму, был убит на углу Полтавской и Нагорной. На них напали двое мужчин, и пока (бухгалтер) защищал даму от напавшего на нее, другой мерзавец выстрелил в него, и тот упал, смертельно раненный. "

События, происходившие на Дальнем Востоке, мелькали как в синематографе. Город занимали то интервенты, то красные, то белые. До 1922 года здесь сменилось более десятка правительств.

В январе 1918 года на рейде в бухте Золотой Рог встали японские крейсер "Ивами", броненосец "Асахи" и британский эсминец "Саффолк". Ходили слухи, что они ждут подходящего повода, чтобы высадить свой десант. 4 апреля в городе произошло, по выражению госпожи Прей, "нечто ужасное".

4 апреля 1918 года. ". Город сильно взбудоражен, что вполне естественно. Вооруженные русские вошли в представительство в Маркеловском переулке и стали стрелять в трех японцев и одного китайца: двое убиты, другие двое лежат без сознания. Один из них написал на стене собственной кровью, что это сделали русские, но не сказал, сколько их было".

Речь в письме о нападении неизвестных на владивостокское отделение японской фирмы "Исидо Сёкай", занимавшейся поставкой автомобилей. Виновных так и не нашли, но по одной из версий, это была провокация, устроенная японской контрразведкой. Это косвенно подтверждается тем, что незамедлительно на берег высадились японские и английские матросы - якобы для защиты мирных граждан и обеспечения правопорядка.

5 апреля 1918 года. "Мы видели только самый конец (японской) выгрузки - всего-навсего боеприпасы, ибо основная часть солдат высадилась или начала высаживаться в 6 часов утра. В половине третьего (пополудни) около 200 британских моряков высадились с "Саффолка". "

Так было положено начало интервенции. По разным данным, к октябрю 1918 года в Приморье, Приамурье и Забайкалье численность иностранных войск составляла от 100 до 150 тысяч человек. Самым многочисленным - более 70 тысяч, был японский контингент, около 10 тысяч насчитывал американский. Как считал Колчак, интервенция. "закончится оккупацией и захватом нашего Дальнего Востока в чужие руки".

"Чехи выставили штыки. "

К лету 1918 года во Владивостоке собралось до 15 тысяч чехословаков, ждавших отправки в Европу. Пароходов все не было. 29 июня чехи совершили переворот, арестовав почти весь состав исполкома Владивостокского Совета.

2 июля 1918 года. "Никогда за все годы, что я прожила во Владивостоке, я не видела его таким счастливым: порочный круг, который красные возводили вокруг него, был разорван. В субботу утром (29.06), когда Тед и г-н Кравцов ехали в Государственный банк, они увидели чехов, выстроившихся в ряд перед губернаторским домом, теперь перед гнездом Советов, и они дали Советам всего полчаса, чтобы выйти. Это было в десять. В двадцать минут одиннадцатого чехи выставили штыки, и Советы вылезли чуть ли не на своих грязных коленях. "

В июле 1918 года страны Антанты объявили, что берут Владивосток под международный контроль. В августе в город прибыли британские, американские, французские, японские и даже китайские интервенты. Красные отступили из города, война перешла в стадию партизанской.

Элеонора в это время работала в "Хижине" - как сейчас сказали бы, клубе, где проводили свободное время солдаты.

9 ноября 1918 года. "За исключением Парижа, Владивосток в данное время - это, вероятно, самое интересное место на свете, а "Хижина", по-моему, самое интересное в нем место, ибо тут можно увидеть все сразу: наших великолепных высоких ребят в хаки ("нашими ребятами" и "нашими мальчиками" американка Элеонора, естественно, называла американских солдат. - Авт.), британцев, канадцев, чехов, итальянцев, французов и пр. Я люблю их всех и делаю все возможное, чтобы завязать с ними разговор. Заходят французские матросы с "Керсена" в своей морской униформе и бескозырках с огромным помпоном из красного шелка, и я беседую с ними, стараясь как можно лучше говорить на французском, полученном в средней школе Шрейт-Фоллса. Кроме того, в открытые двери "Хижины" мы часто видим пленных немцев, австрийцев и турок, которых ведут на работы партиями под эскортом наших ребят. Какие же мы счастливчики, что здесь, во Владивостоке, вокруг нас так много интересного!"

Но всего через 9 дней тон Элеоноры изменился.

18 ноября 1918 года. Почти повсюду вокруг вокзала и вдоль причала лежат тела, и мокрый снег, который выпал вчера, делает все еще более мрачным. Мне так жалко юнкеров, погибших на вокзале, - так много, много молодых жизней было принесено в жертву с начала этой ужасной войны, что просто удивительно, что кто-то из храбрейших еще остался в живых. "

Это - о погибших во время попытки антиколчаковского переворота, которую предпринял чешский генерал Радола Гайда. Он намеревался поставить во Владивостоке свое правительство, которое способствовало бы скорейшей отправке чехов в Европу. Попытка не удалась, погибло почти 300 человек, было взято в плен несколько тысяч человек, в том числе и мятежный генерал.

"Ребята вне себя от радости. "

7 декабря 1919 года. "Тед пришел домой и принес приглашение на концерт у чехов. я никогда не слышала такой чудесной музыки - и никогда не мечтала услышать. В оркестре более 80 музыкантов, а руководит им композитор (Рудольф) Карел. Они только что приехали с запада, и даже представить себе не можешь, как они играли. Мы вышли из этого старого грязного театра, чтобы попасть в мир, белый от невероятно мягкого искрящегося снега, - прекрасного как музыка, - с бледной луною, как раз показавшейся из-за облаков. . Это был пятый или шестой концерт, который чехи дали за последние полтора года, так как оркестры один за другим оказываются здесь со своими полками, ибо все (музыканты) - солдаты. Это роскошь, о которой Владивосток не имеет права даже мечтать, ибо многие исполнители из оперных театров Вены, Будапешта и Праги. Билеты не продаются, а выдаются вместе с приглашениями, так что дело вовсе не в деньгах, таким прекрасным способом чехи выражают благодарность союзникам за то, что те сделали для них. "

26 декабря 1919 года. ". Я должна прояснить, что имеются серьезные трения между чехами и союзниками, с одной стороны и русскими - с другой. Русские в эти дни пребывают на грани крайней неуверенности в том, куда качнется маятник, и многие из них испытывают чувство раздражения из-за отступничества союзников. Чехи же раздражены. Ибо они сделали здесь все, что могли, и, видя, что все, сулившее такие хорошие перспективы, пошло прахом, они осознают, что кровь, ими пролитая, была напрасна. "

В конце 1919 года, после поражения армии Колчака, страны Антанты стали отзывать свои войска с Дальнего Востока. В Приморье остались только японцы.

9 января 1920 года. "Пришел приказ выводить наши войска, и ребята просто вне себя от радости - так же, как и офицеры, - ибо нелегко здесь быть офицером и играть унизительную роль, когда всем очевидно, что здесь необходим холодный свинец. "

31 января 1920 года во Владивосток вошли партизаны, возглавляемые Сергеем Лазо. Созданное вскоре Приморское правительство лишило японцев формального повода для военных действий. В начале апреля, пользуясь случайной перестрелкой как поводом для новой атаки, японцы разгромили гарнизон города, арестовали, а затем убили членов Военного совета правительства - Лазо, Луцкого и Сибирцева. В Приморье снова начались бои.

Только в конце августа 1922 года начался вывод японских войск из Владивостока. 25 октября сюда вошли войска Народно-революционной армии Дальневосточной республики под командованием Иеронима Уборевича.

Совсем одна

Элеонора Прей покинула Владивосток в 1930 году, после того как была закрыта компания "Кунст и Альберс", где она работала машинисткой. К тому времени женщина осталась одна - в 1923 году умер Тед, еще раньше Чарльз, а Сара вместе с дочерью Преев давно перебралась в Шанхай, где девочка училась в американской школе. К ним и отправилась Элеонора. Когда Китай был оккупирован японцами, она с внучками попала в лагерь для военнопленных, а после была депортирована на родину. Умерла в 1954 году в Вашингтоне, прожив больше 80 лет.

"Вряд ли кто-то любит это неухоженное место так, как я. Все смеются надо мной, а я ничего не могу с собой поделать. Одна только мысль, что можно жить где-то, где я не буду видеть эту голубую бухту и два залива, приводит меня в ужас". Элеонора Прей, Владивосток. 1927 год.

Почти век спустя на главной улице приморской столицы ей установят памятник, а выдержки из ее дневников и писем лягут в основу книги "Письма из Владивостока".