Иногда старшие просят: «Мам, а расскажи, как мы появились?»

На самом деле прямых вопросов – «откуда?» – мне пока не поступало. Тем не менее, всё чаще в нашей семье звучат такие: «Мама, а у тебя уже есть в животе малыш?», «А когда нас станет больше?»

Со стороны может подуматься, что я или снова того, или ведутся при детях разговоры касаемо планирования: ведь нет дыма без огня, откуда в их головах такие мысли?

Но я вас разочарую, ни то, ни другое. Специфика разницы в возрасте, я думаю. Ведь Миша (5 лет) помнит меня беременную и Лерой, и Андреем. И в отличие от двухлетней Леры, которая намедни после просмотра свадебных фотографий горько рыдала, разрываясь между обидой, что её не взяли на такой красивый праздник и желанием оказаться в эпицентре событий на главных ролях (то жалобно вопрошая: «А где тут я?», то яростно требуя «свабадя патье и фату!»), Миша уже понимает, что они с ребятками были не всегда.

Иногда старшие просят: «Мам, а расскажи, как мы появились?»

Я думаю, не стоит перегружать детей подробной информацией, которую они в силу возраста просто не сумеют пока осмыслить и адекватно воспринять, поэтому не рассказываю физиологично о дне зачатия – но пока моих этот момент и не сильно заботит, а как начнёт, думаю, сумею подобрать целомудренные формулировки. Сейчас я рассказываю о хронологии событий, о чувствах, о важных мелочах. О том, как они росли в животике, как я носила, оберегала, как ждала встречи. Сегодня мы как раз долго и обстоятельно вместо сказки на ночь говорили о том, как каждый из них появился на свет, вспоминали и время раннего младенчества. К ак и во все прошлые разы, я рассказывала о том, что дети появляются от большой любви: когда её так много, что она уже не умещается в двоих. И вы знаете, я не соврала. Мы, действительно, с мужем в какой-то момент оба начинали остро ощущать нехватку… «Чего?» – спросите вы. Не «чего», а «кого». Миши. Серёжи. Леры. Андрея. И это чувство нехватки тоже зреет и вынашивается, прежде, чем становится осязаемым и формулируемым. Прежде, чем захлестнёт настолько, чтобы пересмотреть бюджет, внести коррективы и уже довериться этому чувству, назвав его планированием. Ни разу не пожалела, что доверилась.

Начинаю с воспоминания о венчании, как обменивались с папой кольцами и давали обещание всегда быть вместе и поддерживать друг друга. Как со священником вместе просили в молитве для нас любви, мудрости и самых хороших деток! Самые хорошие детки на этом месте всегда улыбаются.

Я рассказываю о том, какие они были сперва маленькие, с рисинку, с горошину, с ягодку, с креветку, с конфетку, с ладошку и так далее. Под общее веселье визуализирую продуктами. Миша достаёт своего любимого робота и спрашивает – «И такой я тоже был?» Серёжа, хихикая, несёт банан: «А я? И вот такого размера тоже?»

Лера тащит Андрюшку. Объясняю, дескать, а вот нет, до такого размера не вырастают в животе детки, иначе живот был бы вот таких нереальных габаритов: тут я усаживаю Андрея на колени и прикрываю его полами халатика. Переглядываются и хохочут.

Рассказываю про то, как им было сначала просторно таким маленьким плавать внутри меня, а потом по мере роста становилось всё теснее. Как я чувствовала первые шевеления. Как Серёжа, например, днём спал, а ночью ворочался и дрыгал ногами, мешая мне спать, и затихал только, когда я на живот надевала наушники с классической музыкой! Как Миша всегда икал, если я излишне налегала на сладкое (вроде как, околоплодные воды приобретают привкус того, что ела мама, и детки, напробовавшись, икают), а Лера всегда чётко определяла, когда живота касалась моя рука, а когда папина, и застенчиво затихала под его рукой.

Рассказываю, как ехали в роддом на скорой, и что доктор помог выбраться на свет. Что все они были соединены пуповиной с мамой, словно проводочком. Подзаряжались и питались по нему от меня, и теперь на его месте вот этот смешной пупочек остался. Как потом измеряли рост-вес новорождённым, а они кричали возмущённо на всю палату, как хотели скорее вернуться к маме и мгновенно затихали в моих руках, разглядывая моё лицо. Рассказываю, как торжественно выписывались в тёплом одеялке с бантом, как подарок, как великая драгоценность. Как папа сначала один, а последующие разы со старшими детками встречал нас с цветами в холле. Дети уже наизусть знают, но каждый раз просят повторить ту историю, как папа забыл мою обувь, и я ехала после выписки с Андреем в платье и тапочках. Как приехали домой, как страшно было впервые купать первенца, как скрупулёзно измеряли температуру воды термометром.

Всегда подчёркиваю, как мы радовались, что у нас родился именно мальчик (или девочка), как придумывали имя или же сразу отметали придуманное прежде, чётко и единогласно вдруг понимая, что это не никакой не Саша, например, а Серёжка, ну конечно Серёжка, ну а кто же ещё!? Тут вообще без вариантов! Свеча горит ровно, неярко, но по отблеску пламени я угадываю очертания Серёжиных щёчек. Он широко улыбается.

Все детки на таких моментах сидят счастливые и загадочно-мечтательные. Малыши мои. Любому человеку важно ощущать себя любимым и важным. А деткам такие эмоциональные заряды дают особую защиту и уют. Они чувствуют себя нужными, волшебными, особенными. Долгожданными. А мне всё это позволяет замедлить свой вечный бег, остановиться и взглянуть на них немножко иначе. Без суеты и обыденности, без усталости и раздражительности, без контекста нынешнего и всех прежде прожитых дней. И почувствовать вдруг, как разворачивается в груди что-то нежное, трепетное и мерцающее, что-то такое животворящее, что расцветало во мне в каждую из этих четырех неповторимых и единственных моих беременностей. Я не оговорилась, я чувствую их именно так, каждую их четырёх – как единственную в своём роде.

Смотрю внутренним взором куда-то вглубь и вижу маленькую себя, искреннюю и добрую, трепетную и открытую миру и всем его чудесам, без налёта взрослости, без условностей. Такую же, как они все сейчас. И чувствую, как они важны для меня, как нужны, какое это счастье, и вместе с тем, какая ответственность! Но не тяжёлая, а, наоборот, мотивирующая. И какой постоянный незримый диалог идёт у нас с ними, непрестанный энергообмен. Как очищается душа от грязи: от самолюбия, от гордыни, от лени. И складывается этот сложный многогранный 3 D пазл в ощущение единства и соборности.

Комната будто становится крошечной: места много, а мы сидим тесно-тесно прижавшись друг к другу у этой догорающей свечи. И эти ощущения переполняют меня, задевают все правильные струнки. Осень, да. Но у меня есть ОНИ, а с ними во мне – непобедимое лето.