Саша Кладбисче. Годовщине украинских событий посвящается..(. )
Да сбегутся все нытики, и знатоки, и критики, У проплаченных ботов случится пускай аврал. Я когда-то сказал, что не буду писать о политике – Я соврал.
А ведь скоро уже будет год, без десятка дней: Вечеринка нон-стоп, песня пламени или льда. Правда, я бы хотел никогда не писать о ней. Никогда.
Но сейчас напишу, чтобы точки чуть-чуть над i. Вы читаете это, правда, друзья мои? Или те, что со мной много лет на короткой ноге, а? Или те, что немного попутали берега? От политики – если еще и с приставкой «гео» – Можно очень легко перебраться в разряд врага.
- 4 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Благослови, Господь, моих врагов. Саша Кладбисче
Благослови, Господь, моих врагов, особо тех, с кем мы одной породы. Багровы реки, не нащупать брода, И не видать границ и берегов,
Слепая ярость, призрачная мгла. Мы словно два подранка в волчьей яме. Возможно, мы могли бы быть друзьями, Когда иначе карта бы легла.
Но все слова и «если» – мимо кассы, И плод раздора слишком долго спел. По ненависти дали мастер-классы, И я сходил – но я не преуспел –
Ни ярости, ни злобы, ничего. И это изнутри терзает, душит, И этот стих – я знаю – малодушен, И мне по правде стыдно за него,
И сколько наших верило, сражалось, И пало, и должно быть отмщено, А я, дурак, испытываю жалость К врагам своим заклятым все равно:
Во всей абсурдной этой круговерти мы с ними одинаково крепки В вопросах веры.
А в вопросе смерти, Молюсь: пускай не от моей руки.
- 3 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Ты
Дневник
Разные в людях пылают огни. В этом – гнилушка, что тлеет в тени, Этот – как будто взрывается мина, Та – словно мягкий уют у камина,
Эта – пожар ненасытный лесной, Этот – костёр на закате весной. Искра кресала и пламень свечи, Луч, прорезающий небо в ночи,
Светоч, пожарище, пироманьяк, Фейский фонарь, путеводный маяк, Пламя в горниле царя-под-горой, Джек-огонёк на трясине сырой,
Вечный огонь среди мраморных плит, Этот согреет – тот испепелит!
Ты – мой камин, и пожар, и костёр, Звёздный покров надо мной распростер. В черной холодной немой глубине Свет для кого-то зажженный в окне,
Солнечный зайчик, святая свеча, Камень, нагретый до горяча, Луч, что указывал путь кораблю…
Знаешь, как сильно тебя я люблю?
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Как выразить. Саша Кладбисче (здорово!)
Дневник
У вихорі думок напівпрозорих Плету зі слів непевну мережý – Тонкіш за павутиння, вище зорі, Таке ламке. Не знаю, як скажу –
Как выразить словами краски мира, И запах моря, и изгибы гор? I cannot find the words to say! Oh, dear, Querido, mi gattina, mi amor!
Узнать бы слов нежнее, чище, лучше Везде – от США до двух Корей… Zusammen werden wir… Te quiero mucho… Но нет их на страницах словарей –
Избиты звуки, и слова не нóвы, И фразы до банального пусты.
На світі не існує тої мови, Щоб розказати, що для мене – ти…
- 4 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Братья. Саша Кладбисче
Дневник
Смотрит братишка на брата через прицел:
- Шёл бы ты, брат, отсюда, покуда цел. Дура война. Помнишь, прадед был под Сталинградом, и Фрица давил. Как мне память его предать? Вы нас с позиций всё утро мочили «градами», Просто мы все – не люди для вас, видать.
Как вы нас – быдло, и ватники колорадские? И с самолётов по городу… Не простим. Знаешь, я сжёг в себе, братец, все чувства братские, Этот процесс – он как выстрел, необратим.
- Дура война. Знаешь, брат, были б сами рады мы Не воевать, а на реку пойти – июль! Вы нас с позиций всё утро мочили «градами», И разрывало воздух от ваших пуль. Вы нас клеймили уродами и фашистами, Срок приговор-исполнение – полчаса…
Падают оба в траву – лапами пушистыми Тянутся одуванчики в небеса.
В этой войне каждый правым считается вроде, ну? Если очистить от телека нечистот – Этот и этот пошли воевать за Родину, Значит, они не отступят – ни тот, ни тот. Синее небо июля стрижами вышито, Стелется трассер разорванной бахромой.
Только вернитесь живыми, вы оба, слышите? Просто вернитесь живыми скорей домой.
- 3 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Спасибо, Господи. Саша Кладбисче
Дневник
Спасибо, Господи, за зиму, И за прошедшую весну. За то, что я невыносимо Вдруг полюбил свою страну.
За то, что близкие живые. За то, что в этой смуте всей По-настоящему впервые Я стал ценить своих друзей.
За дни, когда святая вера Из безнадёжности росла, За сеющих добро без меры Среди жестокости и зла.
За то, что лживые пророки Победы не смогли достичь, И – пусть за страшные – уроки, Что посильнее всяких притч.
За тех, кто выстоял, рискуя, Ни капли не прося взамен. Спасибо, Боже, что живу я Во время страшных перемен!
От благодарного куплета В куплет надежды перейду: Ведь я надеюсь – будет лето, (Ну, хоть в каком-нибудь году)
И заблестят на солнце крыши, И будет ласковым закат, И зацветут цветы в покрышках Уже ненужных баррикад.
И снова мирной будет площадь И ярок звездный свет над ней, И будет всё светлей и проще, И ночь без зарева огней,
Рассвет, каштаны, Прорезная, И в сквере песня соловья…
А будем живы ли – не знаю. Всё воля, Господи, твоя.
- 4 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Во всем маразме этом и абсурде. Саша Кладбисче
Дневник
Во всём маразме этом и абсурде, Который здравым смыслом не оспоришь, В готовых сухпайках и взрывпакетах, И в новостях кто-на-кого-напал, Меня одно реально беспокоит – Что мой московский закадычный кореш Не может в гости до меня доехать, Послушать мои байки про Непал.
Что если завтра превратимся в пепел, Который кто-то просто ссыплет в урну, И по моей бессмысленной рассаде Под окнами проедет чей-то танк, Я не успею рассказать Антохе Как стелется туман на Аннапурну, И как в апреле расцветают склоны, И как хорош нетронутый Мустанг.
- 2 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Непал. Саша Кладбисче (а страничку-то его прикрыли. вот вам и цензура в действии. )
Дневник
Внизу нам нет щита от бурь и шквалов, От собственных грызущихся шакалов, От танцев на недружеских гробах, Показать полностью.. От брани и от пены на губах; И кровь – свою, чужую – мы пускаем По кровостокам чьих-то там гордынь.
…Но здесь не слышно выкриков орды, И здесь есть свет, и он неиссякаем, Туман по склону стелется, белёс. Цветных флажков с молитвой миллионы, Ом мани падме хум, и чай соленый – Тибетский чай из масла и из слёз. И я остаться среди гор готов, Где чистоты святая оборона – Цветущие моря рододендрона.
Развей мой прах среди его цветов.
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Самый большой страх (восхитительно, как всегда!)
Дневник
Много вещей на земле вызывают страх – Ужас до дрожи в ногах и сведенных скул: Вот, например, потеряться в ночных горах, Встретить в лесу волков, а в морях – акул, Или же детский мизинец найти в колбасе, Забыть документы в поезде на югах, ПеребегАть восемь полос шоссе, Прыгнуть с моста с веревкою на ногах, Сесть за чужое дело на восемь лет, В трубку мобильного дышащий аноним…
Но знаешь, все страхи и фобии на земле Даже и близко не падали с тем, одним, Самым безумным, неистовым. Теребя Пальцами нервными пряди своих волос, Я каждый день боюсь потерять тебя. Очень боюсь, до кровавых соплей и слез.
Не говори, мол, совсем я поехал, ишь, Драму на ровном месте развел, больной! Знаешь, порой ночами, когда ты спишь, Я в темноте лежу за твоей спиной, Слушаю, как ты – дышишь? Гляжу в потолок. Думаю, что рассветает, пожалуй, в пять.
А ты вдруг как дернешься, словно ударил ток, Пару секунд не дышишь – и вот, опять…
Я прочитал, что это бывает с теми, Чей мозг вдруг решил, что тело уже мертво – И шлет свой сигнал, импульс из центра в темени, Чтобы таким пинком запустить его. И вот, ты вздыхаешь во сне, так жалея, верно, Что не удалось добраться опять до рая.
Но только, ты знаешь, пусть я эгоист, наверно, А ты все равно живи и не умирай. А?
- 2 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Ты будешь любить.
Дневник
Ты смотришь. А я в этом кожаном чёрном кресле, Скребу подлокотник. Зрачки мои широки. Скажи мне одно – А ты будешь любить меня, если я с этого дня ни одной не смогу строки?
И счетчик стучит, и дозиметра ноет зуммер, И плавают стены, сквозь щели смолой сочась.
Ты будешь любить, если я, предположим, умер, И мертвый тебе это всё говорю сейчас?
Ты будешь любить, когда взвоет за дверью стая, Когда Рубикон запретит перейти сенат? Когда ты почуешь, что я начинаю таять, И что выхожу из системы координат?
Когда целый мир, свои острые зубы скаля, Вонзит в меня сотни наполненных ядом жал? Ты будешь любить? Так, Как Шиву любила Кали, танцуя на нём, когда он не дыша лежал? Ты будешь.
Так знай, что поставленный на колени, В любой темноте, в безысходности или тлене, На дне, под землей, в самой страшной морской глуби Когда я останусь, оплёван, забыт, покинут, Когда все вселенные разом возьмут и сгинут – Мне дела не будет!
Ты только меня люби.
- 2 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Свети! (написано неделю назад. Браво!)
Дневник
Очень сложно идти одному вопреки судьбе. И один светлячок едва виден сам по себе – Среди веток мерцает, как маленькая звезда. Раздавить его просто – никто не заметит, да, И погаснет фонарик, и ветка теперь пуста, Показать полностью.. И улыбкой стозубой оскалилась темнота, Злобно зыркая из-под черных своих очков.
Но когда собирается тысяча светлячков, Загорается вместе – и вместе горит сильней, Нервно пятится темень, и страх отступает с ней. Твои кости – из звезд, их огонь темноту прогнал: Так свети!
Потому что тысяча ждет сигнал.
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Старое, про любовь.
Дневник
Его лицо – что древняя камея, А поцелуй – на лбу моем печать. Его шаги легки, но я умею Из тысячи шагов их различать. Свет станет тьмой, а небо станет адом, Падут столпы, восстанет бесов рать, А он придет – и просто встанет рядом, И мне не страшно будет умирать.
Вы, кто хоть раз от смерти не воскресли, Вам не понять, к чему я все веду. Он вытрет слезы, буду плакать если, И он поднимет, если упаду, Собой закроет спину в пьяной драке.
Я знаю все. Ну, кроме одного – Как смог он вереск вырастить и маки на пепелище сердца моего?
- 2 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Броня
Дневник
Прочный панцирь давно Я себе из металла сковал: Из железа решимости, И безразличия сплава. Он легко отразит И подколок, и зависти вал. Оловянная стойкость солдата: Печальная слава. И нагрудник блестит, и наплечники дивно крепки. И ничто не пробьет, и ничто панцирь мой не разрежет. Только жаль, сквозь него все труднее проходят стихи Да и песни, когда я в доспехе Рождаются реже.
- 2 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Jedem das seine. ( невероятно. )
Дневник
Муттер и Фатер гордятся Отто. Рост за два метра, глаза как сталь, Тело, осанка, манеры - что ты, впору сниматься у Риффеншталь. Он побеждает на скачках конских, Вагнера темы поет на бис, Даже стреляет по-македонски. Белая бестия, as it is.
Но каждую ночь из тумана глядя черными дырами мертвых глаз Отто является фройлян Надя в платье сатиновом.
Был приказ - Каждый изловленный партизайне должен висеть на суку. И вот, Отто с улыбкой "Jedem das seine" пойманных русских к допросу ждет. В двери Надежду впихнули грубо. Отто глядит на нее свысока. Наде семнадцать, разбиты губы, кровь на сатине, в глазах тоска. Делу, увы, не помочь слезами. Слышно - солдаты копают рвы. Отто вздыхает - йедем дас зайне. Милая фройлян, мне жаль, увы.
Вдруг исчезает тоска во взгляде, зал погрузился на миг во тьму. Прыгнув, на Отто повисла Надя, в ухо гадюкой шипит ему: "Что, офицер, не боишься мести? Нынче я стану твоей судьбой. Мы теперь будем цузаммен, вместе. Слышишь? Отныне навек с тобой."
Надю за волосы тащат к вязу, в бабушкин, с детства знакомый, двор, Где ожидает, к суку привязан, быстрый веревочный приговор. "Шнапсу бы. Водки бы. Не иначе - стопку с товарищем вечерком". Отто стирает рукой дрожащей Надину кровь со щеки платком.
Водка ли, шнапс ли, исповедальня – все бесполезно. Опять в ночи Надя из курской деревни дальней смотрит на Отто, а он молчит. Наденька шепчет "Jedem das seine!". Отто хрипит, воздух ловит ртом. Дойче овчарка глядит на хозяина, длинным виляет, скуля, хвостом. Был же приказ и была задача. Йедем дас зайне. В окне рассвет. Надя уходит. А Отто плачет Семьдесят долгих кошмарных лет.
- 3 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Зачем тебе в лес? (здорово. )
Дневник
Зачем тебе в лес? Только в городе все знакомо. Конечно, набили бетон и асфальт оскому, Но в целом-то ты привык: и толпа, и смог, Метро, шопинг-мол, бизнес-ланчи и сплит-системы, Работа, кредит… Извини, ухожу от темы – я просто о том, что без них ты б уже не смог.
Зачем тебе в лес? Там порядки совсем другие. Там будут не в счет твои гаджеты дорогие, Ведь в чаще иной не поможет и GPS. В дупле нет вайфая, в норе недоступен сервер. Признайся, ты даже не сможешь понять, где север, Ты там пропадешь. Может, все же, не стоит в лес?
Там ямы, капканы, медведи, там волк, волчица. Туда – разве что с обрезом наперевес. А ежели ты не пойдешь – тогда не случится С тобой ничего. Ничего с тобой не случится.
Ты слышишь? С тобой НИЧЕГО ВООБЩЕ не случится.
Поэтому, знаешь, Беги, пока можешь, В Лес.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Любовь. (дарю это стихотворение всем женщинам в канун 8 Марта. Счастья вам всем, улыбок, цветов, любви и вечной весны в душе. )
Дневник
Ты, чья душа не может быть фальшива, Ты – луч, мой освещающий подвал. Тобою танцевал однажды Шива, Христос тобою раны врачевал. И от звезды твоей благословенной Великий свет сияет надо мной. Ведь будет день, и в темноте вселенной Однажды растворится шар земной. Исчезнут пики гор остроконечных, Моря, пустыни, берега реки.
И только ты останешься навечно, Любому злу и смерти вопреки.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Свет в конце тоннеля.
Дневник
Нам снова сказали дяди, что жить много лучше стало. А мы поворчали «врут же!» – на этом, похоже, всё. Мы стали ленивым быдлом, мы предали идеалы, И разве что кровь да порох от этого нас спасет.
Пока на столе есть водка, кусок колбасы дешевой, И голые тёти в клипах на сайтах и на ТВ – Нам вроде как и не надо ни светлого, ни большого, Ленивы рефлексы, тумблер не щелкает в голове.
Но помни, что враг не дремлет, плетя потихоньку сети – От Мэнсона или Муна до разных вконтакте.ру. И сходят с ума хозяйки, и следом тупеют дети, Внутри/черепной коллайдер в мозгах создает дыру.
И ходят торчки парадом и всякие пидорасы, Беднеет мораль, и пошлость культуру свела на нет. И скоро вся эта гадость дойдет до критичной массы, Тогда всё дерьмо наружу польется в один момент.
И если я хоть на йоту поэтом могу считаться – (А главная роль поэта – пророком в отчизне стать), То вот что скажу: несладко нам с вами придется, братцы, Когда час большой расплаты настанет у нас опять.
Хотя… мне не быть пророком – и так уже очевидно: Количество злого бреда последний рубеж прошло. А хуже всего – не знаю, за что мне не будет стыдно, За что умереть не жалко, где в мире добро и зло;
Кому можно просто – верить, кто дал бы сил разобраться, Покрасить все черно-белым, всю нечисть – под нож и в склеп. Мне даже уже не страшно, мне просто обидно, братцы, Нет света в конце тоннеля. А может, я просто слеп.
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Печаль Кота.
Дневник
Кот залез на окно. Смотрит вдаль он со взглядом странным, Словно видит внизу не стройку, пустырь и грязь, А огромное море… Кот хочет стать капитаном: Бороздить океаны, со штормом седым борясь.
Он в команду б набрал не крыс из канавы сточной – Только самых проверенных, лучших морских котов. Чтоб на каждое «мяу!» говорили ему «так точно!», И к девятому валу чтоб каждый бы был готов…
Кот бы трубку курил, и ходил по морям неблизким, Знал бы карты, значения все широты-долготы. Свою шхуну назвал бы… скажем, «Морская сосиска», И его б уважали и слушались все коты!
И однажды они б из-за дальних морей вернулись, Капитан бы прослыл героем котов навек…
Но под окнами только серость осенних улиц.
И стекает слеза из-под серых кошачьих век.
- 2 Запись понравилась
- 2 Процитировали
- 0 Сохранили
- 2Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Рецензия на «Украина зажигает свечи» (Елизаветта Ерофеева). (Тот случай, когда рецензия оказалась гораздо сильнее оригинала.. Браво!)
Дневник
*** Когда рискуешь каждую минуту Згубити розум и сойти с ума, Нас називають «банда майданутих», «Бендеровцы», «фашисты» и «чума».
Но может быть… Не хочешь ли узнать-ка, (уверен, ты не знал, что это так), Що «вуйко» означає «рідний дядько». А мамы брат – тебе он разве враг?
Подумай, що заховане у слові! Тогда добра настанет перевес. Галичина – земля краси й любові, А вовсе не «дивизия SS».
Шахтер – герой труда и работяга, А не «донецьке бидло із совка». И подвиг есть – і також є звитяга. Тримай-но руку! – Вот моя рука!
Я знаю – час настане, и тогда В краю родном, у рідному у краю, Перетнемо ту прокляту межу.
Героям слава! – не перекладаю. Героям – слава. Не перевожу.
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Tremor.
Дневник
Дурнеет голова От запаха бензина, И трасса, словно нить: Когда вперед рвану, Порвется. Чуть жива Паленая резина – Давно пора сменить Покрышки и страну. Один на двадцать пять, мы выжили в Ливане, потом курили бханг в борделях Сомали. Я все спустил опять в очередной нирване /в любой другой дыре неправедной земли/. Знай, что не мочит нас, то делает сильнее. Малым я видел жизнь без края и конца, а позже смерть не раз – но разминулся с нею /ты, говорила мать, везунчик – весь в отца/.
А ты мне говоришь, что все мы станем чище, что мог стрелять не я, а кто-нибудь другой. Что здесь, на небесах, такая красотища. Ты погоди, чувак, я скоро за тобой.
- 2 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Иван Постоянный, ефрейтор войска Божьего. (как актуально и как гениально. Надо просто оставаться Человеком. несмотря ни на что. ))
Дневник
Иван Постоянный, ефрейтор войска Божьего
- 4 Запись понравилась
- 3 Процитировали
- 0 Сохранили
- 3Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. О людях и собаках.
Дневник
Не каждый породистый знак зодиака Судьбу вам предскажет и выпишет чек.
Один мой знакомый – немного собака (хоть с первого взгляда – совсем человек). Я видел недавно – по улице серой он шел, озираясь, как будто злодей; в глазах с недобитой собачею верой касательно дружбы собак и людей.
Мы сели на лавочке обледенелой, Чадил поездами февральский вокзал. Мы выпили с ним по стаканчику белой, И друг мой, собака, мне тихо сказал: – Я крест бы поставил на мире на этом С безликой толпой, свой утратившей ум. Но знаешь, есть девочка с иммунитетом, чью кровь не испортил назойливый шум. Она не боится дорожного знака, чужих голосов, отражений зеркал. Она – это то, – говорит мне собака, – что я среди улиц безумных искал. А я ведь просветов не ждал и подачек от немилосердной клыкастой судьбы. Но видно, что есть свой Господь у собачек, И он отвечает на наши мольбы.
Колесами поезд размеренно стукал, В туман уходила путей полоса.
Я видел в толпе обезличенных кукол Ее необычного цвета глаза. Она шла маршрутом, что мне был неведом, И, кажется, книгу держала в руке.
И друг мой, собака, пошел за ней следом На тонком, невидимом нам, поводке.
- 2 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Год.
Дневник
Из люков пар, ресницы в инеи, Горит заря. От октября прошел по линии До октября. Качаюсь в мире, словно маятник. Кричать охрип. Моя судьба напоминает мне кислотный трип.
Я недоваренная кашица легенд и саг, и пепел снегом белым кажется на волосах. Сверкает луч за краем осени, с собой маня…
И в рифмах по Cети разбросаны Куски меня.
- 3 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Игрушечный Герой
Дневник
Я маленький игрушечный солдат: В войну опять по выходным играю, Стреляю, понарошку умираю, Игрушечный сжимая автомат.
Я маленький игрушечный пират – В татуировках и в вещах дурацких, Качаю файлы с торрентов пиратских, Пью черный ром, бываю часто пьян, Раз в год, не чаще, вижу океан,
Сокровищ карты нету – чистый лист… Я маленький игрушечный фашист: Кричу о чистоте арийских наций, Но ежели поглубже разобраться, То кто из нас, на самом деле, чист?
Я маленький игрушечный поэт – Пишу стихи в игрушечном журнале Про жуть моих игрушечных реалий И про войну, которой тоже нет, Про бытие – во сне и наяву – В стране, где понарошку, год от года Дурная власть играется с народом, Где не по-настоящему живу.
Я весь такой игрушечный! Зато Себя не дал реальности калечить. Кто ты такой, чтоб мне противоречить, Большое Настоящее Ничто? Пускай бывает нелегко порой, Пускай мои стихи сойдут за бредни.
Зато в своей игрушечной легенде, Я Настоящий маленький Герой.
- 2 Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Саша Кладбисче. Френсис. (до слез. )
Дневник
Френсису несколько лет за двадцать, он симпатичен и вечно пьян. Любит с иголочки одеваться, жаждет уехать за океан. Френсис не знает ни в чем границы: девочки, покер и алкоголь… Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль. Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак. Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!
Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал». Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой». Дав обещание старой маме письма писать много-много лет, Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет. Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя. Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя. За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо. Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем». Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда. Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель. Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»! На берегу океана волны ловят текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной. Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце. Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива. В сумке несет почтальон исправно от никого никому слова.