Хоть святых выноси: как в Калининграде отпраздновали Хеллоуин

На Хеллоуин я не наряжалась лет восемь, поэтому, вспомнив, что тогда в почёте были вампиры, висельники, мёртвые невесты, черти и ведьмы, решила, что в этот раз буду пандой. Точнее, я хотела быть в костюме животного, а друзья нашли для меня комбинезон панды на пуговках, с капюшоном, на котором была вышита вполне обаятельная медвежья морда, и с очаровательным хвостиком на белоснежной заднице. Коллеги, правда, сделали замечание: «Артамонова, мы идём не на детский утренник, а на Хеллоуин», — поэтому пришлось пустить в ход грим.

«Смотрите, панда идёт!», — радовались мне на улицах прохожие. Пара молодых людей в национальных костюмах рабочих узбеков на пешеходном переходе смотрела на панду очень заинтересованно, ребята даже сделали пару шагов в мою сторону, но я уже начала входить в образ и зарычала. Знакомство не состоялось. Зато бабушка, продающая цветы, ласково позвала меня: «Мишка, славный, купи букетик». Я купила хризантемы в яркой обертке из сиреневой фольги, в половину двенадцатого ночи мне стало казаться, что букет — это удачный штрих ко всеобщему безумию: по цветочку из букета я раздавала всей нечисти, которую встречала на пути.

В моём сегодняшний комплекте — всего три вещи: красные пляжные шорты, кроссовки и маска актёра Дэвида Хассельхоффа. Майки на мне нет специально — чтобы внешне напоминать карикатурного героя из телесериала «Спасатели Малибу», которого Хассельхофф доблестно играл на протяжении всех .

На «Вагонку» мы приезжаем к полуночи. Тут ничего не меняется год от года. ведьма, потерявшая метлу и, соответственно, точку опоры, облила меня коктейлем, я, несмотря на то, что панды — вегетарианцы, обещала ее покусать. Практически пляску святого Витта устраивает вся карнавальная нечисть, а те, кому для танцев не хватает духу, ждут, пока Марк Борозна приготовит традиционный «вагонковский сбитень», мешая в прозрачной ёмкости, казалось бы, не сочетаемые между собой продукты разной степени крепости. В процессе приготовления не иссякают шутки про «девственниц из Балтрайона» — и, внимание! — про «девственниц из Большого Исаково».

Первый стакан «вагонковского сбитня» предлагают попробовать тоже девственнице, я понимаю, что это мой звездный час, кричу: «Это я! Я панда-девственница!», мне протягивают стакан, нечисть подбадривает и ликует, я выпиваю до дна, вытираюсь так, чтобы не потек грим, обнимаю Борозну, дарю ему хризантемы, коллеги одобрительно хлопают меня по плечу, друзья от радости дергают за хвост. Охранники на входе спрашивают: «Точно больше не вернетесь? Точно домой?» Точно. Только поехали мы не домой, а в «Универсал».

По дороге в клуб неподалёку от бывшего кинотеатра «Победа» на нашем пути возникают стражи порядка, желающие проверить документы. Не вовремя — мы же опоздаем. Я, к тому же, пытаюсь на переднем сидении ещё и штаны с себя снять, чтобы надеть хеллоуиновский костюм. Хладнокровных людей в форме, впрочем, это глупое зрелище толком не интересует. Коллега Саша на заднем сидении в костюме панды с гримом на лице, как у Пьеро в «Золотом ключике», — тоже.

На крыльце «Вагонки» — людей столько, что не протолкнуться. Такая же история и внутри. Гитлер, дьяволица, военнослужащий, Пётр I, кошка, обладатель дырки во лбу и другие обязательные костюмы, кочующие из года в год, есть тут и сегодня. Прибывших гостей встречает и настраивает на нужный лад Марк Борозна — его участие в этой роли, наверное, самая древняя из здешних традиций, дожившая до наших дней. Второй этаж клуба, к слову, сегодня будет развлекать поклонников , окончательно вытеснившей рок с праздничной сцены.

В маске мне почти ничего не видно — приходится задевать прохожих, наступать им на ноги и тут же извиняться за это. Впрочем, от лица маски Хассельхоффа извинения вряд ли звучат хоть убедительно.

Мой внешний облик привлекает к себе внимание только тогда, когда я сдаю в гардероб куртку и оказываюсь по пояс голым — до этого в мою сторону не особенно то и глядели. «Можно с тобой сфоткаться?», «От души, братан!», «Красава, вообще!» — вот список формулировок, повсюду сопровождающих меня с этого момента.

Есть реплики и более оригинальные: обладатель хоккейной маски, например, искренне советует мне дополнить образ белыми перчатками и даже готов отдать для этого свои. «Да ладно! Он поэт, что ли?», — обсуждая мою маску, хрипло кричит на ухо одна медсестра другой. В курительной комнате меня провожают несколькими ударами веником по спине.

Мало кто, правда, осознаёт, кого именно я изображаю. Не справляется с ребусом и охранник клуба, судя по всему, работающий здесь недавно. «Молодой человек, а где ваша одежда? Я вынужден вас выгнать на улицу», — заявляет секьюрити и характерно обнимает меня за плечо. До конфликта, правда, не доходит — выручает волшебное слово «журналист».

Впрочем, долго пробыть в клубе ни мне, ни Саше не удаётся — мы едем в «Универсал», смотреть, как ночь перед Днём всех святых отмечают там.

Из толпы на руках выносят девушку, потерявшую сознание. Мертвецки бледна или во всём виноват грим — не разобрать, к скорой помощи её сопровождают подруги в костюмах медсестёр и работниц морга. У машины они смешиваются с настоящим медперсоналом, и вот это выглядит жутко и страшно.

Мы гуляем вокруг клуба ещё минут пять, и, решив не ждать, пока из нас станет плохо в толпе, едем в «Platinum».

«Не давайте ему билеты в кассе, я всё равно его такого, без одежды, сюда не впущу!» — распознав во мне полуголый объект, заявляет охранник. Однако и теперь удача оказывается не на его стороне — мне снова помогает .

Первое, на что обращаешь внимание в «Platinum’е», — не на костюмы гостей, а на визуальные изменения в клубе. После плановой реконструкции большого зала теперь здесь всё светится, мерцает и сверкает — благодаря и прочим новшествам.

Вместо теперь работает курительное помещение — внушительное по своим размерам, в котором, правда, есть возможность оказаться облитым «виски-колой». По крайней мере, так случилось сегодня со мной.

Мертвецов, Петра I, «колбасёров» в перчатках в «Platinum’е», кажется, не найти. Зато есть невесты, и тигрицы.

Здешний Хеллоуин более гладкий, ровный и причёсанный по сравнению с «вагонковским» — наверху тут играют актуальный хаус, под который ноги чуть ли не сами пускаются в пляс, внизу — хитовую . Мы с Сашей танцуем и там, и там, фотографируемся с новоиспечёнными фанатами и фанатками и прощаемся с клубом.

К часу ночи начинает казаться, что в клубах на Хеллоуин мало кто хочет быть смешным: все хотят быть красивыми, страшными, красивыми и страшными одновременно, и ещё страшно страстными. Наверное, именно от этого желания появляется так много разных версий диких кошек, пираток и окровавленных медсестер, в общем, таких образов, для создания которых можно сходить в , а можно просто надеть короткую юбку с корсетом или платье с леопардовым принтом.

В «Platinum’е» на момент нашего приезда вместе с ребятами в костюмах послов Армении танцуют тигрицы. После того, как на танцполе появляемся мы, внимание послов переключается на панду, точнее, на мой хвост. Минут через пять мы отправляемся в курительную комнату, послы знакомят меня со своими друзьями: «Смотрите, кого мы привели!», спрашивают, не жарко ли мне в шкуре, и вообще, стараются вести довольно светский разговор о погоде, настроении и миссии общества «Гринпис».

В момент в комнате появляется коллега Сергей в костюме спасателя Малибу, его появлению послы не рады точно так же, как и фейсконтрольщик ранее: «Панда, держись подальше от этого типа в красных трусах, мне кажется, что ему пора в мое отделение на улице Невского», — предупреждает меня один из собеседников. «А вы что, на самом деле психиатр?» — спрашиваю его я. « да». Мы прощаемся с психиатром, еще немного танцуем, фотографируемся со всеми желающими и едем в последний клуб нашей программы, точнее, не в клуб, а в заводскую столовую.