Владимир Владимирович меняет профессию

5 ноября 1977 г. изобретатель Тимофеев грустно смотрел в потолок. Несколько минут назад его жена Зина заявила, что улетает с кинорежиссером Якиным в Гагры сниматься в новой исторической драме о войне. Яблоком раздора стала его машина времени: она опять сломалась, а на ремонт уходила вся зарплата Зины. Сам Тимофеев, ясно дело, нигде не работал, так сильно его увлекала наука. Тимофеев вспомнил, как год назад его сосед и по совместительству управдом Иван Васильевич Бунша отправился в прошлое и вернулся назад с целым букетом историй и различных неприятных заболеваний. Ульяна Андреевна заподозрила неладное, когда у него выпали все волосы, и даже хотела развестись, но что-то ее держало. Наверное, квартира в центре Москвы. Пожалуй, единственным другом, который хоть как-то поддерживал Тимофеева в его работе над машиной времени, был вор-рецидивист Жорж Милославский. Он постоянно приносил ему дефицитные радиотовары в надежде вновь вернуться в золотой или серебряный век российской истории. Неудивительно, что когда в квартире Тимофеева раздался звонок, это был Жорж. Он был в новой замшевой куртке, а в правой руке сжимал японский магнитофон «Касио». - Хэллоу, Саня! – сказал Жорж, улыбнувшись всеми своими 32 вставными зубами. - А где Зина? Тимофеев молча показал на плакат, который висел в прихожей. На этом плакате Якин сжимал в руке автомат ППШ над очень патриотичной надписью: «Великий фильм о великой войне!». - Жаль… - Милославский тут же вытащил из кармана бутылку водки. Через полчаса, когда Тимофеев уже закончил рассказывать Милославскому о парадоксе петли времени, в квартиру вломился с открытой бутылкой коньяка не менее пьяный Бунша, который с порога сразу заявил: - Меня эта лысая сволочь бросила! Что было дальше в течение часа, история умалчивает. Известно лишь одно – ровно через час и одну минуту во всем доме погас свет. Проснувшись на следующее утро, Милославский и Бунша удивленно увидели, что спят на огромной кровати. В комнате было темно, хотя краденые командорские часы Жоржа показывали 11 часов. Шатаясь, он подошел к окну и отдернул тяжелые шторы. И остолбенел… Прямо напротив окна находилась кремлевская стена. Повернувшись, Жорж увидел на стене странные электронные часы, на экране которых была написано «5 ноября 2017 г.». - …. – в один голос сказали Жорж и Бунша. - …., Тимофеев! - Коммунизм! Коммунизм! – отдышавшись, промолвил Бунша. - Капитализм! Капитализм! – ответил Жорж, показав на столик, стоявший у кровати. На нем гордо находился пакет с эмблемой «Мак-Дональдс». - Не может быть! Не может быть! – изумленно сказал Бунша, вытащив из пакета гамбургер. Откусив от него кусочек, он заплакал: - Все-таки продали! Опоздал! - Хватит плакать! – заявил Жорж, откручивая часы со стены: - Надо ноги делать, пока сюда хозяин не пришел. - Хозяин? – удивился Бунша. И только тогда он увидел висящий на стене портрет какого-то лысого человека. - Ну, прямо вылитый я! – изумился Бунша. - Ты! Ты! – поддакнул Жорж. Он подошел в двери и распахнул ее. В другой комнате он увидел сидящего за письменным столом этого лысого человека в пижаме. Он что-то диктовал другому человеку в дорогом импортном костюме, который держал в руках черную книжку и в нее тыкал своим пальцем. - … Владимир Владимирович митрополиту всея Руси шалом бьет! – сказал лысый, а другой в ответ тихо засмеялся. Тут дверь предательски скрипнула. Двое повернулись и изумленно уставились на Буншу. Тот, который держал книжку, повернулся к лысому, залепил ему пощечину и сказал: - Значит, не врали. Лысый вскочил и громко завопил: - Поменяю на Рамзана, дурень! Это же демократы! - Демократы! Демократы. - в ответ завопил человек с книжкой и начал креститься: - Живьём брать демократов. Что было дальше, недавно проснувшиеся Жорж и Бунша плохо помнили. Они куда-то бежали от этих двоих и других прибежавших на их крики людей в штатском. Потом они долго прятались в шкафу с одеждой. Потом они снова заснули… Когда они проснулись снова, то краденые электронные часы показывали 6 ноября все того же 2017 года. 6 ноября 1977 г. Тимофеев очнулся с диким похмельем. Сходив в туалет, выпив остатки вчерашнего коньяка, он заметил, что к его машине времени изолентой примотан магнитофон «Касио». Сама машина светилась и фыркала, а на счетах, которые служили регулятором темпорального искривления, значилось 5, 1,1, 2, 0, 1, 7. - Что я сделал! Отправил их в будущее! – Тимофеев тут же дернул рычаг, и вся комната скрылась в удушливом черном дыме. Стена его квартиры растворилась, и на долю секунду появилась спальня его соседа Антона Семеновича Шпака, который опускал в чемодан загранпаспорт и футболку с надписью «Шалом алейхем». Впрочем, это видение исчезло, и появилась другая спальня, в которой спал какой-то лысый человек в пижаме. Он увидел Тимофеева, достал из-под подушки пистолет и два раза в него выстрелил. К счастью, оба раза он промахнулся и попал в машину. Из нее вырвался столб пламени. В комнате, как и во всем доме, опять погас свет. Последнее, что видел Тимофеев перед тем как потерять сознание, - это был тот лысый в пижаме. «До чего же на нашего Буншу похож! Наверное, родственник!» - подумал Тимофеев, когда его ударили пистолетом по виску. Очнувшись, Тимофеев увидел перед собой лысика, который чистил пистолет. - Где «Делориан»? – спросил он. - Чье дело? – переспросил Тимофеев. - Вы, вообще кто? - Аз есмь Владимир Владимирович! – гордо ответил гость, вытянувшись во все свои 170 см. - А из какого вы года? - Ясно дело, 2017. - А, понятно. Сейчас 1977 г. Наверное, вы поменялись с Жоржем и Буншей во время темпоральной петли. - 1977 год? Коммунизм? Брежнев? Колбаса за 2.20? Включай машину, чудик, у меня третья мировая начинается, а я здесь с тобой в совдепии застрял! - Да вы не переживайте, Жорж и Бунша имеют богатый опыт темпоральных перемещений… - Тимофеев взглянул на машину, и понял, что выпушенные Владимиром Владимировичем пули пробили магнитофон «Касио». - Эмм… Через час откроется магазин радиотоваров, куплю транзисторы и верну вас обратно. Никто и не заметит. - Через час? А что я это час делать буду? Здесь по телеку только «Сельский час» и прочую чушь показывают! – ответил гость, размахивая пистолетом. «Он так меня точно застрелит!» - испугался Тимофеев, и тут у него в голове возник коварный план - Скажите, а вы водку пьете? – с надеждой спросил он. - Да, «Путинку»! - Ну, «Путинки» у нас нет, зато есть «Столичная»! Тимофеев вытащил из холодильники бутылку водки и палку колбасы за два двадцать. Разлив по стопарику, они тут же раздавили первую порцию. - Видать, Меркель водку делала! – скривился Владимир, но сам тут же разлил по второй. - А закусывать? – удивился Тимофеев. - А закусываю только после двух подряд! – гордо ответил Владимир и хряпнул второй стопарь. Затем он вытащил из-за специальных ножен на ноге армейский штык-нож, отрезал шмат колбасы и откусил кусок. - Ммм, вкус детства, - протянул он. - Туалетная бумага. Ее у нас соя заменяет. А жена-то у тебя есть? Или ты из этих? - Моя жена сейчас в Гаграх вместе с режиссером Якиным в роль входит. - Если бы моя жена мне изменила, я б ее убил! - Зачем так сурово, они любят друг друга. Значит, так и быть. - Тюфяк ты, прям как мой Дмитрий Анатольевич. Тимофеев не стал спрашивать про этого Дмитрия Анатольевича. Оставив Владимира предаваться ностальгическим воспоминаниям, он помчался в радиомагазин. К сожалению, там был ремонт, который длился уже два года. Поэтому ему пришлось бежать на Горбушку, искать знакомого фарцовщика. Владимир Владимирович доел килограммовую палку колбасы, допил водку и вышел на балкон. - Слепота какая! – сказал он. - Не нужна русскому человеку демократия. Ему нужна колбаса за два двадцать, Олимпиада и правитель, трижды герой Российской Федерации. - Вот ты где, алкоголик! – закричала какая-то толстая и уже полысевшая женщина на соседнем балконе. - Я давно тебя ищу, документы на развод подписать надо, а ты у Тимофеева водку жрешь! - Оставь меня старушка, я в астрале! Хочу – разведусь! Хочу - нет! – сказал ей Владимир Владимирович и вернулся в комнату. Однако толстая соседка перелезла через перегородку в балконной стене и ввалилась в комнату: - Да какая я старушка, я на шесть лет тебя моложе! Ты о своих дочерях подумал, лысый урод! Чем алименты платить будешь? - ….! – ответил Владимир Владимирович, спустив до колен пижамные брюки и вытащив свой армейский нож. Увидев эти два самых сильных аргумента, которые она никогда в жизни при свете дня не видела, соседка с криком: «Убивают! Насилуют!» выбежала из квартиры. Владимир Владимирович, покосившись на картину «Владимир выступает с броневика», сел на кровать и случайно включил советский магнитофон «Мечта», из которого послышался голос еще живого Высоцкого: «Эх, раз. Да еще раз. И много, много, много, много, много, много раз. Да еще раз. И много, много, много раз!». «Вот это правильно!» - подумал Владимир Владимирович: «Два раза подряд – это очень мало!». В это самое время, но спустя 40 лет, Бунша и Жорж вышли из шкафа. Это была другая спальня, но в ней также висел старый портрет Владимира Владимировича еще с оволосенением. - Да сколько у него спален! – возмутился Бунша. - Не может советский гражданин, член партии, в двух спальнях спать. - Как раз может! – вставил Жорж, вытаскивая шмотки Владимира Владимировича. – В одной спит советский граждан, а в другой – член партии. Надевай, будем из тебя Владимира Владимировича делать! - Не буду я его вещи надевать! – возмутился Бунша. - Он же меня убьет! - Нам только из Кремля сбежать! А дальше можно к тебе домой побежать, лишь бы только ты и твоя родня в Израиль не сбежали за эти 40 лет! - Советские люди не могут продать Родину и в Израиль уехать! Мне это сам Шпак говорил! – гордо сказал Бунша и тут же осекся. На полу шкафа, рядом с обувью, стоял черный чемоданчик. Жорж, недолго думая, вытащил из кармана отмычку и открыл замок чемоданчика за две секунды. Внутри он увидел какую-то электронную машинку с красной кнопкой, к которой была приколота бумажка с надписью: «По пьяни не нажимай! Боря». - Нас точно убьют! – в истерике завопил Бунша, но ему рот закрыл Жорж. - Одевайся, дурень! С ним тебя как раз никто в радиусе 10 тысяч километров не убьет! Но только стоило Бунше переодеться, как в комнату влетел вчерашний чувак с книжкой и начал причитать: - Где вы были? Где вы были? А где же демократы? - Они были, но самоизолировались. - ляпнул невпопад Жорж и тут же пожалел об этом. - Самоизолировались? Я все морги обзвонил. - человек с книжкой внезапно замолчал и уставился на черный чемоданчик в руках Бунши. Наступила немая сцена ,все присутствующие поняли, что он шел сюда именно за ним. - Я был здесь… Меня товарищ из райкома вводил в курс дела… - промямлил Бунша, нарушив молчание. - Владимир Владимирович шутит! – улыбнулся Жорж и протянул гостю свою руку: - Мы отшлифовали официальную челобитную митрополиту. Кстати, меня зовут Жорж. А фамилия моя слишком секретная, чтобы ее здесь произносить. - Вы из ФСО? – удивленно спросил его гость. - Нет, выше бери, - сказал Жорж и показал кверху указательный палец. - ФСБ? СВР? ГРУ? - Нет, я глава ПИСКи, политического интернационального секретного комитета. А вас как зовут? – спросил его Жорж. - Дмитрий Анатольевич я, - обиженно сказал гость и потупил глаза. - Это понятно. А на самом деле? – не думая, ляпнул Жорж. Дмитрий не успел ответить, так как в комнату влетел еще один человек в черном костюме и в таких же очках и что-то ему сообщил. - Нас ждут послы. Не хорошо их задерживать, они уже второй день ожидают аудиенции. Дмитрий Анатольевич повел их вслед за собой по длиннющему коридору, в котором через каждые десять метров стоял человек в черном костюме и черных очках. «Наверное, у них похороны» - подумал Бунша. Он хотел спросить об этом Дмитрия Анатольевича, но испугался. Наконец, они пришли в просторный зал, в центре которого стоял золотой унитаз. Напротив него толпились какие-то азиаты, у многих были такие же черные книжки, как у Дмитрия Анатольевича. - И куда я могу сесть? – спросил его Бунша, но тот лишь развел руками. Кряхтя, Бунша взгромоздился на унитаз, на бачке которого большими буквами было написано, что у Газпрома все мечты сбываются. К нему тут же подошли азиаты и начали чирикать на своем. Бунша слушал-слушал, потом рукой подманил Дмитрия и спросил: - А где у вас переводчик? - Да был у нас один толмач, мы ему перевод, а он лыка не вяжет, все лет ми спик фром май харт да лет ми спик фром май харт. На кол, что ли его посадить? - А как мне посла понимать-то? - Да что тут понимать? Воевали-воевали, пора и мирный договор подписать. Ну и Курилы вернуть тоже желают. - Курила, курила! – в один голос поддакнули азиаты. - Раз курила, значит, сын дебилом родится. Не обеднеет земля русская! – сказал Бунша и встал с унитаза. К нему тут же подбежал Жорж и начал шептать: - Дурак ты, Владимир Владимирович! Видать, твоя мать тоже курила! Это ж остров в океане, а не человек. Нельзя нам его отдавать, иначе нарушим пространственно-временной континуум. Без будущего нет прошлого, а без прошлого нет настоящего! Жорж повернулся к азиатам и сказал: - Владимир Владимирович обсудит вопрос передачи Курил на следующем официальном визите в вашу страну! Азиаты обрадовались и начали что-то тыкать пальцами в черные книжки. - А что это у них в руках?- спросил Дмитрия Жорж. - Айфон, последняя модель. Мне такую Трамп обещал из Америки привезти, но не привез, падла. «Значит, айфон!» - подумал про себя Жорж и начал по старой русской традиции обнимать и целовать всех гостей. Перецеловав всех, Жорж обратился к Дмитрию: - А почему у нас на каждом шагу по охраннику? Здесь же не Гохран, тут ворованного нет! Дмитрий засмеялся, а потом ответил: - Так из Сирии гвардейцы вернулись. Делать им нечего, вот и стоят, изображают, что работают. - А что у нас больше нет войн? - Да как нет? Вон, украинский президент, снова Крым забрать хочет. - Хорошо, приказываю: выгнать украинского хана с Крымского шляха. Так, Владимир Владимирович? Бунша посмотрел на него и спросил: - Это вы к кому? Жорж подбежал к нему, залепил ему леща. Бунша моментально ответил: - Послать всех! Дмитрий достал свой айфон и что-то набрал. Из окон послышались радостные крики: - Царя! Царя! Царя! Шойгу! Шойгу! Шойгу! Потом эти же голоса запели песню: Зелёною весной под старою сосной С любимою Володя прощается, Медалями звенит и нежно говорит - Не плачь, не плачь, Людмила-красавица.

Людмила молчит и слёзы льёт, От грусти болит душа её. Кап-кап-кап, из ясных глаз Людмилы Капают слёзы на шитьё. Кап-кап-кап, из ясных глаз Людмилы Капают горькие, капают, кап-кап, Капают прямо на шитьё.

Студёною зимой опять же под сосной С любимою Володя встречается, Медалью вновь звенит и нежно говорит - Вернулся я к тебе, раскрасавица.

Людмила от счастья слёзы льёт, Как гусли душа её поёт. Кап-кап-кап, из ясных глаз Людмилы Капают слёзы на шитьё. Кап-кап-кап, из ясных глаз Людмилы Капают сладкие, капают, кап-кап, Капают прямо на шитьё.

- Все! Ушли! – облегченно сказал Жорж,- Может, пообедаем? А то вчера у Владимира Владимировича так спина разболелась, что он даже про ужин забыл. - Да, да, - с умным видом добавил Бунша, - и чемоданчик мой заберите, я думаю, ему у вас безопаснее будет. Дмитрий чуть не упал в обморок, но все-таки нашел в себе силы, взял чемоданчик и побежал из комнаты заказывать обед и заодно хвастаться. - Владимир Владимирович трапезничать желает, - убегая, крикнул он. Тут же какие-то люди в белых одеждах занесли обеденный стол и начали расставлять приборы. Дмитрий, который вновь вернулся и уже совсем запыхался, начал сообщать меню: - У нас есть карпы по-императорски из Камчатки, астраханская осетрина под грибным соусом, бараньи медальоны из Дагестана… Да, есть еще хамон, санкционный, из Испании… Дмитрий зажмурил глаза и пустил большую слюну, которая в течении двух минут достигла украшенного янтарной мозаикой пол. - А за чей счёт этот банкет? - не унимался Бунша. - За счёт народа, царь батюшка!- ответил Дмитрий Анатольевич и громко засмеялся. Бунша не понял шутки, но тоже решил посмеяться. Он сел за стол, и только сейчас понял, что Дмитрий Анатольевич и вся остальная прислуга внимательно смотрят на него. Наступила новая немая сцена, которую снова прервал Бунша: - А что вы не едите? - Все просто: ест Владимир Владимирович - ест Россия, не ест Владимир Владимирович - не ест Россия, - с придыханием ответил Дмитрий Анатольевич. Как только Бунша взял в руки хлеб, так сразу же Дмитрий Анатольевич набросился на санкционный хамон. - А есть что-нибудь из горячительного? – с надеждой в голосе спросил Бунша. Дмитрий только показал на ящик коньяка, на котором почему-то красовался поцелуй с надписью красной помадой на французском языке. Жорж, понятно дело, сразу ее перевел: «Из Франции с любовью. Твоя Марин». «Наверное, Марина Влади», - подумал Жорж, но потом вспомнил, какой сейчас век. Пока Жорж думал, Бунша выхлестал половину бутылки. В этот момент двери зала отворились, и вошла целая женская делегация. Ее возглавляла одна старлетка со скакалкой в руке. Она поклонилась перед Буншей. Бунша моментально встал и начал здороваться с вновь вошедшими мадмуазелями: - Очень приятно, царь, то есть Владимир Владимирович. Владимир Владимирович, то есть царь, очень приятно. А как ваше имя? – спросил он старлетку. - Алина Маратовна я, - недоуменно ответила она, но затем увидела открытую бутылку и понимающе кивнула. Бунша тут же усадил ее за столик и начал ей подливать коньяка. - А вы знаете, как нам, Владимирам Владимировичам тяжело жить. Нам, Владимирам Владимировичам, нужно молоко давать за вредность. И просто давать… Рабочий день у нас ненормированный. И ночь тоже. - И все в трудах, в трудах, аки краб, - добавила Алина. - Как вы меня понимаете! – воскликнул Бунша. - А можете мне напомнить имя-отчество? - Да Алина Маратовна она, лысая башка, - сказал Жорж. - Я погляжу, ты совсем уже нарезался! Не успел Бунша возразить, как в зал вошли музыканты и стали петь какие-то песни про атас, комбата, ребят с нашего двора и прочую галиматью. Закончилось тем, что певец затянул занудный мотив о каком-то коне, с которым он пойдет вдвоем. - Хватит! – рявкнул Бунша. - Это что за самодеятельность? Я сроду на коне не ездил, только один раз в деревне с ослом было, да и то по глупости. Нет ли у вас современных песен? Трамп-трамп-трампам, пам-пам-пампам? - Так вы напойте, мы подхватим! – сказал ему певец. - Спокойно! – сказал Жорж и вытащил пачку «Мальборо». Дмитрий посмотрел на него, вытащил пачку «Парламента» и с гордостью снова спрятал её в кармане. Тем временем Жорж начал петь: - Счастье вдруг, словно рок, постучалось в двери. Мне опять новый срок, верю и не верю! Падал снег, плыл рассвет, и гудели ели. Столько лет, столько лет вы меня терпели?! Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь. Столько лет я спорил с судьбой, Завтра снова стану Главой! Мерз я где-то, греб за моря, К тиграм в клетку лазил не зря. Все на свете было не зря, не напрасно было! Щук ловил и лосось, и летал со стерхом, Трудно всем жить пришлось с русским главковерхом. Тот, кто ждет, - все снесет, как бы жизнь не била. Лишь бы все, это всё, не напрасно было! Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь. Столько лет я спорил со злом, Но сегодня стану Христом!

Бунша в ответ захлопал и воскликнул: «Танцуют все!». Все дальнейшие события напоминали любой фильм Тинто Брасса. Бунша требовал себе отдельного кабинета, а Жорж учился отправлять смски через краденый у посла айфон. В разгар пьяной оргии в зал ввалился Дмитрий Анатольевич с чемоданчиком. Он выстрелил в воздух из пистолета и заявил: - Росгвардейцы взбунтовались! Говорят, Владимир Владимирович ненастоящий! Поэтому объявляю себя исполняющим обязанности Владимира Владимировича. Арестовать самозванецев! - Пропали! – воскликнул Жорж. - Как пропали? – удивился Бунша. – Я требую продолжения банкета! Примерно в этот момент, но сорок лет ранее, Зина была на съемочной площадке «Мосфильма». В лучах софитов она уверенно открывала рот под фонограмму, которую записала не то София, не то Нина: С любовью встретиться Проблема трудная, Мадама вертится Круглая, круглая. Летит планета вдаль Сквозь суматоху дней, Нелегко, нелегко Полюбить на ней.

Звенит январская вьюга, И сиськи хлещут упруго, Целуют люди по кругу, И шумят поезда. Не видят люди друг друга, И входят мимо друг друга, Теряют презик друг в друге, А потом не найдут никогда.

В любви ещё одна Задача сложная, Найдёшь, а вдруг она Ложная, ложная. Найдёшь обманную, У ней кадык с кулак. Нелегко, нелегко Сказать, что ты - дурак.

А где-то есть моя Любовь сердечная, Неповторимая, Вечная, вечная. В квартале фонарей Её нашел сейчас. Нелегко, нелегко Заплатить за час.

Только исполнив последний куплет, Зина поняла, что этот фильм вообще не о войне, и уж тем более, он будет сниматься не в Гаграх, а в павильоне. Она поняла, что Тимофеев был прав, когда говорил ей, что Якин дружил с каким-то Виктюком. В этот самый экзистенциальный момент она краем глаза увидела, что Якин прямо на своем режиссерском кресле начал репетировать постельную сцену со своей ассистенткой. В ответ она закатила истерику, взяла свой чемодан и поехала на такси к Тимофееву. Через десять минут, он поднялась на свой этаж. Из квартиры Тимофеева с истерикой выбежала соседка Ульяна Андреевна. На шум вышел сосед Антон Семнович Шпак, посмотрел на нее и сказал: - А вы знаете, что меня опять обокрали! Взяли два портсигара, две куртки, два магнитофона. Импортных. Тут открылись двери лифта, и появился Якин с чемоданом. - Вы перепутали чемоданы! – отдышавшись, заявил он. Зина открыла свой чемодан, и из него посыпались какие-то вибрирующие продолговатые розовые огурцы, шарики на нитке, и что-то, похожее на миниатюрную надувную резиновую лодку. Принявшись все это собирать, они услышали голос Высоцкого из открытой двери квартиры Тимофеева. Зайдя внутрь, они увидели пустую гостиную. - Вы вели себя непрофессионально! – заявил Якин. – А кого мне снимать в следующей сцене, в которой изобретатель гиперболоида Гарин придумывает машину времени и возвращает из прошлого царя Бориса и его жену? Без вас мы не сможем закончить мой авангардистский фильм «Утомленные моим Солнцем»! - Бориску на царство! – грозно ответил лысый незнакомец в пижаме, выйдя из-за штор. – Притворился мертвым, чтобы потом вернуть себе трон! Мммм! Достоин смерти! Шпак заметил в углу машину времени, сгоревший магнитофон «Касио» и лежавшую рядом замшевую куртку. - Вот кто ее украл! Держи вора! - Аз есмь Владимир, холоп! – гордо ответил гость и вытащил нож. – Как ты челобитную царю подаешь, смерд! - Холоп? Смерд? – удивился Шпак. Приглянувшись, он сказал: - Как на нашего Буншу похож. Наверное, родственник! - Да не Бунша он! – все поняла Зина: - Тимофеев опять свою машину времени включал. Это Владимир, ну тот, который лысый… Ну вы сами поняли… Захихикав, Шпак выбежал из квартиры и побежал к себе. Затем он взял трубку телефона, обернул ее платком и набрал знакомый номер КГБ, куда он регулярно звонил последние 3 года. - Алло, это КГБ? Это вам звонит сегодня трижды обокраденный Шпак. Мой сосед Тимофеев опять машину времени включал. Он привел к себе в дом живого Владимира. Ну, того самого, с лысиной. Да, да, его. Жду. В квартире Тимофеева Якин и Зина с ужасом смотрели на гостя. Он размахивал ножом, изображая, как он будет выкапывать из могилы Бориску, чтобы снова его убить. Утихнув, он спросил Якина: - Это ты боярыню совратил? - Я, каюсь, три раза совратил. - Два раза! – возразила Зина. - Три, в последний раз ты спала, - промямлил Якин. – Житие мое… - Какое житие твое, пес смердячий! Отвечай, боярыня, живота ему или смерти? - Живота! Живота! – ответила Зина. - Значит, в живот, - Владимир наклонился и поцеловал Якина в ранее озвученное место. Затем он снял пижамную куртку с барского плеча и подарил ее режиссеру. - Вельми понеже, - отвесив книксен, Якин выбежал из комнаты, чтобы никогда сюда не вернуться. - Вам нельзя быть в таком виде! Вас могут увидеть! Зина открыла шкаф и протянула ему халат Тимофеева. - Всем говорите, что вы аспирант Тимофеева. Этот, как его, Капица. - Сама ты Капица! Мне и так одного Абрамовича в команде хватает! - Ну, хорошо, пусть будет…Распутин! - Фамилия Распутин очень нравится Владимиру Владимировичу! Когда Владимир Владимирович натянул халат, Зина удивленно сказала: - Как на нашего Буншу похожи! А вы точно не родственник? Не успела она услышать ответ, как раздался звонок в дверь. Это был потный Тимофеев. Он наконец-то достал дефицитные транзисторы. Быстро припаяв их, он дернул ручку и… Машина времени взревела, стенка в соседнюю квартиру раздвинулась и все увидели Шпака, который прятал в чемодан сегодня трижды украденный портсигар, замшевую куртку и магнитофон «Касио». Впрочем, картинка исчезла, и все увидели сцену, которая до безобразия напоминала третий акт в фильме Якина «Утомленные моим Солнцем». Жорж и Бунша увидели Тимофеева, и, шатаясь от выпитого коньяка, перебрались к ним в квартиру. - Быстрее, Владимир Владимирович! – сказал Тимофеев и выключил машину прямо перед лицом какого-то дядьки с черным чемоданчиком. Однако Владимир Владимирович в этот момент был скручен подъехавшими милиционерами. Они бесшумно проникли в квартиру Тимофеева и утащили его в соседнюю квартиру сексота Шпака, который был известен в очень узких кругах под позывным Береза. - Отвечай: ты Шпака брал? - Крым - брал, Сирию - брал, Шпака – не брал, - ответил Владимир Владимирович. – Я – аспирант Тимофеева, фамилия Распутин, Владимир Владимирович. - Он такой же Распутин, как я Береза! – воскликнул Шпак. - Береза! Так вот ты каким был! Держите его, а не то он в Лондон сбежит! - Как в Лондон, я же хотел в Иерусалим! – возразил Шпак, но поздно спохватился. Его тут же скрутили милиционеры и начали обыскивать квартиру. Они быстро нашли трижды украденный портсигар, замшевую куртку и магнитофон. В этот момент в квартиру зашла спецбригада из психиатрической больницы Кащенко вместе с Ульяной Денисовной. - Вот он, алкоголик! Колите его! - А вы кто? – спросил ее милиционер. - Я жена этого психа, Ульяна Денисовна. А это муж мой, Бунша, Иван Васильевич. Белая горячка у него, вот и несет всякую ахинею. - Теперь мне все ясно! А то он какой-то бред несет, аспирантом представился. Не бывает аспирантов с фамилией Распутин. Нет, чтобы Капицей или Ландау представиться… На Владимира Владимировича одели смирительную рубашки и уже пытались вколотить ему аминазина. Но тут в квартиру зашел Бунша, который начал трезветь и пытался спросить у Шпака про свою жену. Его также скрутили и поставили рядом с Владимиром Владимировичем. - Позвольте объясниться. Я Бунша, Иван Васильевич. По прихоти вора-рецедивиства Жоржа Милославского я был вынужден исполнять обязанности Владимира Владимировича в 2017 году. - Убью, суку! – попытался вырваться Владимир Владимирович. - Постойте, это ваш муж и это ваш муж? – указав на них пальцев, спросил у Ульяны Денисовны милиционер. - Оба! И тебя вылечат, и тебя вылечат, и меня вылечат. Да нас всех вылечат! – сказала она, вырвала из рук врачей шприц и сама себе вколотила дозу нейролептика. Воспользовавшись суматохой, Владимир Владимирович выбежал из комнаты и оказался в лифте, который закрылся и застрял, как обычно это имело место в этом доме образцового содержания и высокой культуры быта. - Замуровали, шакалы! Все делают грязные делишки за наши коврижки! Он вытащил из кармана канцелярскую скрепку и за три секунды освободился от пут смирительной рубашки: - Вот что скрепа духовная делает! Внезапно двери лифта открылись. Оказалось, все милиционеры и врачи побежали ловить вора-рецидивиста Жоржа Милославского, который на шум вышел на лестничную клетку искать пьяного Буншу. Этаж был полностью свободен, поэтому Владимир Владимирович без труда вломился в квартиру Тимофеева. - Включай «Делориан»! –крикнул он, стягивая халат Тимофеева. - Где вы были? – удивился ученый. – Я думал, вы уже вернулись… - В ментуре был, дела шил на Березу. Давай быстрее, Склифосовский! Тимофеев включил машину и за пять секунд замкнул эту случайную петлю времени. К сожалению, в последний момент опять вылетели пробки во всем доме, машина времени взорвалась, и в этот раз уже навсегда. Очнувшись после взрыва, Тимофеев уже не мог вспомнить: было ли это на самом деле или ему просто привиделось. В конце концов, Зина к нему вернулась, Шпак все-таки улетел, Ульяна Денисовна развелась-таки с Буншей, Жоржа поймали и посадили на 10 лет. Скоро и Тимофеев забыл про этот эпизод. И только случайно оброненный армейский нож, который все это время лежал за батареей отопления, являлся молчаливым свидетелем самого секретного эпизода из жизни Владимира Владимировича. Чао!

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎