В школе поваров делали отбивные из людей

Только что отгремело 23 февраля, – впервые полноценный праздник, красный день календаря. К несчастью, праздник это не для всех. Для многих парней, попавших под жернова страшной армейской обыденности, годы, проведенные в казарме, на всю жизнь останутся годами кошмара. Дедовщина. Да, опять она. Почему мы сегодня вновь вспоминаем это дело? В свое время оно прошло как-то незаметно. Судебный процесс завершился в самом конце 2004 года, когда газеты (и читатели) ушли на продолжительные каникулы. А история между тем сенсационная. Мало того, что в принципе каждое дело о дедовщине, которое доходит-таки до суда и тем более до обвинительного приговора, – это победа. И страшный позор. Но здесь еще и больно впечатляюща, уродливо впечатляюща, арифметика. Представьте, всего несколько молодых подонков (защитников отечества!) изо дня в день безнаказанно избивали сослуживцев, хотя тех было почти вдесятеро больше! Своего рода рекорд.

Перед самым Новым годом Пушкинский гарнизонный суд рассмотрел уголовное дело старослужащих. Служили те в Школе военных поваров № 228, которая расположена в Царском Селе. Наряду с изучением талмудов о вкусной и здоровой пище четверо кулинаров-дедов умудрились искалечить 36 человек. А началась эта история на стыке весны и лета 2004 года, когда в школу, о которой речь, прибыло очередное пополнение. (Ребят призвали из Питера, Мурманска, Республики Коми.) Дослужившиеся к тому времени до командиров отделений «старики» – Павел Бурлаков, Евгений Маевский, Дмитрий Подберезный и Сергей Соснин, разбавляясь беленькой, с нетерпением поджидали потенциальных жертв. С их приездом спиртное как раз закончилось. Бурлаков пошел в казарму и потребовал от вновь прибывших сдать ему все деньги и сигареты. В противном случае 19-летний «дедуля» пообещал салагам серьезные проблемы. Кто-то безропотно подчинился и отдал требуемое, кто-то попытался спрятать. Павел обыскивал стоящих навытяжку ребят, щедро осыпая их ударами и пинками. Но это была лишь разминка. После прибытия в часть новобранцы спали без постельного белья и одеял. О том, куда делось имущество, история умалчивает. В конце концов холод и антисанитария заставили будущих поваров обратиться к начальству. Майор Чертков разбираться в ситуации не стал, зато тут же сообщил обо всем дедам, которые по обыкновению выпивали в казарме. «Профилактические мероприятия» не заставили себя ждать. Позже «старики» откровенно рассказывали следователям: да, мол, хотели отучить новобранцев жаловаться. Сперва салагам велели отжиматься, а потом приседать до потери сознания. Далее их построили в шеренгу. Соснин взял металлическую дужку от кровати и, двигаясь вдоль строя, с размаху бил ею стоявших солдат в грудь. Параллельно, с другой стороны строя шел его друг Бурлаков, который, в свою очередь, методично наносил рядовым удары по голове. Затем началась настоящая бойня. Наверное, здесь стоит процитировать сухие строки приговора: «Бурлаков, Маевский, Подберезный и Соснин вновь заставили потерпевших принять упор лежа и пробежались обутыми ногами по спине Фадеева, Шарова, Широченко, Ершова, Мачинскаса, Тимошенко, Туманина, Вишневского, Морохина, Тищенкова, Моторина, Борисова, Белозерова, Паршукова. » Развлечения в стиле гестапо продолжались и на следующий день, и послезавтра. Скрыть факты массового избиения военнослужащих все-таки не удалось. В ходе следствия сотрудники прокуратуры, по инициативе адвоката, решили провести необычный эксперимент. Всех четверых обвиняемых привезли в ту самую школу военных поваров и, поставив перед ребятами, над которыми они совсем недавно с таким удовольствием издевались, предложили извиниться, а также вернуть все некогда отобранное. – Таких случаев в практике военной юстиции до сих пор не было, – рассказывает Елена Филонова, участвовавшая в процессе в качестве защитника Павла Бурлакова. – Я представляю интересы организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга», кроме оказания помощи жертвам насилия в армии мы работаем и с теми, кто сам склонен к насилию. Для них у нас есть специальная программа. Ее основа в том, чтобы дать людям шанс понять, какое зло они совершили. Поймут ли? В ходе добровольно-принудительной «акции покаяния» в Царском Селе деды выглядели весьма бледно. И, само собой, униженно. А какие чувства в итоге возобладали – искреннее ли раскаяние или озлобление (и, чего доброго, желание в дальнейшем поквитаться с «доносчиками») – трудно сказать. Вместе с тем, факт публичного – пусть и формального – извинения, видимо, оказал смягчающее воздействие на судей. Самый активный участник серии расправ над сослуживцами Павел Бурлаков получил всего три года колонии. Остальные преступники отделались еще меньшими сроками. Наиболее любопытными представляются выводы суда в отношении Сергея Соснина: мало того, что парень слаб здоровьем, так он еще и единственный сын-кормилец родителей-пенсионеров, один из которых – инвалид. Таким образом, как выяснилось, свирепый «дедушка» был призван на военную службу и вовсе незаконно (что, очевидно, при определении срока наказания пошло ему в плюс – а сроку в минус). Удивительно и другое: почему наравне с подчиненными не пошли под суд вышестоящие чины? Впрочем, это тема для отдельного разговора.

Андрей ИВАНОВфото ИНТЕРПРЕСС

Утром 22 марта командир в/ч № 13260 полковник Владимир Оленберг проснулся «знаменитым». В этот день уважаемая федеральная газета опубликовала статью, рассказывающую о тяжелой инфекции, сразившей 22 солдата его части. В этот же день весть о ЧП в воинской части прошла по всем федеральным телеканалам, причем в ряду самых горячих новостей. Уже к вечеру вторника 22 марта в часть прибыла ревизия из военной прокуратуры – два десятка человек из Москвы и Петербурга. Проверка идет до сих пор. Военная прокуратура Санкт-Петербургского гарнизона возбудила уголовное дело по статье 263 – нарушение санитарно-эпидемиологического режима. Тем временем о факте повальной пневмонии в воинской части написали еще несколько крупнейших федеральных газет. Впрочем, как нам удалось выяснить, не все в этой истории так однозначно.

«Весенние цветы». Паcхальное яйцо из золота и платины, покрытое эмалью, резьбой по камню и украшенное драгоценными камнями. Санкт-Петербург, 1890 г. Фирма «Фаберже». Золото, алмазы, рубины, жемчуг, эмаль». Так было представлено на выставке в Эрмитаже одно из императорских яиц Фаберже, купленных в прошлом году Виктором Вексельбергом. Именно с этим экспонатом связан скандал, вспыхнувший на днях в Петербурге. Известный эксперт в области ювелирного искусства, исследователь-консультант Русского отдела Аукционного дома «Christie’s» специализирующийся на творчестве Фаберже, Валентин Скурлов объявил, что «Весенние цветы» скорее всего подделка. По крайней мере, к императорской семье яйцо не имеет никакого отношения.

Что такое в наше время быть «другом террориста», хорошо прочувствовал на себе профессор петербургской Военно-медицинской академии Владимир Сидельников – давний приятель Владимира Квачкова. Того самого Квачкова, которого сейчас подозревают в покушении на Анатолия Чубайса. О покушении и предполагаемом участии в нем отставного полковника ГРУ Сидельников узнал по телевидению. После чего позвонил в питерское бюро НТВ и попросил об интервью. Чтобы громко сказать на всю страну: «Не верю». Наверное, так же неожиданно в 1930-е годы люди узнавали, что их лучшие друзья и родные – «враги народа». Но тогда «не верю» говорили шепотом и с оглядкой, если говорили вообще. Доктор медицинских наук и сотрудник кафедры термических поражений ВМА Владимир Сидельников сказал свое «не верю» публично. И это, пожалуй, вселяет надежду – по крайней мере, в то, что дело Квачкова не станет очередным «делом Пуманэ».