Проклятие картины "Демон поверженный"
Это последняя картина Михаила Врубеля из цикла "Демоны". Он изобразил облик ангела-богоборца в момент поражения, низвергнутого с небес и рухнувшего на скалы, в момент превращения Ангела в Демона. В первые месяцы 1902 года окружающие стали замечать у художника симптомы психического расстройства. Собственно этим и интересно его творчество.
Желание закончить данное полотно в определенный момент переросло в одержимость. Врубель продолжал дописывать картину даже когда ее отправили на выставку. Не обращая внимания на посетителей, художник приходил в галерею, доставал кисти и продолжал работать.
А вот и "демон сидящий", а также "демон летящий" (не законченная по неизвестной причине работа). Основная часть подобных картин была создана для произведения Лермонтова "Демон". Одного из центральных произведений Лермонтова, над которым он работал больше десяти лет (1829—1839). Он начал писать эту поэму еще в четырнадцатилетнем возрасте, когда учился в университетском благородном пансионе. Поэма основана на библейской легенде о павшем ангеле, восставшем против бога.
Ухудшения же начались после того, как сын Савва, родился с дефектом на лице, так называемой «заячьей губой». Это событие глубоко потрясло Михаила Александровича. С тех пор близкие стали замечать, что с великим художником начинает твориться что-то неладное.
Внутренние переживания Михаила Врубеля несложно разглядеть на портрете его сына. На лице маленького Саввы отчетливо читаются тревога, страх и отчаяние. Очевидно, что художник наделил портрет сынишки своими эмоциями.
После написания последнего демона - Врубеля в состоянии маниакального возбуждения пришлось госпитализировать в психиатрическую клинику. Художник воображал себя то Христом, то Пушкиным, то собирался стать московским генерал-губернатором, то превращался в государя российского, а то вдруг становился Скобелевым или Фрином. Он слышал хоры голосов, утверждал, что жил в эпоху Ренессанса и расписывал стены в Ватикане в компании с Рафаэлем и Микеланджело.
Периодически ему становилось лучше, но со временем художник все больше погружался в депрессию. В последние годы жизни Врубель практически постоянно был погружён в мир своих галлюцинаций, о которых весьма образно рассказывал окружающим. Иногда наступали просветления, и тогда он жаловался на постигшее его несчастье и изобретал аскетические практики, которые должны были вернуть ему зрение: отказывался от пищи, целыми ночами простаивал перед кроватью.
Смерть пришла в 1910м. Блок над могилой Врубеля сказал: «Он оставил нам своих Демонов, как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать. Тех миров, которые видели они, мы не видим»
Глаза конечно у поверженного жуткие, я так понимаю это они в разные стороны синие, Сэм Рейми и Такиши Шимицу могут позавидовать.
Самая высокая дверь в Лондоне
Мастерская художника-сценографа Лестера Элмса и высоченный проём в стене для того, чтобы можно было без задержек транспортировать в полном объёме театральные фоны и декорации.
Существует ли магия и как на самом деле действует порча
После моей предыдущей заметки, где я издевался над экстрасенсами, гадалками и прочими клиентами психиатра, мне в личку, естественно, начали стучаться колдуны. Ну, те самые, которые рассказывают, дескать, ты-то шутил над ненастоящими, но ты аккуратнее, потому что есть МЫ, настоящие, у которых Сила! Тебя-то, дурака, мы, на первый раз, простим. Но фотка твоя у нас есть, потому ходи-оглядывайся, за астральный двор сглазим в упор!
И тут мы плавно переходим к теме статьи: а есть ли эти самые сглазы и проклятия? Ты, дорогой читатель, удивишься, но да, они есть. Только действуют сильно иначе, чем представляют себе высокодуховные психи из числа колдунов. А работает оно очень просто. Вот к человеку подбегает колдун и говорит: «Проклинаю тебя именем Бафомета, Люцифера и кизячьего атамана Папахина! Тебя прошибет понос, вставать будет только внутрь и ты вступишь в кизячество!»
Если у человека все в порядке с психикой и он уверен в себе, то пошлет такого колдуна и забудет. Но большинство людей очень внушаемы, вечно тревожны и во всем всегда сомневаются. Они это запомнят и будут постоянно в голове гонять. Потом человек, например, обосрется. Ну, мало ли, в шаурме кот не свежий был. В обычной ситуации он бы забыл, а тут сразу проведет параллели - оно не просто так, а из-за проклятия! Потом случится у человека интим с дамой сердца. И снова он проклятие вспомнит, перенервничает. В итоге встать там сможет только вопрос. У его дамы к нему. Потом вечером ему неудержимо захочется выпить водки, напялить папаху и сорваться в патруль.
И так человек сам себя будет планомерно загонять в жопу. Каждую жизненную неудачу он начнет раздувать и списывать на проклятие. Настроение у него ухудшится, самочувствие тоже, он перестанет высыпаться, постоянно будет в стрессе, а это, сюрприз, приведет к еще большему числу проблем по всем фронтам. Человек бежит к врачам, а те говорят, что он полностью здоров. Ибо он реально здоров, а все проблемы в его же голове.
И тут, тетя Тамара из Сызрани поведает ему, что есть у нее знакомая бабка, потомственная славяно-арийская ведунья в 666 поколении, которая живет в далеком лесу, и которая ей, тете Тамаре сняла венец безбрачия и сглаз на жирную жопу. Человек, из последних сил, едет к бабке, пробирается по лесу, убегает от волков, дерется с зайцем, но находит искомую избушку. Бабка же, раздувая щеки от важности, говорит, что да, видит смертельный сглаз, но ща его снимет. Водит над головой яйцом медведя, прикладывает к половому органу подорожник, дает пить отвар из лисы, машет руками и опа - сглаз снят! Человек возвращается домой и замечает, что стул стал нормальный, вставать стало наружу и в кизячий патруль не тянет. Казалось бы, магия! Ан нет, просто ему сперва внушили, что он сглажен, а потом внушили, что сглаз сняли. Все остальное он додумал сам, в своей тупой голове.
Таким образом, чтобы человека сглазить, надо два условия:
1. Ему надо сказать, что он сглажен. Если Вы пришли к колдунье, она навела сглаз по фото, но не написала пациенту в ВотсАпп, как он сглажен и на что, то смело ставьте ей одну звезду и пишите негативный отзыв. Это жулик!
2. Сглазить можно только того, кто верит в сглаз. Потому невозможно сглазить атеиста и, сюрприз, настоящего православного. Он, значит, каждую неделю в церковь ходит, причащается и с самим Богом на короткой ноге, а ты его какой-то петушней демонической пугаешь? Серьезно?
Поэтому, дорогой читатель, когда тебя кто-то проклинает или наводит порчу, то начинай изо всех сил наводить порчу в ответ. И наводи ее на все, вплоть до пожеланий, чтобы у мага вставал только на воробьев. Кашу маслом не испортишь! И обязательно именами всех известных тебе демонов! Эти юродивые реально во все это верят, поэтому, по иронии судьбы, твой сглаз сработает.
Николай Николаевич Каразин (1842–1908)
Он получил золотую саблю с надписью "За храбрость" в сражении на Зерабулагских высотах в Туркестане, был художником-корреспондентом в Сербско-турецкую и Русско-турецкую войну, участвовал в научной экспедиции по поручению Русского географического общества, написал цикл картин в честь открытия Закаскпийской железной дороги, получил награды на географических выставках в Лондоне и Париже. "Каразинский стиль" в конце XIX – начале ХХ века узнавали не только искусствоведы, но и широкая публика. Однако, после революции его надолго забыли.
Его далекие предки перебрались в Россию с Балкан, переменили фамилию с Караджи на более привычное русскому уху — Каразины, и осели в Российской империи окончательно. Хотя родоначальник Григорий Караджи, был священником, архиепископом Софии, его потомки обычно выбирали военную стезю, хотя бы на время. Вот и Николай Николаевич Каразин, родившийся в 1842 году под Богодуховом Харьковской губернии, сначала поступил в кадетский корпус, после учебы поступил в Казанский драгунский полк и участвовал в усмирении Польского мятежа 1863-64 годов, где получил свою первую награду: орден Святой Анны 4-й степени с надписью "За храбрость". Но в 1865 году молодой офицер решил подать в отставку, чтобы профессионально заняться живописью. Он поступил в Академию художеств, где обучался под руководством известного баталиста Богдана Виллевальде. Через два года начинающий живописец был вынужден покинуть Академию.
Набег казаков на поселение туземцев
Николай Каразин вернулся в армию и в 1867 году отправился в Туркестан. К середине XIX в. столетия военно-политическое господство России распространилось на Польшу, Закавказье и часть территорий, принадлежавших казахам Среднего и Младшего жузов. Ради этого, царизму пришлось преодолеть военное и дипломатическое противодействие ряда европейских государств (Великобритания, Франция, Пруссия (Германия), Швеция, Турции, Китая и сопротивление местных народов).В середине XIX века Центральная Азия, раздробленная на Бухарский эмират, Кокандское, Хивинское ханства и обособленные государственные образования Старшего, Среднего и Младшего казахских жузов переживала трудные времена. В состав Бухары, Коканда и Хивы, помимо узбекских территорий, входили также территории, населенные кыргызами, казахами, таджиками, туркменами, каракалпаками, узбеками-локайцами и др. Отношения ханств с Россией складывались сложно: совершались грабительские набеги на русские караваны и посты, захватывали пленных и продавали их в рабство; русские войска отвечали военными походами. В 1867 году на завоеванных территориях было образовано Туркестанское генерал-губернаторство. В результате военных действий 1868-1876 гг. всё Кокандское ханство было присоединено к России, а Бухара и Хива признали русский протекторат. Активным участником этих событий и был Н.Н. Каразин, воевавший в составе 5-го Туркестанского линейного батальона.
Позже он признавался в воспоминаниях: "Этот совершенно неизвестный тогда мир и его изучение было постоянной моей мечтой, и вот эта мечта осуществилась". Командуя ротой , Каразин отличился во многих битвах: при аулах Ухум и Хаят, при штурме Чапан-атинских высот под Самаркандом, под Ургутом и при Кара-Тюбе.
Когда генерал Александр Абрамов поручил ему задержать основные силы бухарцев на Зерабулакских высотах, он уже был штабс-капитаном и руководил полубатальоном. В рукопашной схватке у него сломалась сабля и после сражения, увидевший у него в руках лишь эфес генерал Константин фон Кауфман, сказал: "Вы испортили своё оружие; хорошо, я пришлю вам другое". На следующий же день Каразин получил золотую саблю с надписью "За храбрость".
В том походе художник познакомился со своим коллегой, Василием Верещагиным, который тоже принимал участие в сражениях и писал картины.
После нескольких ранений Н.Н. Каразин вышел в отставку и в 1870 г. в чине капитана поселился в Петербурге. С этого времени он начинает свою литературную деятельность, иллюстрируя свои произведения собственными рисунками и виньетками. Его рисунки появились в 1871 году в журналах "Нива" и "Всемирная иллюстрация", первый роман "На далёких окраинах" поглавно выходил в журнале "Дело". "Я в совершенно одинаковой степени люблю как то, так и другое, – писал Каразин о своей литературной и художественной работе, – ни малейшей разницы, ни малейшего предпочтения". В 1874 и 1879 был участником научных экспедиций, организованных Русским Географическим Обществом в Центральную Азию для изучения района Амударьи. За рисунки, приложенные к журналам этих экспедиций, Каразину были присуждены высшие награды на географических выставках Парижа и Лондона.В перерывах между экспедициями принял участие в сербско-турецкой (1877) и русско-турецкой (1877–1878) войнах в качестве военного корреспондента и иллюстратора. Был награждён орденом Святого Владимира и золотым оружием.
В 1880-х по поручению Александра III был командирован в Туркестан для составления эскизов к картинам на тему азиатских походов. Результатом этой командировки было создание семи больших батальных полотен о Бухаре, Коканде и Хиве. Однако подлинную славу художнику принесли не эти заказные картины, а многочисленные работы акварелью, карандашом и пером. По произведениям Каразина русские люди долгое время изучали неведомую Азию. Так, именно на его картинах впервые появилось изображение верблюда. Он считается автором первых художественных открыток.
Работы Н.Н. Каразина хранятся более чем в полусотне музеях и галереях России и зарубежья, а также в частных собраниях.
Вступление русских войск в Самарканд 8 июня 1868 года.
После революции имя Каразина была вычеркнуто из официальной историографии и литературоведения. В Литературной энциклопедии (1931) про него написали «К.
изображал купцов, предпринимателей, аферистов, к-рые бросились в Среднеазиатские владения в погоне за легкой наживой. Жестокая борьба этих рыцарей первоначального накопления друг с другом на почве конкуренции –обычная тема его произведений. К. менее всего интересуется угнетенными и бесправными “инородцами”. Среди русских писателей прошлого он
–один из немногих является ярким представителем колониального романа. У К. заметно пристрастие к кричащим эффектам и мелодраматической фабуле».
Власти старались лишний раз не акцентировать внимание на колониальном характере завоевания Средней Азии.
Несмотря на это, имя Каразина изредка упоминалось в советской прозе, например в повести "Двадцать дней без войны" Константина Симонова и т.д. Художник Виктор Уфимцев, в 1920-е годы отправившийся из Омска в Туркестан, оставил такую запись: «Вокруг выжженный, желтый простор и горы синеющей каймой опоясывают горизонт. Каразин! Азия!»
На страницах его произведений запечатлена история первых шагов российской власти в Средней Азии. Он был в числе тех деятелей культуры, кто своим творчеством
стимулировал интерес читающей публики к самобытной жизни региона. С другой стороны,
придерживаясь принципов критического реализма, он показал и циничную сущность
российского капитализма и дружеские отношения, возникавшие между русскими и
представителями коренных жителей
Писатель был среди тех людей, кто с позиций гуманизма изучал быт, обычаи и традиции
местных жителей, стремился оградить их от произвола безнадзорного чиновничества. На
страницах его произведений появляются русские, узбеки, казахи, туркмены, киргизы, евреи. И
любой персонаж наделялся писателем положительными или отрицательными чертами, независимо от национальной принадлежности.
Переправа туркестанского отряда у шейх-арыка
Редакция журнала «Русская старина» (1907) по случаю юбилея творческой деятельности Николая Каразина предварила публикацию его очерка "Скорбный путь" такой врезкой:
В 1907 г. Каразин избирается членом Академии Художеств. Умер 19 декабря 1908 г в Гатчине, куда переехал жить по рекомендации врачей. Похоронен на кладбище Александро-Невской лавры.Со смертью Николая Николаевича Каразина на генеалогическом древе Караджи-Каразиных обрывается ветвь прямых наследников. Семьей он не обзавёлся, и прямых наследников не сохранилось.
На поле Куликовом
Триптих художника Хайрулинова Р. И. Бум.,карандаш
Размер триптиха 60х183
Комикс "10 000 лет"
Комикс "10 000 лет"
Свидание с тиндера #2
Очередные короткие истории моих странных свиданий с приложения
общался с девушкой около трех дней. Встретились. Лето, жара мы гуляем на китай-городе. Все идет отлично, девушка - огонь. И тут мы проходим мимо баскетбольной площадки, где ребята лет 17-20 рубятся без футболок. Вот она роняет взгляд в их сторону и выдает: "Слушай, меня так сильно возбуждают молодые парни с голым торсом, которые играют на таких площадках. Аж трясет, не могу удержаться. Давай посмотрим?"
Ок, не такая уж она и огонь. (девушке было 24 года, мне 25 на тот момент)
молодая (19-20 лет). Первая встреча. Сидим пьем чай в какой-то кафешке, легкое общение. Я начинаю рассказывать какую-то долгую историю. Замечаю, что она смотрит мертвым взглядом мне за спину. Знаете, такой взгляд сквозь тебя. Я понимаю, что она сейчас в другом мире и начинаю нести откровенную дичь, что-бы убедится что меня не слушают. Поворачиваюсь назад, а там стена и декоративные искусственные кусты. Спрашиваю: "Куда смотришь? Что-то случилось? Тебе не интересно?" Получаю ответ: "А? Что? Прости. Опять бывший показался"
И начинается история от нее , как ее бросил парень и она сошла сума на этом фоне. Как из-за этого она лечилась в психиатрической больнице. Что иногда у нее бывают приступы и всякий куст кажется бывшим.
Жуть, ее слезы и мое испорченное настроение.
Комикс "10 000 лет"
Забытый быт. Ожившее прошлое на картинах И. Л. Горохова
И. Л. Горохов "Девочка с котятами" (1895)
Имя замечательного художника Ивана Лаврентьевича Горохова (1863 - 1934) известно не так широко, как имена многих его «коллег»-передвижников, что, безусловно, несправедливо. Его картины не только мастерски написаны, но и с документальной точностью передают крестьянский быт. Это и не удивительно, ведь он и сам родился в семье бывшего крепостного и вырос в деревне.
Горохов любил рисовать с детства, и ему повезло. Его работы увидел местный помещик В. К. фон Мекк и показал их другу – известному пианисту и дирижеру Н. Г. Рубинштейну. Основатель Московской консерватории знал толк в прекрасном. Мекк и Рубинштейн посоветовали Горохову попробовать свои силы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Сначала Горохов стал вольнослушателем, а через 6 лет студентом. Его наставниками были И. М. Прянишников и В. Е. Маковский. Надо заметить, что, в отличие от Академии художеств, порядки в училище были весьма либеральные, а среди учеников было немало выходцев из крестьян. Дипломной работой Горохова стала картина «У постели выздоравливающей» (1886).
Сам художник описывал ее так: «Я взял самый простой жанровый сюжет, около кровати с выздоравливающей девицей сидит на кресле другая девушка и читает ей книжку. Обстановка мещанская, с кошкой, вязаными салфеточками и прочим». К сожалению, в отличие от некоторых других «коллег», Горохов не имел коммерческой жилки, не умел заводить полезные знакомства и искать меценатов. В итоге блестящий выпускник училища пополнил ряды бедных и малоизвестных художников и решил вернуться в родную деревню Бели Можайского уезда Московской губернии. Там он оборудовал свою мастерскую и только время от времени ездил в Москву и иные города, чтобы продемонстрировать на выставках свои картины, которые там же и продавал. В итоге их большая часть оказалась в частных коллекциях. В 1897 году из-за пожара выгорела вся деревня, и Горохов переехал в Можайск. Там он продолжил рисовать, а также стал преподавать живопись в реальном училище. После революции перешел к соцреализму. Но дореволюционные полотна интереснее, поэтому на них и взглянем.
На мой взгляд, картина «В избе» - одна из самых колоритных в плане изображения крестьянского быта. Сейчас бы обстановку посчитали полной антисанитарией, а тогда нормы были другие. Убирались в избах не так уж часто, к тому же в холодное время скотину могли загонять прямо в жилую избу, особенно телят и цыплят. Вот и тут мы видим лежащего на сене теленка. Судя по темным стенам и закопченной печи, изба курная, то есть не имеющая нормального дымохода. Дым выходил не из трубы, а маленьких окошек почти под потолком. Так что тут по современным меркам проблема не только с антисанитарией, но и вентиляцией. Считалось, что курные избы лучше сохраняют тепло и требуют меньше дров.
Похожа по сюжету картина «Девочка с котятами». Эта изба принадлежит, вероятно, более обеспеченной семье. Изба с трубой, свеча в фонаре. Самые бедные крестьяне часто не тратились на свечи, а освещали по старинке лучинами. Девочка выглядит на первый взгляд оборванкой, но дырявая одежда - не обязательно признак бедности. Довольно часто крестьянские дети ходили дома в чем попало, да еще и босиком. Многие, даже имея приличную обувь, надевали ее только на выход. А дома, как тогда говорили, «в маменькиных сапожках».
"Сбивание масла" (1900-е)
«Сбивание масла» показывает старый способ изготовления привычного продукта. Сначала получали сливки (обычно путем нагревания молока и снятия отделившейся наиболее жирной части), затем их помещали в специальный сосуд, где и взбивали – «пахтали». Первоначальная масса разделялась на сыворотку и собственно масло. Процесс был долгий, поэтому иногда домочадцы пахтали по очереди. Срок хранения был небольшой, поэтому, чтобы его продлить, иногда масло перетапливали. Женщина сидит возле печки. Данная часть избы считалась традиционно женской, там крестьянки обычно и занимались хозяйственными делами.
«Купите ягоды» (1890) - скорее всего, дачная сценка. Во второй половине 19 века значительная часть горожан проводила лето на дачах. Под дачи сдавались и барские дома в имениях, и крестьянские избы в деревнях. А местные жители старались подзаработать на приезжих, в том числе продавая им продукты. В лес по грибы и ягоды сами горожане не ходили, это считалось исключительно крестьянским занятием, а урожай покупали охотно.
Куда более мрачная картина «По миру». К сожалению, соцопеки в привычном нам понимании раньше не было. Осиротевших дворянских и купеческих детей обычно брали на воспитание родственники или соседи в качестве воспитанников, а их имуществом до совершеннолетия управляли назначенные опекуны. Дети бедных горожан за неимением желающих помочь иногда попадали в приюты, а дети лет 10 и старше часто оказывались предоставлены сами себе. Сельскими сиротами должна была заниматься сельская община. Иногда их забирали родственники, но руководствовались они часто корыстными мотивами. Иногда в качестве дармовой рабсилы, а иногда ради возможности в качестве опекуна распоряжаться имуществом, оставшимся в наследство. Если не находилось сердобольных родственников, а приличного наследства родители не оставили, то воспитывать их должны были в сем селом, помогая кто чем может, а по факту дети опять же оказывались предоставлены сами себе. Такие дети вынуждены были ходить по миру, то есть заниматься попрошайничеством.
«Ледовозы» - еще один интересный штрих дореволюционного быта. До появления холодильников в теплое время года продукты хранили в ледниках. Крестьяне оборудовали ледники сами, а горожане лед обычно покупали. Его добычей занимались целые артели. Они приезжали на реки и вырезали большие куски, а потом развозили заказчиками. Дело это считалось прибыльным, но опасным. Иногда люди проваливались под лед, а иногда травмировались, когда отгружали тяжелые глыбы в ледники. Весили куски много и, сорвавшись, вполне могли даже насмерть задавить.
Другие картины Горохова
"Сорванцы. Набедокурили" (1912)
"Гибель родного гнезда"
"У постели больного мужа" (1903)
"Яблочный базар" (1913)
"Базарный день в Можайске" (1913)
"Портрет девочки" (1892)
"Лунная дорожка" (1924)
"За чтением" (1924)
Другие мои посты о живописи
Комикс "10 000 лет"
Демоны художника Врубеля
«Демон сидящий» (1890) Государственная Третьяковская галерея
«Огромную зависть вызывал М. А. Врубель своим настоящим гениальным талантом. Он был злобно гоним. Его великий талант травили и поносили и звали темные силы непонимания его растоптать, уничтожить и не дать ему жить. Пресса отличалась в первых рядах этого странного гонения совершенно неповинного ни в чем человека. М. А. Врубель, чистейший из людей, кротко сносил все удары судьбы и терпел от злобы и невежества всю свою жизнь. Врубель был беден и голодал, голодал среди окружающего богатства. В моей жизни великое счастье - встреча и жизнь с этим замечательным человеком возвышенной души и чистого сердцем, с человеком просвещенным, светлого ума. Это был один из самых просвещенных людей, которых я знал. Врубель ни разу не сказал о том, что не так, что не интересно. Он видел то, что только значительно и высоко. Я никогда не чувствовал себя с ним в одиночестве». Так о своем друге вспоминал художник К. А. Коровин. К концу жизни Михаил Александрович Врубель все же получил заслуженное признание, но из-за болезни узнать об этом не успел.
М. А. Врубель, 1898
М. А. Врубель родился в дворянской семье польского происхождения (фамилия от слова «wrоbel» — воробей) в Омске, где в тот момент служил его отец. В семье было четверо детей. Двое младших умерли в раннем возрасте, зато старшая сестра Анна на долгие стала для будущего художника близким другом. Когда ему было три года, мать умерла от чахотки, а еще через несколько лет отец вновь женился. Мачеха и ее родственники не жалели сил и времени на воспитание детей от первого брака, но близкими людьми для Врубеля так и не стали. Позже семья переехала в Саратов, где отец живописца командовал губернским гарнизоном, затем в Одессу. Там он с золотой медалью окончил знаменитую Ришельевскую гимнзию, затем поступил в столичный университет. Но юристом он так и не стал, сначала остался на второй год, а затем не защитил конкурсную работу. Способствовали этому и богемный образ жизни, и то, что интересовался Врубель всем и сразу, не на чем не сосредотачиваясь. Перебивался Врубель случайными заработками, репетиторством, а также работал гувернером. Вообще для сына достаточно высокопоставленного офицера подобная карьера была весьма сомнительной. Но зато, пестуя отпрысков богатых семейств, Врубель имел возможность путешествовать и заниматься живописью. В 1880 году он стал вольнослушателем Академии художеств, а также брать частные уроки у известного художника П. П. Чистякова. Академию Врубель так и не закончил, в том числе потому, что получил заказ в Киеве на реставрацию фресок Кирилловской церкви XII века. Пригласил его известный историк и искусствовед А. В. Прахов. За время работы художник успел совершить путешествие в Италию для «повышения квалификации». В тот же период у него был бурный роман с супругой Прахова Эмилией. Фреска «Богоматерь с младенцем» писалась с нее. Пара то сходилась, то расходилась, и Врубель даже успел сделать уже замужней женщине предложение. В итоге своими выходками он так замучил возлюбленную, что она не знала, куда от него скрыться. Примечательно, что сложные личные отношения не помешали ее супругу и дальше помогать художнику.
фреска «Богоматерь с младенцем»
Надо заметить, что тяга к богемному образу привела к тому, что Врубель то кутил, то бедствовал, и иногда к нему были совсем небезосновательные претензии заказчиков. Любовные похождения тоже накладывали свой отпечаток. Так однажды он заявил, что должен уехать, потому что у него в другом городе умер отец, и коллеги поддержали «сироту» деньгами. А на следующий день неожиданно приехал живой Врубель-старший, и оказалось, что Врубель-младший просто загулял с кафешантанной певичкой. В след за очередной любовницей-цирковой артисткой художник отправился в Москву.
Задумка создать картины, посвященные лермонтовскому демону, появилась еще до переезда в Москву. Самый первый вариант картины автор написал в Одессе и предположительно уничтожил. Отец художника счел, что герой был больше похож на сердитую женщину. Так совпало, что в Москве в 1890 году издатели П. Кончаловский (отец известного художника) и братья Кушниревы планировали выпустить юбилейный двухтомник сочинений М. Ю. Лермонтова. Для создания иллюстраций был привлечен и Врубель. Критики сочли его работы уродливыми. Оценили их по достоинству через намного позже. Закупочная комиссия Третьяковской галереи не захотела приобрести у Врубеля картину «Демон», которая была написана в то же время. Но после смерти художника же комиссия выкупила ее и заплатила в пять раз дороже.
Тамара и Демон. Иллюстрация к поэме М. Ю. Лермонтова, 1890
Когда в 1896 году на Всероссийской нижегородской выставке по инициативе известного мецената С. И. Мамонтова Врубель начал работать в одном из павильонов над панно «Микула Селянинович» и «Принцесса Грёза», работу эту быстро свернули, так как комиссия сочла их некрасивыми. В комиссию входили именитые художники В. А. Беклемишев, К. А. Савицкий и П. А. Брюллов. В ответ на это Мамонтов заплатил Врубелю 5000 рублей, предоставил возможность завершить панно, а затем рядом с основным входом на выставку выстроил павильон с вывеской «Выставка декоративных панно художника М. А. Врубеля, забракованных жюри Императорской Академии художеств», но последние 5 слов пришлось закрасить. Сюжет «Принцессы Грезы» был навеян пьесой Ростана, в свою очередь вдохновленной средневековой легендой. Трубадур Жофруа Рюдель «заочно» влюбился в принцессу Мелисинду, которую никогда не видел, просто наслушавшись рассказов о ее дивной красоте. Он решил отправиться за ней на корабле, но по дороге заболел и в итоге умер на руках возлюбленной, при этом играя на лире и распевая песни о любви. Впечатления у зрителей были разные, некоторые хвалили, но критиков было намного больше. Пресса «эпитетов» не жалела, особенно «усердствовал» Максим Горький, не оценил он современного искусства. Керамическая копия, изготовленная в Абрамцевских мастерских, вскоре украсила фасад гостиницы «Метрополь». Оригинал же долго считался утраченным, пока не нашелся в 1957 году среди груд старого реквизита в Большом театре. Сейчас это панно можно увидеть в Третьяковской галерее.
здание гостиницы "Метрополь"
панно «Принцесса Греза», Государственная Третьяковская галерея
Сам Мамонтов тоже картины автора поначалу не оценил, однако это не помешало ему пригласить Врубеля руководить «заводом изразцовых и терракотовых декораций» в селе Абрамцево. Благодаря этой работе художник начал получать выгодные заказы, но богаче так и не стал. Из воспоминаний художника Коровина: «Врубель рисовал женщин, их лица, их красоту с поразительным сходством, увидав их только раз в обществе. Он нарисовал в полчаса портрет поэта Брюсова, только два раза посмотрев на него. Это был поразительный рисунок. Он мог рисовать пейзаж от себя, только увидав его одну минуту. Притом всегда он твердо строил форму. Врубель поразительно писал с натуры, но совершенно особенно, как-то превращая ее, раскладывая, не стремясь никогда найти протокол. Особенно он оживлял глаза. Врубель превосходно рисовал и видел характер форм. Он как бы был предшественником всего грядущего течения, исканий художников Запада. Из русского искусства он был восхищен иконами новгородцев. Фарфоры Попова и Гарднера восторгали его так же, как в литературе Пушкин и Лермонтов - он считал, что после них в литературе русской был упадок.
- Нет возвышенности, - говорил Врубель.
Как- то летом у Врубеля, который жил со мною в мастерской на Долгоруковской улице, не было денег. Он взял у меня 25 рублей и уехал. Приехав вскоре обратно, он взял большой таз и ведро воды, и в воду вылил из пузырька духи, из красивого флакончика от Коти. Разделся и встал в таз, поливая себя из ведра. Потом затопил железную печь в мастерской и положил туда четыре яйца и ел их с хлебом печеные. За флакон духов он заплатил 20 рублей…
- А чудно, - говорю я ему. - Что же это ты, Миша…
Он не понял. Словно это так необходимо. Раз он продал дивный рисунок из «Каменного гостя» - Дон Жуан за 3 рубля. Так просто кому-то. И купил себе белые лайковые перчатки. Надев их раз, бросил, сказав: “Как вульгарно”… Врубель мог жить месяц на 3 рубля, ел один хлеб с водой, но никогда ни у кого, кроме меня, не брал взаймы. Врубель много рисовал, делал акварели-фантазии, портреты и бросал их там, где рисовал, Я никогда не видал более бескорыстного человека. Когда он за панно, написанные Морозову, получил 5000 рублей, то он дал обед в гостинице «Париж», где жил. На этот обед он позвал всех там живущих. Когда я пришел поздно из театра, то увидел столы, покрытые бутылками вин, шампанского, массу народа, среди гостей - цыганки, гитаристы, оркестр, какие-то военные, актеры, и Миша Врубель угощал всех, как метрдотель он носил завернутое в салфетку шампанское и наливал всем.
- Как я счастлив, - сказал он мне. - Я испытываю чувство богатого человека. Посмотри, как хорошо все настроены и как рады.
Все пять тысяч ушли, и еще не хватило. И Врубель работал усиленно два месяца, чтобы покрыть долг.
Метрдотель-иностранец из ресторана “Эрмитаж” в Москве однажды сказал про Врубеля, что ему приятно служить, так как он “понимает”: “Это господин настоящий, и с ним я говорю по-английски”».
В 1896 году в жизни автора произошло еще одно знаменательное событие. Во время работы над декорациями в частной опере С. И. Мамонтова он познакомился с Н. И. Забелой, которой буквально в тот же день сделал предложение, и та к удивлению многих согласилась. Сама она вспоминала эту судьбоносную встречу так: «На одной из репетиций я во время перерыва (помню, стояла за кулисой) была поражена и даже несколько шокирована тем, что какой-то господин подбежал ко мне и, целуя мою руку, воскликнул: „Прелестный голос!“ Стоявшая здесь Т. С. Любатович поспешила мне представить: „Наш художник Михаил Александрович Врубель“, — и в сторону мне сказала: „Человек очень экспансивный, но вполне порядочный“. Так чувствителен к звуку голоса Врубель был всегда. Он тогда еле мог разглядеть меня — на сцене было темно, но звук голоса ему понравился». Считается, что именно Надежда Забела изображена на картине «Царевна-лебедь». К сожалению, их единственный сын умер в двухлетнем возрасте, а семейную жизнь омрачала болезнь художника.
В 1898 году Врубель вернулся к «демонической» теме. Над картиной «Демон поверженный» он работает по 14 часов в день. Возможно, это усугубило имевшиеся у него психические отклонения. Вначале В. М. Бехтерев предположил, что виной всему «неизлечимый прогрессивный паралич» (третичный сифилис), позже Ф. А. Усольцев поставил ему диагноз «спинная сухотка», то есть сифилис затронул только спинной мозг, а странности в поведении связаны с сопутствующим маниакально-депрессивным психозом. В этот период пресса оказалась неожиданно благосклонна к творчеству, и многие критики даже взяли свои слова обратно. Болезнь то отступала, то обострялась. Даже находясь в психиатрических лечебницах, Врубель продолжал рисовать, пока не ослеп.
Ну и некоторые другие картины автора
«Девочка на фоне персидского ковра» (1886), Киевский музей русского искусства
Полотно написано в имении Тенишевых.
В образе валькирии изображена Мария Тенишева, хозяйка имения. Княгиня Тенишева увлекалась современным искусством и была знакома со многими художниками. Ну а князь Тенишев не столько из любви к искусству, сколько из любви к жене, как сказали бы сейчас, оказывал им щедрую спонсорскую поддержку.
«Сирень» (1900) Государственная Третьяковская галерея
Коровин рассказывал об этой картине историю. Когда Николай II «Сирень», она ему понравилась.
«Великий князь Владимир Александрович, стоявший рядом, горячо протестуя возражал:
— Что это такое? Это же декадентство…
— Нет, мне нравится, — говорил государь.
— Кто автор этой картины?
— Врубель, — ответили государю. <…>
…Обернувшись к свите и увидев графа Толстого, вице-президента Академии художеств, [государь] сказал:
— Граф Иван Иванович, ведь это тот, кого казнили в Нижнем?»
Часть информации взята тут
Зильберштейн И. С. Самков В. А. «Константин Коровин вспоминает…»
Другие мои посты о живописи
Картавая Мэри
Сколько Сергей себя помнил, в квартире дяди Паши всегда стоял сигаретный запах. Приглушить свет, заполнить комнату дымом и, вечно одетый в поношенные брюки и небрежно расстёгнутую на паре верхних пуговиц голубую рубаху, его дядя был бы похож на нуарного детектива из американских сериалов. Тлеющая сигарета в руке, стакан с дешёвым виски на потертом столе, и задумчивый въедливый взгляд. Детективом он не был, а прошлая служба в милиции давно прошла, правда, оставив свой неизгладимый след, не только на внешнем виде, но и образе мыслей.
- Дядь Паш, а расскажи ребятам ту историю про девочку из Краснограда.
- Ты с девушку привёл знакомиться, или истории слушать? - ответил дядя хрипловатым голосом и потянулся за бутылкой, чтобы плеснуть немного любимого напитка в большой стакан.
Когда дядя пил - сладкую газировку, воду, пиво, неважно что именно, он всегда корчил лицо и цокал языком после глотка, как после виски. А уж если пил виски, порой ещё и устало прикрывал глаза, наслаждаясь напитком, дешевым ли, дорогим, тоже значения не имело. После смерти отца, дядя, на то долгое время до восемнадцатилетия, его ему заменил. Он не бросил семью брата и, пусть с постоянными причитаниями, но никогда не оставлял без внимания и денег, если они были необходимы. В день совершеннолетия, поздравил словами примерно следующего содержания «теперь ты здоровый мужик, а значит сам справишься, отныне ко мне только за советом или выпить». Вот он и приходил к дяде за советом или выпить, чаще всё вместе. Сегодня он привёл к нему на знакомство свою девушку. Пара же друзей пошли за компанию, эти два чудика всегда ходили за компанию, хотя подумать бы, зачем они нужны были в этот день. Дядино одобрение, кстати, сегодня тоже было бы своеобразным советом, к которому он бы непременно прислушался.
- Ну ты же не скажешь, что просто одобряешь и не выгонишь нас за дверь? – Сергей попробовал улыбнуться, - твои истории всегда интересно послушать.
- Ты знаешь, это плохая и грустная история, не для такого дня, - ответил дядя и чуть пригубил напитка. Глаза закрылись, и он тяжело вздохнул, а после выпустил воздух, как если бы курил сигарету.
- Да ладно тебе, это же не просто страшилка, это реальная история. Ты, когда первый раз рассказал, так мне это снилось неделю. Я послушаю ещё раз, это же не так долго. И буду молчать, никаких деталей от меня.
- История, после которой я больше не хочу видеть ничего подобного, - дядя Паша открыл глаза и встал с дивана, поправил брюки, заправил поглубже рубаху и снова сел, сопровождая всё несколькими протяжными «нда».
- Расскажешь? - снова спросил Сергей и уже улыбался во весь рот, знал, что дядя не откажет.
- Налей всем тогда, ибо без ста грамм тут не разобраться, точнее без литра. А чтобы поверить и того больше нужно. Значит, лет двадцать назад, работал я участковым уполномоченным милиции. Да, тогда ещё не было никакой полиции, мальчишки. Городок небольшой был, как говорят, все друг друга знали, но неправда это, зачастую люди соседей в одном доме не знают или ребят классом постарше, не то, что весь город. Ну, может не все, но подавляющее большинство точно. Как сейчас помню, день был ясный, но с кровати я еле поднялся. Тянуло спину, будто кто держал меня на месте, чтобы из дома не выходил. Но куда я денусь, нас всего двое на весь город было, тогда, как и сейчас, наверное, вроде как должен обойти две-три тысячи квартир, а тебе десяток приписывают или больше, и успевай, как хочешь. Пришёл, значит, я на работу, и сесть за стол не успел, как на снятие побоев вызвали в поликлинику, да потребовали, чтобы «как можно быстрее». Так-то это не всегда моё дело, и знать бы, что я там увижу, то не поехал бы. Приехал. Иду по коридору, а там народу толпа, бабки охают, деды грозятся поймать тех, кто это сделал, никого в кабинет не пускают. И только тётка одна успокаивает, по-видимому, отца и мать, мол виновных накажут, всё поправимо. Как же, наказали. Так-то и правда наказали, только вовсе не она или деды. Мужик на взводе, видно, ещё чуть и убивать готов, а на женщине лица нет. Ощущение, что я приехал на труп младенца. Они на меня смотрят, а ответить мне пока нечего, сам не знаю, что произошло с этой-то срочностью. Прошёл молча в кабинет, через ещё один маленький коридор, даже внимания не обратил, что на двери написано. Там девчонка, на вид лет двенадцати, так и подтвердилось после – шестой класс, сейчас ровесница ваша, наверное. Лежит, значит, на кресле таком, наклоняющемся. Ужас, её бы сразу обезболить, да в хирургию заштопать, но с чего-то доктора решили, что важнее уполномоченным органам сразу посмотреть. И тут-то я понял - не место мне там одному, тут человек поважнее нужен. Может и вызвали кого из области, но сколько им было до нашего захолустья ехать? Лицо у неё опухшее, заплывшее уже, одежда – чёрт с ней, но губы порваны и всё в крови. Мне уж и смотреть на неё стыдно, а она, представляете, лежит в кресле этом и даже не плачет. Глаза в потолок, губы сжала накрепко, а с краев, да ран порванных, алое всё равно течёт. Руки ещё помню, к груди крест-накрест прижала, будто сама себя охраняет и собирается дальше терпеть и обороняться неведомо отчего. А потом она на меня посмотрела. Увидел я в ней просто-таки вселенскую боль и обиду, непонимание, за что и почему, и показалось мне, что вот-вот готова девчонка разрыдаться, но держит в себе. Я фуражку снял, документы на пол кинул, присел подле неё, и как-то машинально головой ей кивнул. Не знаю, поверила мне, наверное. Заорала она, так заорала, что я на всю жизнь крик тот запомнил, уши даже хотелось закрыть, но сидел и смотрел. Изо рта кровь брызнула и с воздухом зубы вылетели. Точнее остатки, крошево с кусками дёсен. Во рту оставшиеся держался, словно отдать их боялась. Вот почти такая же рубаха на мне была, только форменная, вся пятнами покрылась.
Дядя Паша потянулся к пачке сигарет, но Андрюха, до этого наблюдавший за ним, протянул ему уже подготовленную и сразу чиркнул зажигалкой. Дядя долго тянул, а потом выпустил под потолок густое белое облако дыма. Повисла немая тишина, которую нарушила Машка своим вопросом.
- И это всё? Вся история?
- К сожалению, нет. Это только вступление. Налей до половинки, - дядя махнул рукой в сторону стола и, дождавшись пока стакан наполнится жидкостью, взял его и откинулся назад.
- И кто её так отдубасил-то? – спросил Олег весело, - не подумайте, дядь Паш, что мне прям не интересно, но пока история так себе.
Дядька посмотрел на него с прищуром, но замечания не сделал, вместо него он совершил большой глоток и обыденно зажмурился, чуть скривив губы и продолжил, порой останавливаясь и немного отпивая виски.
- Её я смог опросить только, через пару дней, отходила от операции она. А пока бегал по всем остальным, данные собирал, заявления. Врачи кучу бумаг и снимков мне дали. У девочки зубов целых не осталось, губы в четырех местах порваны, сотрясение, нос сломан, трещина на черепе, на щеке левой дырка, это не считая гематом и синяков. Да что там, вся голова была большим синяком. Не представляю, что она пережила.
- Да уж, хорошо хоть не изнасиловали. Я, правда, в дарке и похлеще видел, - прервал Олег мерное изложение событий, и тут же получил тычок под бок от сидящего слева Андрея.
- Ты можешь рассказать какую-нибудь свою историю, - бросила Маша Олегу, смотря на дядю Пашу, - но мне эта вполне подходит, продолжайте пожалуйста, он больше не будет перебивать.
Дядька помолчал с минуту, убедившись, что ему дадут продолжить. И продолжил, монотонно, стараясь скрывать эмоции.
- В общем, оказалось, что девочку картавой нарекли. А она лишь букву р плохо произносила, но дети бывают жестоки. Слишком жестоки. Как рассказала одна из учительниц, один из ребят предложил поправить ей челюсть, чтобы научилась нормально говорить. Чёрт знает, что у них в голове было в тот момент, но четверо парней накинулись на неё, повалили и били по голове, долго и беспощадно, как демоны в них вселились. Не где-то за школой или в подвале, в лесу, прямо в классе, на глазах у всех. Закончили сказав, что теперь все буквы будет плохо говорить, а не только р. И ведь все стояли и смотрели. Даже та учительница, говорила, что оцепенела от ужаса. Вот пока она «цепенела», мать её, девочка испытывала ужас настоящий, и боль тоже настоящую. Когда всё закончилась, говорит, встала шатаясь и побрела через класс, под нос бурчала, чтобы со всеми ними случилось то, что с неё сделали. Учительница её только в коридоре подхватила и в травму повела. Потом ещё лечилась девочка черти знает сколько времени. У всех же в классе были хулиганы? Вот и тут хулиганы, только больше преступники, чем хулиганы. Твари. И ведь не сказать, что школа была плохая, хотя, быть может, я многого не знал. Шакалят этих от занятий отстранили, дело завели. Из области, наконец, приехало пару человек. Капитан молодой, да баба какая-то со своими установками, причинами и приказами. Меня отправили по квартирам к этим, не знаю, как обозвать их. И знаете, ко всем сходил, всем рассказал, всем показал снимки головы девочки, описал в красках, насколько мог, что с ней сделали их дети. Никто, не пожурил, не поругал – смотрят на меня и блеют «это же дети, это дети». А сами эти «дети», как объяснить, вот сидит он передо мной, родители сзади, взгляд отводят, извиняются, мол не будут так больше, а я же вижу, похрену им всё, даже какая-то веселинка проскакивает. Так в рапорте и отразил всё. Один только другой был. Отец его сразу при мне бляхой отлупил, а пацан стоял и плакал, терпел. Вот он искренне извинялся, видно было, что жалеет и не понимает, почему не остановился и так поступил. После ещё навещал её в больнице, цветы даже носил, это мне врач звонил и рассказывал, мол вначале пускать не хотел, но она сама приняла. И, вроде как, они молчали часами, но словно всё это время парень у неё прощения просил, вот так, без слов. В школе её защищал, пусть занятия она и не посещала, но просил картавой не называть, уверял детей, что так лучше будет. Дело, как догадываетесь, замяли. Негоже школе такое на показ выставлять. Это не мои слова – это той бабы из области. Родителям девочки только школой денег на лечение собрали, не бог весть сколько, но лучше, нежели ничего. И они уехали с ней, неизвестно куда. Я разве что зайти к ним последний раз успел, подарил ей какую-то дурацкую тетрадку, поддержать хотел, и сказал, чтобы записывала туда свои самые добрые и сокровенные желания. Ладно, отвлекся. Так вот, после на город упало проклятие, и я сейчас не шучу, в самом деле проклятие. Поначалу, все причастные, начали картавить, кто-то больше, кто-то меньше, но факт. А потом у, так сказать, значимых фигурантов начали выпадать зубы, и не один-два, а всем составом. Досталось и учительнице, и родителям, и зверятам, кроме парнишки того, извинившегося – смогла простить что ли, не знаю. Этим двум из области, думаю тоже перепало. Все напряглись, когда петух в жопу клюнул, а не когда надо было, но, судя по всему, стало уже поздно. Газетчики городские состряпали статью про «Картавую Мэри», мол ведьма-то уехала, но жертвы деяний никуда не делись и умудрились даже фото девочки в колонку запихнуть. На манер коктейля этого с томатным соком, идиоты.
Дядя большим глотком выпил остатки виски и потянулся к сигарете. Хотел было закурить, но запихнул сигарету обратно в пачку и встал. Он подошёл к окну, смотря на ночной город, положа руки на подоконник.
- Охренеть, вот это уже интересно! – воскликнул Олег и тут же вытянул две руки, чтобы защититься от тычка Андрея, - не бей! Я пользуюсь паузой, чтобы выговориться. Наливай лучше.
- А почему Картавая Мэри? – спросила Машка.
Отвернувшись от окна и скрестив руки на груди, дядя ответил чуть улыбнувшись.
- Ах, да, я же не сказал. Имя газетчики тоже написали. Девочку звали Мария. Мария Босоногова. Картавая Мэри. С того момента в городе только так и называли, или картавой Машкой. Твоя тезка она.
- Дурацкое совпадение, - пробубнила Маша под нос.
- Согласен, дурацкое, - дядя Паша снова подошёл к столу и выпил из горла бутылки, - Но так уж вышло, Машка. Продолжать?
Все кивнули головами, а атмосфера стала немного напряженной.
- Но самая дрянь началась месяца через три после их отъезда. Как раз все расслабились и случившееся начало забываться, почти прошло. Ага, как бы ни так. Меня вызвали утром, два адреса, два знакомых адреса. Те зверята, что девочку били. В тот момент мне даже жалко их стало, а уж родители их точно ощутили нечто похожее на чувства родителей девочки. Оба парня захлебнулись кровью во сне, языки словно зубами откусил кто-то. Странно всё это, ведь у них-то своих зубов к тому моменту не было, а что произошло ночью родители не слышали. Ни шорохов, ни криков, ни хрипов – дети захлебнулись кровавой жижей в собственной кровати. И знаете, время показало, что им повезло, ведь судьбу последнего я бы точно никому не пожелал. Да, тому, кто всё учинил, кто предложил челюсть поправить. Парнишка буквально сгнил за две недели. Губы, язык, гортань. Там дикая мерзость была, даже рассказывать не хочу, но ему ничем помочь не могли, а он всё это время мучился и орал в агонии. Вот тогда-то вся школа молиться по церквям и храмам побежала. Кто просто богу, кто через него же прощения у Картавой Мэри просили, ведь детей в классе ещё много было. Люди до дрожи боялись, что с ребятнёй что-то произойдёт, и отчётливо понимали – если произойдёт, то ничего хорошего. И так весь класс картавых ходил. Попы, да батюшки, в абсолютной уверенности уже говорили о проклятии, мол Картавая Машка точно ведьма, даже если сама этого не понимает. Проклятие всех настигло. Я уже было боялся, что и мне достанется, так, за компанию. Но повезло, или не сделал я ничего плохого. Вот такая история. Реальная, как и я сам, и был я её свидетелем и непосредственным участником. Случай, после которого я больше не работал ни в милиции, ни в полиции, ни в какой-либо ещё «лиции». Такая, вот херня, мальчишки и дама.
Повисло молчание. Долгое-долгое, почти мучительное и недвижимое, которое прервал щелчок зажигалки. Олег закурил, откинувшись на спинку стула, напротив стола и удивленно сказал.
- Да не, нереально, хрень это всё. Ты с дядь Пашей нас разводишь. Не бывает такого.
- Я себя тоже долго убеждал, что такого не бывает, но аллея с тремя могилами тех мальчишек на городском кладбище, до сих пор убеждает в реальности произошедшего не меньше, нежели тридцать картавых одноклассников, вполне себе здравствующих, насколько мне известно. Если есть желание, можешь доехать до Краснограда, там тебе многие из тех, кто постарше, это перескажут, в более сжатом варианте, да ещё отмахнутся, как от назойливой мухи, - спокойно парировал его слова дядя Паша.
- Мистика просто! А чего народ тогда не нашёл её и не убили? Ну, когда зубы у всех выпадать начали? Бред ведь, сидели и ждали, пока она их укокошит.
- С чего ты взял, что проклятие бы не сработало и без неё? - спросил Андрей.
- Почему её вообще нужно было убивать, Олег? Они и так её чуть не убили, - проговорила отрешенно Маша и подняла стакан с виски, - это и правда грустная история получилась. Все что-то потеряли. Давайте выпьем за неё, пусть будет счастлива.
- Маш, ты нормальная вообще? Девчонка, если, предположим, весь этот бред, правда, - Олег карикатурно изобразил кавычки, и с негодованием продолжил, - укокошила троих, ещё сколько-то оставила без зубов, и кучу картавых наплодила. Нормальный разменчик вышел, не спорю, только с перекосом слишком, в одну строну. Серёг, ты чего угараешь? Тоже такой подход под одобрение попал, или девушке своей перечить не хочешь?
- Прекрати, Олег, ты просто выпил лишнего. У каждой стороны своя правда. Откуда нам теперь знать, из-за чего это произошло, - ответил Сергей несколько грустно, - зря я попросил рассказать эту историю.
- А может и не зря, - ответил дядя Паша, прочистил горло и пошёл к тамбуру у входной двери, - собирайтесь, мальчишки и девчонки, думаю, вам всем пора. Прогуляетесь ещё, мозги проветрите, а я уж спать лягу.
Пока все надевали обувь и натягивали на себя осенние куртки, Сергей подошёл к дяде и тот похлопал его по плечу, тихо прошептав «нормальная она, с чувством юмора, только справедливость у неё странная». Все вышли, дядя Паша почти закрыл за ними дверь, как Маша развернулась к нему лицом и тихо, грустным на показ голосом произнесла.
- Дядь Паш, а я ведь храню ту тетрадку, записываю в ней всё самое доброе. Ну, не только, иногда я вписываю туда тех, кто мне не нравится, - она развернулась и улыбнувшись посмотрела на белеющее лицо Олега. Показалось даже, что он начал немного картавить…