Симметрия и асимметрия человеческого тела

Желание полнее постигнуть «единство» (материи и формы) снедало философов со времен Аристотеля. «Единство» приравнивалось к красоте и иной раз служило для ее объяснения. Джордж Сантаяна, автор книги «Чувство прекрасного», попытался взглянуть на «единство» с точки зрения симметрии.Симметрия присутствует в объекте, если при делении его пополам получаются две равные части, зеркально отражающие друг друга. Асимметрия означает, что, как бы вы ни разделили данный объект, двух одинаковых частей не получится. Это хорошо показано на следующих рисунках:  Человеческое тело симметрично, но взгляните на его изображение в боковой плоскости, например при беге,— форма становится асимметричной.Легко понять, что природа асимметрии форм движущегося человека имеет внутреннюю связь с основной симметрией человеческого тела.

Чтобы выявить связь между нашими представлениями о симметрии вообще и симметрии тела в асимметричном движении, мы можем вновь обратиться к классической греческой скульптуре. Воплощением идеала классических форм признана скульптура «Дорифор». В связи § этим примером Кеннет Кларк (1959) говорит: «Человеческое тело было использовано как основа для прекрасно выверенной композиции, выполненной с такой последовательностью, что движение ноги атлета разрушает старую Статичную симметрию , новая симметрия создается равновесием осей». Кларк утверждает далее, что подобные скульптуры содержат в себе «ритм движения», но, чтобы уловить его, необходим наметанный глаз и некоторые познания в искусстве, а также культуре. Если мы сможем увидеть все это, нам будет понять симметрию асимметричного движения в спорте.«Ныряльщик» Р. Тэйта Маккензи — восхитительный образец воплощения симметрии человеческого тела в скульптуре. Как отмечал Кристофер Хасси (1929), «совершенный баланс и симметрия фигуры «Ныряльщика»

противодействуют взрывной напряженности позы, чем достигается общее впечатление покоя». Покой, о котором говорит Хасси, можно назвать «психологической симметрией», которая возникает как результат эстетического восприятия произведения скульптора. О центре тяжести «ныряльщика», слегка наклоненного вперед по сравнению с естественным положением, мы догадываемся по напряженной мускулатуре. Наибольшую важность для нашего впечатления представляет расположение стоп спортсмена, которое указывает на симметрично равное распределение его веса по воображаемым линиям, проведенным из центра тяжести к точкам приложения носков ног. Отсюда и те уроки симметрии, которые дает нам «ныряльщик» 1) фронтальный план — при условном делении пополам даже на глаз видны две зеркально идентичные части, симметрия в чистом виде, и 2) вид сбоку хотя и выглядит асимметричной конфигурацией, но при соответствующем делении выявляется симметрия, основанная на равномерном распределении веса относительно центра тяжести. «Ныряльщик» дает еще один урок эстетического воздействия на зрителя —вид напряженных мускулов, будь то в произведении искусства или в спорте, заставляет задуматься об оценках с эстетических позиций таких качеств, как осанка, грация, гармония и т. п. Джон Лотер (1951) высказал такое мнение:В упражнениях на равновесие (в гимнастике) более красивыми кажутся асимметричные формы: полученные при условном делении линией, проверенной через центр равновесия, они настолько различны, что внимание приковывает сама по себе возможность сохранения спортсменом равновесия.С этим ценным замечанием Лотера могут соглашаться многие. Однако столь же многие могут и не разделять его зрения. Ганс Айзенк (1968) показал, что любая произвольно взятая группа людей почти поровну делится кто предпочитает симметрию, и тех, кому по душе асимметричное. Единственный критерий для личных пристрастий-индивидуальный вкус. В то время как симметрию тела неподвижно стоящего во фронтальной плоскости легко подметить, симметрию тела бегуна, образующуюся попеременными ног и рук, осознать сложнее. Представив его бега запечатленным в серии картинок, сходных которые получаются при «стоп-кадре», мы сможем бегуна так, как это было сделано в одном из фильма «Токийская Олимпиада» режиссера Кона Итикавы. То есть нам может показаться, что спортсмен не продвигается вперед, а бежит на месте. О таком эффекте пишет Джордж Смит (1955) в заметках о стиле бега Джека Лавлока, чемпиона Олимпийских игр 1936 г. на дистанции 1500 м:Тем, кому посчастливилось видеть его бегущим, казалось, что это чистейшее колдовство: нечто почти сверхчеловеческое в совершенной координации каждого его движения, видимое отсутствие напряжения и лиричная плавность стиля и ритма бега. Воистину, это была поэзия движения.Особого внимания здесь заслуживают слова «совершенная координация». Именно ее мы наблюдаем в надвигающемся на нас изображении бегуна или велосипедиста, снятого в движении на зрителя. При этом пространственный элемент движения отсутствует и, если мы еще сумеем не обращать внимания на возникающий порой комичный и поверхностный эффект «куклы на веревочке», восприниматься будет только элемент времени. Поскольку надвигающееся изображение делает картину плоской (она лишена многого из того, что постигается в перспективе), у нас появляется возможность взглянуть на него как на образец запечатленного искусством движения. Это упражнение на восприятие симметрии движения близко к более простому—с точки зрения статики— и, следовательно, облегчает переход к анализу и оценке асимметричных по характеру спортивных движений. Иными словами, чем лучше мы понимаем симметричное движение в спорте, тем быстрее постигнем асимметричное.