Соски в тиски Отрезанные женские груди и мертвые дети — отвратительный и прекрасный фон Триер

Ларс фон Триер все-таки согласился показать свой новый фильм вне конкурса, хотя этот факт подается организаторами Каннского фестиваля как акт примирения. Игнорировать стареющего датского классика после громкого скандала, случившегося семь лет назад, — обвинений в антисемитизме и последующего за этим бойкота — больше невозможно. И хотя фон Триер неоднократно извинялся за неосторожные высказывания, взаимная обида тянется шлейфом: «Дом, который построил Джек» демонстрировался в ряду основной программы, в главном зале «Люмьер», естественно — при полном аншлаге, но без предваряющего любой показ фестивального ролика, как бы отдельно. На премьере картины более сотни зрителей демонстративно покинули зал . Глупо думать, что из-за брутальных сцен, рассказ о которых предстоит, — в Канне видали ужасы покруче. Скорее — из-за тупого высокомерия, о котором режиссер снял добрую половину своих фильмов. С трудом передвигающийся по красной дорожке фон Триер, в свою очередь, не давал пресс-конференций и всячески избегал интервью, ссылаясь на проблемы со здоровьем. Он устал. Тем не менее его последний проект качественно повысил уровень программы да и всего кинофорума.

Инженер-строитель Джек (Мэтт Диллон) едет по пролеску на обшарпанном минивэне. У обочины голосует пробившая колесо туристка (Ума Турман). Машина застряла, домкрат у нее сломался, а у Джека другого нет. Леди пристает и манипулирует, не просит, а беспардонно требует решить ее проблему. Делать нечего, приходится искать ближайшую мастерскую, чинить инструмент, возвращаться на место, а чертов домкрат опять ломается! Настырная тварь вновь требует помощи, попутно объяснив, как опасно женщине садиться в машину к незнакомцу, ведь тот может оказаться серийным убийцей. К тому моменту, когда домкрат вдавит нос ей в затылок, мы начнем сочувствовать Джеку. Хотя еще не поняли, что Ума не ошиблась.

Кадр: фильм «Дом, который построил Джек»

За следующим эпизодом мы будем наблюдать куда пристальнее. Дело происходит в каком-то полузабытом поселке. Джеку открывает дверь немолодая хозяйка, и он хочет зайти под видом полицейского. Когда просят показать значок, он на ходу меняет версию: дескать, это была проверка, он страховой агент — и глупая тетка все-таки сдается. Спустя минуту Джек накидывается и душит ее голыми руками. Но тело несчастной снова дергается. Спустя пять минут бедному Джеку приходится снова сжимать горло этой курицы — и мы снова ему сочувствуем: души, души ее, заразу, а то убежит!

Однако подумать, что Триер хочет сыграть на поле Тарантино или братьев Коэнов, нельзя. Параллельно за кадром Джек общается с каким-то собеседником — то ли автором, то ли воображаемым другом — об искусстве и архитектуре. Причем с иллюстрациями и на высоком английском. И хотя сцены чудовищных преступлений, выглядящие дайджестом сериала «Декстер», могут шокировать слабонервных и беременных (о чем предупреждают в программке) и занимают большую часть картины, фон Триер снимает вовсе не комедию и тем более не массакр. Действие сопровождает голос Вергилия, незримо идущего с протагонистом по кругам земного ада. Кровавый маньяк предстает метафорическим символом безграничного насилия, и нам попутно покажут главных убийц прошлого — Гитлера и Сталина, объясняя учиненный ими геноцид попыткой создать произведение искусства из человеческих трупов. Режиссер как бы извиняется за приписываемую ему после неосторожной реплики симпатию к нацистам. Чтобы сомнений не осталось, он заявляет, что инженер Джек мечтает стать архитектором и построить дом из трупов, точно так же, как тоталитарные вожди строили свои империи на костях миллионов.

Чтобы очиститься от подозрений до конца, пародировать Данте мало, как и рассыпать скрытые цитаты из песен Джима Моррисона. Нужна картинка, и Триер покажет во всех подробностях, как на охоте папаша палит в сыновей на глазах обезумевшей жены; как одну отрезанную женскую грудь прилепляют на стекло полицейской машины, будто штрафной талон, а из второй делают кошелек для мелочи; как маньяк потрошит трупы детей и создает инсталляции из жутких чучел в подвале-холодильнике, где он хранит все тела. И картинка эта, надо сказать, работает.

Ближе к финалу, превращенному в прямую цитату из «Божественной комедии», становится очевидным, что Джек не страдает обсессивно-компульсивным расстройством, как в самом начале зачем-то сообщает автор. И уж тем более он не шизофреник. Да, перед нами какая-то неведомая парафилия, но дело в другом. Из ошметков чужих страданий несостоявшийся архитектор словно собирает свою собственную личность. Лишь на первый взгляд кажется, что, приписывая герою десятки бессмысленных преступлений, а в некоторых сценах невозможную беспечность — убивает, чтобы попасться, Триер тем самым обличает бездействие полиции и равнодушие окружающих. Джек родился садистом, отстригающим ножницами ноги утенку, чтобы посмотреть, сможет ли он после этого плавать, и стал убийцей, потому что люди не только ему не препятствовали, а еще и способствовали своим безрассудством и глупостью. Но другой Джек — Мистер Изощренность (так он себя называет) — это сложносочиненная мозаика, символ и знак. Чтобы до наивного зрителя дошло, что никакого «реального» маньяка тут нет, нам показывают скалящих клыки тигров и скачущих по травке ягнят. Библейские аллюзии проиллюстрированы картинами великих художников, играет Вивальди, а фабула намеренно многоступенчата, с кучей анахронизмов и намеренных нестыковок: ну, чтоб не так страшно было. В конце концов все плохие парни попадут в геенну огненную. А вот как построить дом — неизвестно.

Знаменательно, что в первые дни фестиваля в программе «Особый взгляд» был показан фильм 37-летнего аргентинского режиссера Луиса Ортеги «Ангел», спродюсированный Педро Альмодоваром. Несмотря на то что в нем рассказана история реального, а вовсе не выдуманного убийцы по имени Карлос Робледо Пуч, кино тематически перекликается с историей Джека-строителя. Конечно, всех страшных подробностей преступлений прототипа главного героя мы не узнаем, и вряд ли они копируют рассказанные фон Триером ужасы, однако сухая информация гласит, что 28-летний Робледо Пуч по прозвищу Ангел смерти был обвинен в 12 убийствах и 17 ограблениях, изнасиловании и похищении людей и приговорен к пожизненному заключению (максимальное наказание в Аргентине) в тюрьме строгого режима Сьерра-Чика. Кстати, весной 2016 года, впервые за 44 года заключения, Карлитос, как он себя называл в момент совершения преступлений — дело было в 1971-1972 годах, и парнишке было всего 17 лет, вышел из тюрьмы на один день. Он был доставлен госпиталь в связи ухудшением здоровья. Карлоса сопровождали 12 полицейских.

«Я родился, чтобы быть вором», — с этих слов начинается история кудрявого старшеклассника с конфетной внешностью. Карлитос (Лоренцо Ферро), как он просит себя называть, — сын работника завода «Шевроле» и домохозяйки, совершенно не похож на родителей. Как и реальный прототип, он не верит, что его лысеющий занудный папаша — настоящий. Впрочем, предки его мало волнуют, как и школа, дурацкая игра на фортепьяно, вечный футбол и даже девчонки. Он домушник, его истинная страсть — деньги и дорогие безделушки из богатых квартир, куда он проникает так же просто, как ходят в магазин. Попадая в чужой дом, он совершенно не заботится о своей безопасности: военизированная аргентинская полиция 70-х выполняет политические карательные функции, а в глубинке появление фараонов вызывает разве что изумление.