В лесу у озера. ⁠ ⁠

Есть у меня родной дядя, который старше меня всего на четыре года - мамин родной брат. Мы с ним хорошие друзья, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Мне 14, ему 18. Собрались мы ехать на лесное озеро с ночевкой. Подготовили снасти, накопали червя в садах неподалеку от нашего района, собрали все необходимое (еду, палатку и тд.), сели в рейсовый автобус и поехали за город к лесу. Вышли на остановке, пробрались через лесную чащу, путь, которой составлял километра полтора, и перед нами открылся чудеснейший вид. Огромное, тихое озеро, полнейший штиль, вода как зеркало. Мы разбили палатку, натаскали дров с запасом на ночь, закинули удочки и донки, пьем пивко, костер приятно потрескивает, словно радуется вместе с нами. Поклевки, тоже не заставили себя долго ждать, к вечеру у нас уже был приличный запас плотвы и окуньков на уху, которая кстати получилась божественно вкусной, но острой, т. к. кто-то переборщил сухого перца чили приправляя наш ужин. Все шло просто шикарно, это был настоящий отдых с другом. Но ночью, когда интерес к рыбалке пропал, начали происходить очень странные вещи. Первое, что нам показалось странным - это странная мощная вспышка в лесу, как будто несколько фотоаппаратов одновременно произвели съемку со вспышкой. Эта вспышка была кратковременной, и её заметил не только я, так что версия с глюком отпала сразу. Мы посидели вслушиваясь в звуки леса, но кроме шелестения листвы ничего не услышали. У нас появилась версия, что это просто вспышка молнии, но ведь по логике вспышка молнии сопровождается раскатом грома, и при всем при этом грозы не передавали, а на небе не было ни облачка. Посидев и увлекшись интересной темой для разговора мы невольно забыли про этот странный момент, как в чаще леса, ориентировочно на противоположном берегу раздался странный звук, очень странный звук. Звук был такой, как будто кто-то молотком стучит по рельсе или большому металлическому полому предмету, причем очень быстро, приблизительно как очередь автомата. Продолжительность его составила приблизительно 10-15 секунд. Мы оживились, снова прислушались в ожидании повторения, но тишина, и лишь только шум листьев. Дядька громно крикнул нарушив лесной покой: "эээээй, там есть кто, эгегейй"! Эхо разнесло его крик казалось по всему лесу, трудно было находясь в радиусе нескольких километров не услышать его. Но в ответ тишина. Лишь только какие-то птички над нами испугавшись с писком улетели в темноту. Больше ничего подобного не происходило. В часа 3 ночи мы притушили костер и легли спать. На утро, позавтракав мы решили обойти озеро и посмотреть, что же там на другом берегу. Там не было никаких признаков того, что там отдыхали люди. Побродив еще немного мы нарвались на какой-то бункер в подземке. Это был старый немецкий бункер, в нашей области подобных много, со второй мировой остались. Город в котором мы живем раньше был немецким и назывался Кёнигсберг. Дверь бункера уже давно была снята и сдана на металлоломом. Внутри было темно и разбросанно много мусора.

Странные вещи, происходившие ночью до сих пор отложились у меня в памяти. Это для меня небольшая загадка из прошлого: "что же это было такое"?. Больше мы на это озеро не ездили, не то чтобы испугались, просто как-то не доводилось.

в лесу много не понятных вещей происходит

Да детишки чего-то взорвали и побоялись откликнуться. Всего-то.

Гарнизон Хойна - старые бомбоубежища.

Мой любимец, глубоко уважаемый товарищ и надежный друг⁠ ⁠

Рамный рюкзак ALICE pack Large.Ох, сколько же я с ним пережил, примерно 10 лет! Использую его абсолютно во всех вылазках кроме гор. Ну горы, сами понимаете, максимально легкое снаряжение😏

Alice - это не про легкость, это скорее про надежность, удобство, характер и некоторую эстетику.Покупал я его уже б/у и за 10 лет эксплуатации я не заметил дополнительного износа😁•Сделан он из нейлона, а рама из алюминия•Очень удобная система затягивания плечевых строп. Я бы перевесил ее на свои горные рюкзаки)•Поясничную подушку я никогда не застегиваю вокруг пояса, она хоть и не современная, но большая и удобно подбирается в поясницу. Если у вас отсутствует попа, то будет не так комфортно😁

•Нейлон непромокаемый, но если изношен, то начнет пропускать влагу.•Имеет одно огромное отделение(+маленький карман внутри), 3 внешних, просторных подсумка и 3 по меньше.•Внешние стропы для закрепления дополнительных подсумков и снаряжения.•Мешок можно снимать с рамы, и использовать раму как вам угодно. Например загрузить дров, ну или гранатомёт 🤔, так же можно заменить сам мешок на более современный •Если доработать стропы затягивания клапана, установить фастексы, и сделать ручку переноски сверху, то станет совсем круто😎•За все время эксплуатации я закреплял на этом рюкзаке вообще все, главное иметь резинки с собой)•Поясничную подушку я использую как обычную подушку😜•Его не жалко! Он выдерживает широкий спектр нагрузок и ты не переживаешь за него.

Многие мне говорят что это старье, еще и военное. Что глупо иметь такое снаряжение в 2022 году. Это дело каждого, вкусовщина) Но Alice pack навсегда в моем сердечке.

Случай в зимнем лесу (страшилки)⁠ ⁠

(приведен рассказ не полностью)

В начале этого года около месяца зимой вся наша область без света сидела. Чуть в сторону от города – всё, хоть глаз коли. Ночи длинные, темные, солнце на час на небе покажется и скроется на сутки.

Кому и разгуляться впотьмах, как только нечисти всякой. Но это городскому жителю не понять. Я тоже не понимал. Пока не побывал зимой в деревне на отшибе, где ни интернета, ни связи, ни света.

Случилось так, что нас, бригаду электриков, направили электричество восстанавливать.

А пришлось это всё на те самые дни праздничные, на третье января мы уже в дороге тряслись. Думали, легкую командировочку выписали. Приедем, провода натянем и чао-какао. Да где там?!

Одно скажу, по работе я под дулом пистолета больше не поеду в районы.

Ну, и как из глухомани пару историй не привести. Всякого насмотрелись, ночевали, где придется, сегодня в одной деревне, завтра – в другой. Где ночь застигнет.

. хорошо так в тот день прошли, засветло до деревни добрались. Там на ночлег пока устраивались, я решил бабульку спросить:

- А что, бабуля, есть у вас какая деревня большая поблизости?

- И, откуда, - прошамкала хозяйка. – В деревне работать надо, а теперь все в город подались, работать некому.

- И что? Вообще молодежи не осталось?

- Откуда? Мы вот старики доживаем, и все.

- Прям вот так и никого?

- А ты про что спросить хочешь? Ты прямо говори? – улыбнулась старушка.

- Мы в лесу тракториста встретили. Фёдора…

- Видели, значит? – задумчиво протянула она. – Ну, вот Фёдор тут один и остался.

- Да кто ж его знает.

- В смысле? Где-то же он живет?

- Где-то он и живет, только никто не знает, где. Так выходит, что он живет везде.

- Не понимаю ничего. Он местный?

- Еще какой местный. Мы тут все с вами временно, а он тут всегда был и будет.

- Бабуль, он что? Не человек?

- Да кто ж его знает, выглядит как человек, а кто он на самом деле, никто не знает. Кто говорит, что черт, а кто еще как называет, кто лешим зовет.

Нам как-то стало не по себе.

- А где он вас катал-то? – заинтересовалась бабуля.

Мы объяснили, показали, где, в каких местах повстречали Фёдора.

- Там место топкое, тропинки знать надо, видать, он за вами следил, да подсобить решил, - протянула старушка.

- Какой же он черт, если нас подвез? – спросил я. – Черт бы утопил.

- Это никто не знает, бывает, кому и чертом покажется, а, бывает, и подсобит. Тут не знаешь, чего от него ждать. А бывает, только на него одного надежда. Я, было, в лесу заблудилась. А было вот как. Пошла летом как помоложе-то была за грибами. С обеда вёдро такое разыгралось, что думаю, дай схожу, до волков успею вернуться. Вот в обход того болота как раз и пошла.

На болото это не ходила. Туда никто не ходил. Место гиблое. Там лет пятьдесят деревенька была, дворов пятнадцать. Да одним днем вся под воду ушла. Вот как бы до обеда стоит деревня, а после обеда - нет ничего. Там, кто бывал, говорят, на рассвете в ясную погоду коньки домов еще видать. Только там ясной погоды и не бывает никогда. Всегда туман.

Так вот заплутала я. А солнце к вечеру клонится. И место рядом страшное. Мне б хоть к одной из деревень выйти, к моей или к соседней. Там заночую, случись что. Плутала, плутала, как черт за ногу держит, не выпускат. Вроде как кругам хожу. Мысленно попросила про себя, мол, Федор, выведи отсюда.

И шажок за шажком, а смотрю за поворотом – дорога к дому сама легла. Тут я припустила. Уже и крайний дом видать. А вечереет. А на дороге вижу: вроде как фигура какая: чёрная, большая очень. Вроде мужчины, в чёрном плаще и в чёрной шляпы. Лица не разглядеть, вроде как и нет его или закрыто чем белым. Встал и ни с места. А мне куда деваться? В лес обратно? К топи? А вперёд страшно, чую, не человек это стоит. Вспомнила, как бабушка учила. Переодела сапог с правой ноги на левую, кофту наизнанку и пошла вперед, матерюсь как трубочист. А фигура впереди вроде как прозрачной стала делаться и исчезла, да так исчезла, что я сама себя до сих пор спрашиваю, не показалось ли мне?

Заснули мы сразу, усталость дала себя знать. Намахались за день. Ночью проснулись, кто-то вроде как цепь по дороге волочет, звяканье какое-то, на улицу вышли, нет никого, фонариком в темноту светили, тишина. В дом зашли, опять вроде как балуется кто-то. А потом Витька на окно пальцем кажет, а сам ничего сказать от страха не может. Глянули в окно, а там вроде как два глаза горящих на нас смотрят.

Валерка шепотом так:

- Волки в деревню зашли?

- Дурак, ты, волки! Где ты таких волков видел, чтобы в окна стояли смотрели? – огрызнулся Витька.

Так с минуту стояли смотрели, мы на глаза, глаза на нас. Потом вроде как кто-то огромный развернулся и вдоль дома пошел. И все стихло. Мы в эту ночь не спали больше, зуб на зуб от страха не попадал. Сейчас думаю, глаза и глаза. Но тогда ночью посреди леса в избушке было очень страшно.

Наутро к бабке нашей, мол, что такое?

- А что? Проверять приходил? Добрались ли до дому? Не утонули? Держитесь, ребятки, Федор вас теперь провожать будет.

Нормальное такое напутствие. Нам не по себе снова стало. А работать надо, деваться некуда. Попрощались с бабулей, тут и наша техника подошла, дальше поехали.

Фёдора мы больше не встречали. Но вот ещё было. Пару раз ночевали в лесу, там, где темнота застала.

Сразу не заснешь, пока угнездишься, наболтаешься. А в тот вечер вообще неуютно было. Встали вблизи заброшенной деревеньки, от неё пару домов всего и осталось, да хлев какой-то или овин. Вечерело, как мы на ночлег раскладываться стали. У всех пятерых чувство такое было, будто кто-то за нами наблюдает. Каждый, наверное, про себя подумал, мол, Фёдор присматривает, но не сказал. Страшно не было, но как-то неприятно. Да и потом, раз Фёдор этот нам помог разок, наверное, не злой. Только что это: он раньше спокойно наблюдал, а теперь будто в спину не мигая уставился. Ходили мы да озирались постоянно. Старались шутить, говорили громко, но напряжение чувствовалось.

Кругом лес, деревья в снегу, свет почти не пробивается, так как они переплелись ветвями в вышине, а рядом дома брошены. И вдруг слышим вроде как котёнок пищит. Звук такой, только громче. Стали смотреть, а неподалеку мальчонка стоит, малыш совсем, года на три. На нас смотрит. Ну, тут я мало в штаны не надул. Ночь, лес, ребёнок в рубашонке нараспашку, голова большая, бледный весь, синий почти, как бы от мороза, и белая развевается у него эта то ли майка, то ли рубаха. Глаза огромные печальные, хоть сам плачь. Вроде как подвывает, а сам на нас смотрит. Витька к нему:

- Дяденька, отведите меня в деревню, я потерялся…

Тут мы подуспокоились все. В смысле выдохнули, что никаких духов и кикимор не пришло, а человек стоит живой, помочь надо.

- Из какой деревни, погреться иди к костру.

Идет к нему Витька руку тянет. А мы смотрим – не так что-то. Вроде малец на месте стоит, а вроде как и ног-то мы у него не видим: рубашонкой этой, подолом, ветер играет, она маячит, а ног-то нету!

А Витька к нему напролом чешет. А малец всё дальше. Мы тут за Витькой бегом побежали. Тот орёт на нас, дураки, к мальцу идти хочет. Пришлось Витьке затрещину дать. Он затих вроде, договорились: сам малец подойдёт – хорошо, нет, значит ну его, свят-свят-свят.

Огляделись, и нет мальца, и след простыл, как и не было. Чертовщина какая-то.

Пошли укладываться уже без разговоров, договорились только, чтоб, если кто чего увидит, чтобы один никаких действий не предпринимал, остальных будил.

Вот Витька ночью всех и разбудил, опять сидит, как у старушки в доме, пальцем в сторону тычет. Глянули, а в том доме заброшенном, у которого хлев сохранился, вроде как свет горит, вроде как свечкой кто знаки подаёт у окна.

Но мы к тому времени уже столько всего насмотрелись, так что нас такими страшилками было не пронять, через полчаса вагончик подскакивал от земли метров на пять от нашего храпа.

Вообще, я думаю, если б не Витька, всё бы нормально прошло, это он вечно что-нибудь такое находил.

Пятничные байки: смотритель⁠ ⁠

История вторая: Не жадничай, или Смотритель бочага.

Посвящается моему лучшему другу, Сергею Иваненко, ушедшему от нас в лучший мир.

- Вы пацанва, на машине никак не проедете туда, лучше в деревне, на стройке фермерской сторожу денег сунуть, и там оставить, присмотрит, а потом на восток пару километров, и будет тот бочажок заповедный - сказал дядя Витя.

У каждого, наверное есть такой знакомый как дядя Витя — знающий все рыбные и охотничьи места километров на 300 в любую сторону по Волге от Чебоксар, причем знающий так, что может объяснить, куда в какой день ехать, и что там добыть, и не ошибется ни разу. Сам правда, почти не ездит уже, с тех пор как ногу в аварии потерял, но всегда объяснит да подскажет, такой вот он.

- Спасибо - говорю - а мож вы с нами?

- Не, ребят - он похлопал себя по протезу - дождило тут, разболелось, даже по квартире с трудом хожу. Да и вот еще, на бочаге том, придет к вам смотритель местный - котяра деревенский - вы уж его угостите, не жмотьтесь, а то он удачу рыбацкую отведёт.

В общем, сели мы в машины с утречка пораньше, да и поехали, село без проблем нашли, машины у сторожа стройки под окном кинули за деньгу малую, все как дядя Витя говорил, поплутали немного, но бочаг тот нашли. Лагерь разбили, палатки поставили, перекусили, да и пошли рыбу ловить.

И тут не соврал - клёв хороший был, не ураганный, но очень даже, и рыба вся не то чтоб крупная, но удивительно для пород своих упитанная. Разделились мы - я сазанов таскаю, сын мой старший, впервые на рыбалку взятый - плотву с воблой тягает как заведенный - а то, рыба ж любит новичков, Максим целенаправленно карасей ловит, а Серёга чуток красноперки надергал, спиннинг взял, сапоги, и в воду пошел - щуку, говорит, хочу.

Долго байка бается, да уха быстрее варится - часика в три дня, как уху поставили, появляется и он, Смотритель, персоной собственной. Крупный, немолодой котяра, у которого вся биография на морде написана - ухо порвано, морда в шрамах, хвост явно не весь, но вид у него все же весьма лихой и молодцеватый. Вышел к нам, сел посередине лагеря, мякнул противно, внимание привлекая, а как посмотрели на него, потрусил к нашему с сыном садку, хватанул оттуда сазанчика жирного, но некрупного, да и ускакал в сторону леса.

Через пару часов опять объявился, и уже к максову - тоже что-то некрупное хвать в качестве «налога», и в лес.

А надо сказать, что Серж цели своей добился - щуренка небольшого таки добыл, в садок гордо поместил, да и столом стал заниматься, по первой разливать и закусь соображать. И вот под вечер, почитай, в сумерках уже, в третий раз пришел к нам Смотритель, как мы его окрестили, с прямо к серёгиному садку, щуренка того цап. Да только Серый пожадничал, или обидно стало ему - ногой топнул, брысь, говорит, ворюга! Кот возражать да спорить не стал, рыбца в траву бросил, посмотрел на Серого как Ленин на буржуазию, и прыжками в лес унесся.

А потом был вечер, много печеной рыбы, печеной же картошки и яиц, много рыбацких да охотничьих баек и немного коньяка, я с сыном всё же, и не хотел, чтоб он рыбалку пьянкой считал. Еще сидели с ним потом до часу ночи у костра, потухающего уже и в глаза не бьющего, на звезды смотрели, я рассказывал, что из астрономии помню, а сын понял, почему галактика наша именно Млечный Путь называется, в городе никогда таких звезд не увидишь.

Под утро донка зазвенела, и достали мы сома здоровенного, спать уж не ложились, я завтрак взялся делать, а мужики с моим Сашкой пошли свежака наловить, и тут-то Сержу вчерашняя жадность аукнулась - у всех клюет, да бегом, одна за одной, а у него - ноль. Он и прикармливал, и снасти менял, и даже чужие брал - всё одно по нулям. Прав дядя Витя был - забрал у него Смотритель удачу. Под конец уж совсем на ухищрения пошли - вытащил Макс сазана здоровенного да жирнючего, и в садок к Серому его, вот только не появился Смотритель больше, видать, один раз с каждого рыбака дань свою берёт.

А дальше и рассказать особо нечего - ночь вторая тихо прошла, только лиса приходила, если по следам судить, наловили с утра свежака немало, семьям да кошкам, собрали лагерь и к машинам двинулись. Выходим из лесу, к стройке идем, и тут мне сын громко шепчет - пап, смотри! Оборачиваюсь - а на опушке, на бревне поваленном, сидит он, Смотритель, персоной собственной котячьей. Взгляд мой поймал, и мысль прям транслирует, прям в голове у меня возникает - вы, мол, мужики, еще приезжайте, рад буду, только жадину этого с собой больше не берите, не будет ему тут удачи.

P.S. С Серым мы конечно рыбой поделились, и корил он себя за жадность долго, а историю эту мы часто у костров рассказываем, наряду с Хозяйкой озера, Жадиной, Летучим Засранцем и моей Онежской русалкой.

P.P.S. Так вышло, что эта рыбалка стала последней, на которую мы ездили с Серёгой, чуть меньше чем через год после описываемых событий его не стало, месяц не дожил до 43. Поэтому эта история посвящается ему.

СЛУЧАЙ В АРХИВЕ⁠ ⁠

В дверь кабинета начальника управления робко постучали.

- Проходите Рязанцев, проходите. Как вам в наших архивах, после оперативной работы в Питере? Скучновато, наверное? - высокий седовласый подполковник пододвинул к себе поближе пачку запыленных пожелтевших бумаг, принесенных молодым человеком.- Виктор Степаныч, я тут странные документы обнаружил за семьдесят второй год, и бухгалтерскую отчетность на обеспечение командировочной группы. Хотел вот у вас спросить. Вы как раз начинали здесь работать, - парень в погонах младшего лейтенанта раскраснелся и запнулся.- Что странного в старых отчетах, Игорь? - суровым голосом спросил подполковник. - Обычные командировочные листы, приказ об осмотре старой базы на ее пригодность под нужды нашего управления.- Понимаете, товарищ подполковник, командировочные листы туда и обратно, а по бухгалтерии смотреть - так они в одну сторону поехали, назад не возвращались. Вот смотрите: капитан Григорьев, старший лейтенант Кулик и гражданский Покровкин, преподаватель академии РАН. Офицеры-то понятно, а ученому чего надо там было? Туда инженера отправлять надо, а не академика, - Игорь наконец-то справился с собой, его голос стал ровным и спокойным.- Интересно, интересно. - перекладывая старые бумаги, поморщился Виктор Степанович. - Кемеровская область - свет не ближний, может, документы где и потерялись, мало ли. Сорок лет прошло, тут черт ногу сломит.- Люди потерялись товарищ подполковник, - тихо, но уверенно сказал Игорь. - Я по ним данные поднимал, они из командировки домой не приехали. А из нашей конторы им ничего не объяснили, всё под грифом секретности.Он достал пожелтевшую папку из своего потрепанного кожаного портфеля и положил прямо перед подполковником.- Дело заведено в тысяча девятьсот сорок третьем… - поразился Виктор Степанович. - Материалы на немецком все, ни беса не пойму.- Сзади копии перевода. Почитайте - весьма любопытно, местами до дрожи, - младший лейтенант с подозрением уставился прямо в глаза начальника, закрытые толстыми зеркальными линзами очков в роговой оправе. Тот же, не обращая внимания на пристальный взгляд подчиненного, углубился в изучение документов.

Из дела № 235697

"Я, Густав фон Краузевиц, оберлейтенант абвера группы "ОсТ", прошёл подготовку в Квинцзее близ Бранденбурга. Цель заброски - уничтожение исследовательского центра №23 НКВД. Я единственный выживший из восьми человек группы. Мы были лично отобраны Канарисом, что ещё раз подтверждает необычайную важность нашей миссии. Я добровольно сдался группе советских солдат в надежде защититься от ужаса, найденного нами в глубине сибирских земель. Прошу передать мои записи вашему руководству.Наше командование отправило нас вслепую с целью уничтожения секретной разработки русских с кодовым названием "Рептилия".Русские относятся к секретности как к игрушке. Для них безопасность сводится к окутыванию территории колючей проволокой и полусонному караулу, который может проморгать целую дивизию диверсантов. Первой задачей был сбор возле заброшенной деревни – до ближайшего населенного пункта сотня километров. Все члены группы были там в положенное время. Старшим группы был назначен оберст Халфман, раздавший всем листы с подробной инструкцией по уничтожению советской базы. Решили отдохнуть день в шести километрах от объекта.

Природа этой дикой страны величественна и необычайно красива. До войны я не раз бывал в России как журналист газеты "Die Zeitung", но глубина и масштабы лесов, которые местные называют тайгой, поражает всякое воображение. На бескрайних просторах легко затеряется два десятка европейских стран. Только здесь я понял, с каким гигантом сцепилась в смертельной схватке великая Германия. Три года войны с Советским Союзом дали понять, что победитель предрешен. Я не великий тактик, но я вижу это в глазах наших солдат, они не понимают этой войны. Фюрер ударился в мистику, ищет самые невероятные методы для победы. Были созданы целые подразделения по розыску всевозможных "специальных объектов" и похищению новых разработок вооружений. Особый интерес для абвера носят работы русских над биологическим оружием, по принципу «раз у нас не хватает солдат, значит нужно сделать их непобедимыми».Обо всём этом я размышлял, когда мы с агентом Ребером отправились уточнить местоположение постов охраны.

В здешних лесах мало света, большие хвойные деревья и почти полное отсутствие кустарников. Зато внизу очень много мха. Идеальный помощник для диверсанта, заглушает шаги. Животные почти не появлялись, только мелкие грызуны сновали между деревьями. Моё внимание привлекли большие норы полуметрового диаметра, почти вертикально уходящие вниз. Вилли сказал, что наверное это норы росомах, но почему их более полутора десятков в одном месте, объяснить не смог. Ну и в конце концов, мы же не животных изучать прибыли. Единственное, чего приходилось опасаться, это советской контрразведки, которая могла отследить перемещения агентов и выйти на всю группу, поэтому парабеллумы держали наготове.На периметр объекта вышли к полудню. Пока Вилли со своей снайперской винтовкой искал наиболее удобную позицию, я прополз вдоль северной стороны советской базы и не обнаружил охраны ни на одной вышке. Да и сами ряды колючей проволоки были покосившимися и местами разорванными. Не верилось, что именно здесь аэрофотосъёмка, сделанная полгода назад, выявила движение автоколонны к базе и обратно и все признаки расквартированного батальона охраны.

Погода испортилась, из низких тяжелых туч хлынул проливной дождь, ветер взвыл в поваленных рядах проволоки. Мне показалось, что что-то черное мелькнуло на одной из вышек, но двигался явно не человек, и я успокоился. Укрывшись под плащ-палаткой, я зарисовал схему расположения постов и проходов в колючей проволке, а Вилли объявил, что минных полей нет. Он также сказал, что заметил движение на базе, но люди, увиденные им через цейсовскую оптику, как-то странно быстро двигались, и чётко их рассмотреть не удалось.Приказав ему наблюдать за лагерем и не обнаруживать себя, я двинулся в обратный путь за основной группой. По дороге я снова наткнулся на ряды круглых провалов земле и не удержался, чтобы не заглянуть в один из них, посветив туда фонариком. Луч света затерялся где-то в глубине, и у меня возникло чувство, что на меня оттуда тоже смотрят. Не покидало оно меня и всю дорогу. Я затылком чувствовал, что за мной наблюдают с деревьев, но как ни старался кого-то рассмотреть в кронах лиственниц, при такой пасмурной погоде ничего не увидел.

В лагере Халфман подозвал меня к себе и назначил своим заместителем. Дал ознакомиться с документами. Оказывается, русские здесь обнаружили какой-то вид очень крупных ящериц, очень сообразительных пресмыкающихся. Они уничтожали охотников, вторгшихся на их территорию. Местное население называет их "ора". Говорят, что выпив кровь "оры", человек становится в десятки раз сильнее и не чувствует боли. Потому здесь и была развернута база, охраняемая НКВД. Отловив пару десятков особей, ученые выделили ряд очень интересных ферментов. Несколько раз прибывали колонны с заключенными для испытаний. Об этом свидетельствовали данные трёхмесячной давности. Тогда я понял, что за мной наблюдало с деревьев, но что за непонятные люди на базе и где охрана, было все равно неясно.

В 2.30 оберст скомандовал группе выход. Взрывчатки было очень много, её тащил даже Халфман. Неясно, зачем ее столько было нужно, вся база - четыре расположенных по квадрату здания. На полдороги к назначенному пункту совершили остановку, чтобы связаться с Вилли. Но радиостанция Ребера молчала. Не успели мы обсудить эту ситуацию, как сзади раздалась автоматная очередь нашего замыкающего Ганса. Он шел в пятидесяти метрах позади, прикрывая группу, и должен был открывать огонь лишь в случае крайней необходимости. С мыслью, что нас выследили советские контрразведчики, мы ринулись назад и увидели три тени, метнувшиеся в полутьму леса. Ганс лежал на просеке, зажимая руками окровавленный живот, правой ноги до колена не было.

Мы замерли от неожиданности. Ожидали наткнуться на роту СМЕРШа, а столкнулись с чем-то непонятным. Ганс неожиданно дернулся и захрипел, собрав остатки жизни. Он выдавил из себя: "Дьявол пришел. слуги его. ", - и застыл. Мы замерли, а Халфман, прекратив изучать следы, приказал двигаться дальше. Меня он назначил замыкающим вместе с Юргеном. Я понял, что оберст понимает происходящее, но с нами делиться информацией не намерен. Мы забрали взрывчатку и забросали Ганса ветками.

К четырём утра мы вышли к посту Вилли. Я издали заметил его висящим на ветвях старой лиственницы головой вниз, вернее половиной головы. Верхнюю часть словно откусили гигантскими челюстями, а на омертвевшей части лица застыл перекошенный в ужасе рот. Дитриха, нашего спеца по взрывчатке, вырвало. Халфман в задумчивости вертел в руках разбитую радиостанцию. Разделившись на три группы, мы вошли на территорию базы с разных сторон. И тут начались вещи, которые мой мозг до сих пор отказывается принимать. Ни одной души, только мертвые здания и разбросанное там и тут оружие, клочья одежды с побуревшими высохшими пятнами, видимо крови. В центре базы я снова обнаружил норы, никак не менее трех десятков. Возле здания казармы стоял покореженный грузовик с вращающейся платформой, на которой было установлено зенитное орудие. «Казарма минимум человек на сто пятьдесят», - прикинул я. Страх начал медленно подниматься от поясницы вверх по позвоночнику, и я, спиной почувствовав опасность, резко обернулся. Ровно за мгновенье до того, как на меня обрушился какой-то огромный человек. Нет, не человек, а что-то ужасное – темно-зеленая кожа и вытянутое вперед, как у ящерицы, лицо. Я инстинктивно выпустил в брюхо твари три пули из своего парабеллума, а мозг, отказываясь полностью воспринимать ситуацию, машинально отметил на теле нападавшего части полосатой одежды, видимо бывшего заключенного. Монстр с диким шипением свалился с меня и нырнул в ближайшую нору. Я почувствовал, как теплая струйка крови течет под моей одеждой, но боли не чувствовал.

Несколько секунд я выглядывал напарника по группе, раньше меня свернувшего за угол казармы. Потом услышал шипение со всех сторон, и земля разверзлась… Из каждой норы хлынули твари. Некоторые совсем черные и большие, некоторые в частях одежды, раздались редкие выстрелы оставшихся в живых агентов, и мой мозг не выдержал. Я побежал, бросив оружие.

Я не трус, я не боюсь умереть в бою, не боюсь умереть от ран, но я не мог видеть, как полулюди-полуящерицы рвали моих товарищей на части. Последнее, что я помню - это Халфмана, забравшегося на крышу и стрелявшего из его любимого "штурмгевера". Он прожил ровно до перезарядки магазина, когда на него обрушились несколько монстров.Стремглав несся я по лесу, не разбирая дороги. Не помню, сколько я бежал. Сознание отметило несколько мощных взрывов позади, видимо кто-то успел заложить взрывчатку и сработали таймеры. Я надеюсь, что взрывы убили много этих тварей. В глазах было темно, а в голове мелькали странные образы, звучали странные слова. Бог-ящер… Но ведь это старославянская легенда… «Уходи и не возвращайся. Расскажи обо мне»… Яркие картины языческих жертвоприношений, задолго до пришествия Христа на землю. Миссионеры, беспощадно истреблявшие людей-ящеров. О нет, они не забыли причиненного зла и вернутся, когда придет время. и это время близко. Когда я выбежал на дорогу, наткнулся на грузовик с военными. И я счёл за счастье сдаться в плен.Я, военнопленный Густав фон Краузевиц, прошу, заклинаю советское командование принять меры по уничтожению всех этих тварей, пока не поздно. Ещё не поздно. Они хитры и изворотливы и они будут вскоре среди нас. Я знаю. Я видел».16 июля 1943 г.

- Занимательный документ, Игорь. - процедил подполковник. - Вот только вам не кажется, что все это - бред спятившего с ума военнопленного?- Виктор Степанович, это не фантазии. Вот документы умершего Краузевица - рваные раны на боку и спине, заражение неизвестными токсинами - умер через два месяца после составления документа, - Рязанцев стал пунцовым от оказываемого недоверия. - И как вы объясните, что одиннадцать лет назад именно вы поставили подпись в приказе на отправку исчезнувшей экспедиции в место, указанное немецким военнопленным?- Выпейте воды, Игорь, - голос начальника стал металлическим, он пододвинул прозрачный графин молодому офицеру, - выпейте и успокойтесь. Зайдите ко мне завтра утром, и мы поговорим на эту тему.

Рязанцев одним махом выпил половину графина и, хлопнув дверью, вылетел из кабинета, не забрав документы. Через два десятка шагов ему стало нечем дышать, закружилась голова, он рухнул возле лестницы, кровь захлестывала его горло.

Виктор Степанович, улыбаясь, подошел к окну и распахнул его, сняв свои неизменные очки. В солнечном свете хищно сверкнули желтые змеиные глаза. Он довольно усмехнулся, услышав тонким слухом грохот упавшего в конце коридора бездыханного тела Рязанцева, подошел к столу и убрал в нижний ящик в который раз некстати всплывавшее дело покойного оберлейтенанта.