Жизнь в Свято-Васильевском Овручском женском монастыре

Старинный Овруч до революции был уездным городом Волынской губернии, а весь Овручский уезд принадлежал к так называемому восточному Полесью. Город расположен на левом берегу реки Норин, на высотах, окруженных глубокими крутыми оврагами. Святой равноапостольный князь Владимир в 989 году (по другим источникам — в 997-м) построил в Овруче на месте разрушенного идольского капища деревянную церковь святителя Василия Великого, чье имя он носил в крещении, — первый православный храм Овручского края.Примерно через сто лет правнук князя Владимира, Рюрик Ростиславович, возвел на том же месте каменный златоверхий храм, который в XIII веке дважды разоряли татары. И оба раза он восставал в своем прежнем величии. В 1321 году церковь подверглась нападению литовского князя Гедимина. Хотя храм и не был уничтожен до основания, восстановить его жителям пострадавшего Овруча было не под силу, и они выстроили внутри разрушенной святыни маленькую деревянную церковь. Побудило их к этому следующее обстоятельст­во: в народе шла молва, что по ночам из развалин храма слышится пение ангелов, а от земли исходитдивное благоухание…В таком виде храм пребывал до конца XIX века, когда архиепископ Волынский и Житомирский Модест (Стрельбицкий) не решил восстановить его. Однако кончина владыки в 1902 году помешала начатому делу. Осуществить задуманное удалось его преемнику, архиепископу Антонию (Храповицкому). В 1904 году на годичном собрании Волынского Епархиального Владимиро-Васильевского братства владыка Антоний предложил отреставрировать древнюю Васильевскую церковь в Овруче и ходатайствовать перед Святейшим Синодом об учреждении при ней женского монастыря. Архитектор А. В. Щусев дал заключение, что храм может быть воссоздан в его прежнем византийском стиле. А в нояб­ре 1906 года здесь учреждается Овручская Васильевская женская община, преобразованная в 1910 году в монастырь.По благословению Святейшего Синода 1(14) января 1907 года, в день памяти Василия Великого, вся Россия собирала деньги на восстановление Овручского храма. Император Николай II пожертвовал на благое начинание из личных средств 10000 рублей и большое паникадило. Уже в мае начались восстановительные работы, а 18 сентября 1908 года на куполе установили крест. В 1911-м в освящении воссозданного во всем его былом величии храма принял участие Николай II.Васильевский храм пережил революцию, Гражданскую и Великую Отечественную войны и никогда не закрывался. К 1000-летию Крещения Руси его полностью поновили, также были отреставрированы фрески и иконостас Рублевского письма . А вот монастырь был ликвидирован в 1935 году, затем вновь открылся в годы войны и просуществовал до 1959-го (приведенные ниже воспоминания относятся именно к этому периоду). Возобновлен в 1989-м, в год, когда Свято-Васильевский храм торжественно праздновал свое 1000-летие.

Воспоминания монахини Иннокентии (Ю. М.Веневцевой)Я родилась в семье Михаила Трофимовича и Александры Федоровны Веневцевых в Черкизове, но вскоре наша семья переехала в подмосковное село Косино. В детстве меня крестили с именем Юлия. В крестные Господь послал монахиню Ангелину — келейницу игуменьи Леониды из Новодевичьего монастыря. К своим обязанностям крестной матери она относилась с полной ответственностью — я выросла под ее духовным руководством.Когда окончила школу, встал вопрос: как жить дальше? Я поехала в Троице-Сергиеву лавру, где старец Маврикий благословил меня на монашеский путь. Поблизости женских монастырей не было, крестная предложила поехать в Киево-Печерскую лавру. Там-то, по промыслу Божию, попали в келью к духоносному старцу Андрею. Он с нами поговорил, расспросил о нашей жизни, а потом посоветовал поехать в Свято-Васильевский Овручский женский монастырь, где игуменьей была его духовная дочь Лукия. Мы поехали в эту обитель, но крестную там не хотели принимать, потому что она была преклонного возраста. Внести вклад она тоже не могла, так как всю жизнь провела в монастыре на послушании и денег не имела. Все же ее приняли, потому что мы пришли вместе, а я быламолодая и сильная.Монастырь находился в красивом месте на вершине холма, внизу — водоем, вдали виднелся лес. Около монастырской ограды стоял храм Святителя Василия Великого. На территории находилась домовая церковь «Всех скорбящих Радосте», в которой мы обычно и молились. Васильевский храм был летним, поэтому в холодное время года приходилось одеваться так, чтобы не замерзнуть. На престольный праздник ходили крестным ходом.Монашествующих было в то время около ста человек, а потом подошли еще из закрытых обителей, и нас стало сто двадцать.Постригал в рясофор меня архиепископ Житомирский Владимир (Кобец). Мне оставили имя Иулия. Позже я была пострижена им же в мантию с именемИннокентия.В монастыре нас окормляли священники Димитрий и Елеазар. У отца Елеазара рано умерла матушка, он один воспитывал двух дочерей. Так как денег не хватало, то батюшка клал печи и прослыл в народе хорошим печником. У него была послушница Варвара. Оба они продали, что имели, и купили небольшой домик около монас­тыря. Но пожить в нем отцу Елеазару довелось совсем немного: он заболел и на смертном одре принял постриг. Отпевали и хоронили его по монашескому чину.В 1960-х годах игуменью Лукию перевели настоятельницей в Дерман, где она потом и скончалась. У нас же игуменьей стала матушка Анастасия. Жили сестры дружно, старались уважать друг друга.Меня определили трудиться в трапезную. Из-за того, что работы в монастыре было очень много, игуменья благословляла собираться вместе на трапезу в воскресенье и в праздники, а в обычные дни трапезничали в своих кельях. Мою крестную послали пасти монастырское стадо. Мать Елевферия, которая ухаживала за скотом, была ею довольна, так как коровы были и сыты и напоены. Во время поста, когда молочную пищу не вкушают, мать Елевферия готовила впрок творог, сметану, масло. Помогали ей нести это послушание и другие монахини. Потом моя крестная получила другое послушание — караулить монастырское поле, находившееся в пяти километрах от обители. Сестры относили ей туда еду. Однажды и я пошла, но идти по дороге мне не захотелось: можно было перейти водоем в неглубоком месте, намного сократив расстояние, что я и сделала. Вода была очень холодной, ноги замерзли, к вечеру у меня поднялась температура, я потеряла голос. Игуменья Лукия повезла меня в Житомир к врачу. Врач посоветовала, как лечиться, чтобы скорее поправиться. Для восстановления голоса она велела пить гоголь-моголь. Через некоторое время я вновь пела на клиросе.Игуменья Лукия раньше регентовала, поэтому очень ревниво относилась к монастырскому хору. Регент, матушка Евстолия, подбирала на клирос певчих с отменными голосами. Хор в монастыре был очень хороший. Исполняли произведения Чеснокова, Бортнянского и других духовных композиторов.Секретарем у игуменьи была мать Магдалина, а послушание экономаисполняла мать Алевтина.В монастыре все делали сами — шили, вышивали, стегали одеяла. Изделия хорошего качества пользовались у местных жителей большим спросом, особенно стеганые одеяла. Монахиня Макария со своими племянницами (они тоже были в монастыре) изготавливали ковры. Выставляли на продажу и красивоукрашенные иконы.Во время посевной и уборочной все монахини и послушницы трудились не покладая рук. Сельское хозяйство тогда было плохо механизировано: все приходилось делать вручную: косить, вязать снопы, обмолачивать. Но урожаи были хорошими, и монас­тырь не бедствовал.Машин не было, вместо них — лошади Зорька и Гнедушка и жеребенок Бурчик. Зорька очень боялась шума. Однажды, когда я и Анна везли в монастырь жито, Зорька, перепугавшись шума встречного трактора, бежала до тех пор, пока не увязла в болоте вместе с возом. Все происшедшее увидели военные, спускавшиеся с горы. Они выпрягли Зорьку, а потом вытащили на дорогу лошадь и воз.Монахини были из разных мест нашей страны. Помню двух родных сестер Зиновию и Аглаиду из города Вольска, Марию Мурашку из Чернигова, а еще и из Белоруссии и из Москвы. Мы вот с крестной приехали из Подмосковья.Хорошо и радостно жилось в монастыре, но настал день, когда пришли четыре человека и приказали: «Уходите!» И побрели мы, несчастные, под непристойные шутки гонителей, кто куда. Моя крестная уехала в Одессу в монастырь, где приняла схиму с именем Херувима, а я вернулась домой в Косино. Работала просвирницей в Успенском храме в Вешняках, в Покровском храме на Лыщиковой горе. Когда разрешили открыть церковь в Косино, то меня туда пригласил настоятель отец Михаил Фарковец. Сейчас я стала немощной, одолевают болезни, но всегда с радос­тью вспоминаю свою монастырскую жизнь.