Минутка абсурда: 15 смешных лимериков Эдварда Лира

Эдвард Лир был 20-м ребёнком в семье и начал рано сам зарабатывать себе на жизнь. К двадцати одному году он уже заслужил репутацию хорошего академического художника-анималиста, проиллюстрировав несколько изданий и работая над сериями «Европейские птицы» и «Туканы».

Лир делал свои зарисовки в Лондонском зоопарке. Там на него обратил внимание богатый аристократ – тринадцатый граф Дерби. Граф пригласил юного художника в своё имение Ноусли и познакомил с внуками, которые пришли в полнейший восторг от картинок. Будучи владельцем роскошного собрания диковинных птиц и зверей, граф предложил Эдварду зарисовать всех обитателей его зверинца.

Так Эдвард Лир стал фаворитом семейства, которое долго ему покровительствовало. Кстати, сегодня альбом с птицами, выполненный в графстве Ноусли, весьма востребован у коллекционеров, а часть этих рисунков позже воспроизводилась на почтовых марках.

Но не талант художника-анималиста сделал Лира знаменитым. Именно здесь, в Ноусли, он стал сочинять свои абсурдные стихи, которые так нравятся детям. Сам автор называл их «нелепицы» (точнее, «бессмысленные рифмы» – nonsense rhymes).

Жил один старичок с кочергой, Говоривший: «В душе я другой». На вопрос: «А какой?» Он лишь дрыгал ногой И лупил всех подряд кочергой

Перевод Григория Кружкова

«Книга нонсенса» вышла в 1846-м году. За ней последовали ещё три сборника абсурдных стихов. Все книги в Англии пользовались огромной популярностью.

Джон Рёскин (John Ruskin), известный английский поэт, писатель и художник, живший в одно время с Эдвардом Лиром, напишет:

«Несомненно, из всех когда-либо выпущенных книг, самая невинная и самая благотворная — это „Книга бессмыслиц“ с ее искромётными рисунками, неповторимыми, свежими и совершенными рифмами. Я не знаю ни одного автора, которому бы был так благодарен, как благодарен Эдварду Лиру. Я включаю его в первую сотню авторов всех времён и народов».

Эдвард Лир. Кедры Лиссабона

Эдвард Лир — явление уникальное. У него были последователи, на которых творчество Лира оказало влияние. Можно назвать Льюиса Кэрролла и обэриутов — Хармса, Олейникова . Были и подражатели — более или менее успешные. И всё же жанр лимерика связывают, в основном, с именем Лира.

Переводить лимерики очень сложно. Или даже невозможно:

«Лимерики нельзя переводить, их воссоздают „с ничего“ на чужом языке. Переводчику, если он желает во что бы то ни стало сохранить за собой это звание, приходится действовать обходным манером» .

Очень интересно тема тонкостей перевода изложена в статье одного из блестящих переводчиков Григория Кружкова – «О лимериках Лира и точном переводе». В России стихи Эдварда Лира также известны в переводах Марка Фрейдкина, Евгения Клюева, Сергея Таска, Самуила Маршака и других.

Сегодня на «Избранном» — небольшая подборка лимериков в удачных, на наш взгляд, переводах, передающих атмосферу полной странностей, нелепостей и юмора вселенной Эдварда Лира.

Жила-была дама приятная, На вид совершенно квадратная. Кто бы с ней ни встречался, От души восхищался: «До чего ж эта дама приятная!»

Жил один старичок из Нигера Ему в жены попалась мегера. Целый день она ныла: «Ты черней, чем чернила», — Изводя старика из Нигера.

Осмотрительный старец из Кёльна Отвечал на расспросы окольно. На вопрос: «Вы здоровы?» Отвечал он: «А кто вы?» – Подозрительный старец из Кёльна.

Одного молодца из Ньюкасла Черти бросили жариться в масло. На вопрос: «Горячо?» Он сказал: «Нет, ничо». Вот какой молодец из Ньюкасла!

Жил старик у подножья Везувия, Изучавший работы Витрувия, Но сгорел его том, И он взялся за ром, Романтичный старик у Везувия.

Как-то некий старик из Египта На вершину полез эвкалипта. Потревожил ворону, Перешёл в оборону И — вернулся на землю Египта!

Замечательный нос горожанки, Парижанки, а может, рижанки, Наклонясь до земли, По аллеям несли Двое слуг и четыре служанки.

Пчёлы жалят девицу Фелицию! И куда только смотрит полиция? Возражает Фелиция: «Ну при чём здесь полиция? Пчёлы злы — такова их традиция!»

Из «Книги бессмыслиц» ( в переводе Евгения Фельдмана)

Старушенция, жившая в Гарфе, Подбородком играла на арфе. «В моём подбородке ‎Особые нотки», — Говорила друзьям она в Гарфе.

Здесь и далее перевод Григория Кружкова

Жил великий мыслитель в Италии, Его мучил вопрос: что же далее? Он не ведал покою И, махая рукою, Бегал взад и вперед по Италии.

Один господин из Луксора Любил широту кругозора. Он взбирался повыше И с пальмы, как с крыши, Смотрел на руины Луксора.

Одному господину в Версале Так внезапно глаза отказали, Что он видеть не мог Даже собственных ног – И просил, чтоб ему показали.

Жила старушонка в Джайпуре С душой, вечно жаждавшей бури. Забравшись на сук, Она долго на юг Глядела: не видно ли бури?

Жил один господин в Иордании, Диверсант на особом задании. Он пиликал на скрипке, Расточая улыбки, Чтоб запутать народ в Иордании.

Жил один старичок из Венеции, Давший дочери имя Лукреции. Но она очень скоро Вышла замуж за вора, Огорчив старичка из Венеции.