1917 год в жизни семьи Жиро: аресты, Толстой и изгнание
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Бизнес квартал "Красная Роза 1875" в Москве, 2017 году. В 1917 году все здании принадлежали фабрике "Жиро и сыновья"
Деловой квартал Москвы "Красная Роза 1875" умело совмещает в себе дух старины и веяния нового времени. На протяжении многих десятилетий здесь находилась советская текстильная фабрика "Красная Роза". А сейчас в этом комплексе из старых кирпичных и новых стеклянных зданий, растянувшихся вдоль улиц Тимура Фрунзе и Льва Толстого, размещается штаб-квартира компании "Яндекс", главные офисы компаний-разработчиков хайтека и другие учреждения, олицетворяющие XXI век.
Здесь царит дух нового предпринимательства новой России. И мало кто знает, какие человеческие драмы разворачивались здесь в мрачные дни революционного 1917 года.
В 1875 году, как и следует из названия квартала, на этом самом месте французский предприниматель из Лиона Клод Жиро основал небольшую шелкоткацкую фабрику, которая впоследствии стала самым крупным промышленным предприятием этого профиля в Российской империи.
Автор фото, courtesy of the Claude Giraud family
В 1900 году компания Жиро отмечала 25-летие со дня открытия своей первой шелкоткацкой фабрики в России
Фабрика так и называлась - "Жиро и сыновья". "Красной Розой" она стала лишь в 1919 году, после национализации предприятия советской властью. Ее прежних хозяев арестовали, а затем выгнали из страны. Небольшой особняк начала XIX века, который сегодня называется "Галерея Жиро" - единственное напоминание о семье, положившей начало одному из самых престижных московских кварталов.
Этот особняк французские промышленники построили когда-то для своей бесценной коллекции картин и других предметов искусства. Тогда они еще думали, что останутся в России навсегда.
В 1987 году внучка Клода Жиро, Марго Трейси, прожившая много лет в Великобритании, в интервью Русской службе Би-би-си рассказала, что случилось с ее семьей в дни русской революции.
Автор фото, courtesy of the Claude Giraud family
Марго Трейси с отцом Андре Жиро у ворот их москвоского дома на территории фабрики - 1914 год
В 1917-ом ей было 10 лет. События тех дней стали самым ярким воспоминанием в ее жизни. (Марго умерла во Франции в 2002 году в возрасте 95 лет в том самом Лионе, откуда уехал в Россию ее дедушка, молодой Клод Жиро, в 1860 году). В год столетия революции мы решили достать из архива интервью Марго, позволяющее нам живо представить атмосферу тех дней.
"Папа в Бутырке, мама на Лубянке"
Папа в Бутырке, Мама на Лубянке
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
К тому времени ее дед Клод уже отошел от дел, и фабрикой управляли его сыновья - Андре (отец Марго) и Поль. На предприятии на тот момент работали 10 тысяч человек.
По словам Марго, сразу после революции они не думали, что их жизнь кардинально изменится. Им казалось, что все происходящее - исключительно внутреннее выяснение отношений между русскими, а их, как представителей интересов правительства Франции, это не коснется. На фабрике был учрежден рабочий совет, но основное управление оставалось в руках братьев Жиро. Ситуация резко изменилась в 1919 году. Сначала арестовали Андре и Поля, а потом и мать Марго, Любовь.
М.Т.: "Пришел один господин вечером, позвонил, дворецкий пришел, доложил папе, что кто-то хочет его видеть в его кабинете. Папа там с ним заперся, я никогда не знала, кто это был. Он пришел сказать им, что этой ночью их должны арестовать, говорил, чтобы они скрылись. А они ответили: "Мы французы, нас никто не тронет, мы останемся". Вот они и остались. Отец сидел. Его арестовали, и он сидел два года, пока его французское правительство не выкупило. Ночью приехали, ворвались в дом, устроили обыск. Ничего, конечно, не нашли, увезли отца.
По утрам его привозили в контору. Он руководил делами фабрики, и они не могли без него обойтись. Вечером его опять увозили. Так продолжалось приблизительно месяц, а потом вдруг он пропал. Его перевезли в Бутырку. А мы все еще жили в нашем доме. Нас уплотнили, конечно. У нас в доме было два рояля - один в зале, другой в гостиной. В один прекрасный день вдруг слышим - звук клавиш повсюду. Оказалось, что где-то конфисковали одиннадцать роялей и привезли к нам, потому что у нас были большие комнаты. Такая какофония была, только держитесь.
Но в один прекрасный день пришел новый управляющий фабрикой и сказал нам: "Вас завтра отсюда вон!" Мама говорит: "Куда?"
"Мы нашли вам квартиру".
"А что можно с собой взять?"
"Ничего. Возьмите стол, три стула из кухни и три постели. Это все. Вам дадут воз, на него все положите".
Приехал воз, его нагрузили вещами, а все рабочие вокруг этого воза стояли и плакали, целовали нам полы наших платьев. Было ужасно грустно, и на следующий день нас выселили оттуда. И мы уехали. Нас поселили в какой-то сарай, это даже не было квартирой. Там была температура ниже нуля, вода текла по стенкам, тараканы, крысы. А нас туда выдворили. И вещи были только те, что мы с собой могли принести.
Через несколько дней мама вспомнила, что у нее осталась юбка у Ламановой, у которой она одевалась. Ламанова была знаменитой русской портнихой в Москве. И она пошла к Ламановой. Пришла, а парадный вход забит. Пошла к черному входу. Какой-то человек ей открывает дверь. Она говорит: "Могу я видеть госпожу Ламанову?"