Восьмиклассница из Судогды умерла после того, как лечила зуб

Её лечили десятки врачей из четырёх больниц. Была ли от их действий польза или только вред? Ответ на этот вопрос ищут следователи.

Всё началось с зубной боли

Небольшой домик на улице Береговой в Судогде. Разбитая дорога. Рядом речка, в которой каждое лето купалась Марина.

Проходите прямо в ботинках. Тут грязновато. Я давно не убиралась. Некому мне теперь помогать с уборкой, - как бы извиняется Светлана Рамейкова.

В доме довольно симпатично, но сразу видно, что семья небогатая. Светлана работает в нескольких местах уборщицей. Её муж — многостаночник в «Сельхозтехнике»: что-то ремонтирует, что-то разгружает. Несмотря на отсутствие лишних денег (а может, и благодаря этому) жили всегда хорошо. Работали, выращивали овощи в огороде. Когда дом стал тесноват, сделали пристройку. Дочка Марина сначала увлекалась игрой на гитаре. Потом стала ходить с подругами в православный лагерь при местной церкви.

И вдруг беда. Правда, семья тогда не поняла, что это беда. Показалось, что мелочь - у Марины заболел зуб. Поскольку у местному бесплатному стоматологу из ЦРБ пробиться сложнее, чем на приём к королю Саудовской Аравии (очереди, талончики, квоты), то Светлана повела дочку в платную клинику. Было это 24 апреля.

Оказалось, что один зуб не давал расти другому. Молодая женщина-врач сделала снимок, надрез, прописала полоскание травами и отправила на консультацию в областную стоматологию. Там тоже сказали, что нужно полоскать, - начинает свой длинный и печальный рассказ Светлана.

Я сознательно не называю имён и фамилий врачей. Дело в том, что в лечении Марины их участвовало более десятка. А вот кто конкретно виноват в трагедии, решать сотрудникам правоохранительных органов.

Кто выписывал парацетамол?

С тех пор начались скитания по больницам. В той же стоматологии Марине просверлили зуб и поставили временную пломбу. Начались головные боли, всё время держалась высокая температура. 15 мая девочка, пока родители были на работе, сама сходила в детскую больницу. Бумажка со списком лекарств лежит дома до сих пор. Первым в ней написан парацетамол.

Впоследствии владимирские врачи мне сказали, что парацетамол при таких болезнях вообще противопоказан, - рассказывает Светлана, теребя эту бумажку. - Но я до сих пор не знаю, кто написал эти рекомендации. Все судогодские врачи отказываются. Одна говорит, что в этот день не работала, другая вообще была в отпуске. А так как медкарты в то время забрали в школу, то и там записей не обнаружено.

Девочку положили в ЦРБ, и семья Рамейковых столкнулась с тем, что иначе, как бардаком, я бы и не назвал. По словам Светланы, врачи вообще отказывались общаться с ней. Не говорили, чем и от чего лечат её дочку. Марине велели сдать анализы. В тот момент она даже не могла встать с постели. И медики ей не помогли: лежит — и пусть лежит. А когда в больницу приехали мама с бабушкой, чтобы ей помочь, на них, рассказывает Светлана, накричали. Мол, время сдачи анализов уже кончилось.

Измучив и себя и девочку, судогодские врачи решили отправить её в областную детскую клиническую больницу. Но и тут опять возникла проблема.

Нам сказали, что «скорой» нет. И предложили на выбор: либо несколько часов ждать, либо везти на своём транспорте. Мы выбрали второе.

Улучшение с помешательством

В ОДКБ всё было чётко и слаженно. Врачи сразу же собрали консилиум, осмотрели девочку и отправили на десяток исследований. Быстро был поставлен диагноз — серозный менингоэнцефалит. Проще говоря, воспаление головного мозга. По одной из версий следствия, при лечении зуба в десну девочки попала инфекция. Потом, в том числе и из-за неправильного лечения, она распространилась в организме и затронула мозг.

Областные врачи сказали, что болезнь сильно запущена и результат лечения точно спрогнозировать нельзя. Но вскоре девочка пошла на поправку. Правда, ей приходилось заново учиться делать элементарные вещи: например, жевать и глотать пищу. Болезнь сильно отразилась и на психическом состоянии. Марина не узнавала маму, часто бредила наяву, иногда при этом предсказывая свою смерть. Например так: «Передайте папе. Я лежу в гробу. Мне хорошо». Или «вспоминала» то, чего в её жизни никогда не было.

Вскоре наступило резкое ухудшение. Девочку перевели в реанимацию. На снимке мозга было не два привычных полушария, а один тёмный комок. Врачи сказали, что за всю практику не видели ничего подобного. И сразу же, заранее, попросили разрешения на последующее вскрытие.

25 июня мне позвонили из больницы и сказали: «Ваша дочка умерла», - вспоминает мама, утирая слёзы. - Я даже не поняла сначала, что произошло. Пошла в церковь и поставила свечку за здравие. А потом мне муж звонит: «Мариночка умерла». Только тогда до меня дошло, что её больше нет.

Только живые цветы

Хоронить Марину пришло несколько сотен человек: соседи с улицы, одноклассники, учителя, подруги из церковной школы. Светлана говорит:

Очень помог нам священник, отец Георгий. Он договорился насчёт гроба, насчёт места на кладбище. И сказал, что на могиле должны быть только живые цветы. В знак того, что Марина всегда будет для нас живой.

Через месяц проверок Следственный комитет возбудил уголовное дело по факту смерти Марины Рамейковой. По предварительной информации, признаки оказания неквалифицированной медицинской помощи усматриваются на всех этапах лечения девочки. Однако конкретных подозреваемых пока нет.

Родители Марины говорят, что не хотят от врачей никаких денежных компенсаций. И даже не требуют отправить их за решётку:

Единственное, за что мы бьёмся, - это чтобы в нашей больнице был наведён порядок. Чтобы пациенты действительно получали внимание, заботу и качественную помощь, а не билет на тот свет.

КОММЕНТАРИЙ ВРАЧЕЙ

У девочки не было шансов выжить

Марину доставили в ОДКБ 1 июня. Девочка находилась в тяжелом состоянии. Первым делом владимирские медики отправили ее делать спинномозговую пункцию — необходимо было подтвердить диагноз, который ей поставили в Судогодской больнице.

- Марина попала к нам с ОРВИ и подозрением на менингоэнцефалит. Еще в Судогде родителям девочки предложили провести необходимую диагностику, но они почему-то отказались, - рассказывает и.о.главного врача ОДКБ Надежда Гунько.

Самые худшие подозрения врачей подтвердились — у Марины было воспаление головного мозга. Как инфекция попала в организм ребенка, медики судить не берутся.

- Вирус мог давно жить в организме девочки (он передается даже воздушно-капельным путем), но не проявлять себя. Удаление зуба могло послужить как катализатором развития заболевания, так и причиной заражения, - объясняет Надежда Гунько.

Врачи ОДКБ назначили Марине все необходимые лекарства, подключили ее к аппарату искусственного дыхания. Девочке на несколько дней даже стало лучше — лечение начало действовать. Марину перевели в неврологию, отключив от аппарата.

Но врачи не строили иллюзий относительно выздоровления девочки. В 80 процентах случаев больные с такой инфекцией умирали, а те, кто выживал, навсегда оставались инвалидами.

Чуда не произошло и с Мариной. После того, как ее перевели в неврологию, девочке снова стало плохо. Так она снова оказалась в реанимации. Там девочка начала бредить и впала в кому. Не приходя в себя, 25 июня Марина умерла.

Восьмиклассница из Судогды умерла после того, как лечила зуб

Читайте также