Марат Ка: «В моих проектах нет розеток и выключателей»

Он не называет себя творческим человеком, но создает совершенно уникальные интерьеры. Умело сочетает, казалось бы, несовместимые вещи. Не придерживается моды – предугадывает ее. Он настоящий мастер своего дела, убежденный, что главное в его профессии – это наблюдательность. Он – это непревзойденный декоратор Марат Ка.

«Поверхностный» человек

– Вы профессиональный архитектор. Но архитектурой в России не занимаетесь. Почему?

– Архитектура – сложная наука, требующая профессиональной подготовки. Причем не только архитектора, но и заказчика. В России работа архитектора немножко напоминает партизанскую войну… И к тому же я принадлежу к иной архитектурной школе, обучен совсем другому. Не могу, например, чертить в сантиметрах, черчу в дюймах. Не могу это делать в нелицензионных программах, потому что программа должна полностью раскрываться. Я занимаюсь куда более интересной вещью, чем архитектура. И я счастлив…

– Вас еще называют специалистом по поверхностям. А с какими поверхностями работаете?

– С последним слоем. С тем, что видят наши глаза.

– Почему занялись именно этим?

– Современной архитектуры не существует. Она ушла, умерла…

– А что же тогда есть?

– Инженерия с отделочными материалами. Архитектура уже сказала все, что могла. Поэтому я выбрал ту часть, что называется «отделочные материалы».

– Наверное, есть любимые материалы, цвета…

– Нет. Как и у любого музыканта, у ремесленника не может быть любимых мелодий. Скрипач не может сказать, что ему нравится Шопен или Чайковский. Нужно просто играть… Плохо или хорошо.

Как у них и как у нас

– Знаю, что вы весьма востребованы на Западе. Не думали остаться там?

– Жил в Америке, но вернулся. Жена отказалась там жить, и мы уехали. Случилась странная миграция. Уже во взрослом возрасте приехал в Россию.

– И где комфортнее живется и работается?

– Хорошо там, где я есть. Это серьезно, это моя позиция, мое отношение к жизни.

– Есть какая-то специфика проектов для России и Запада?

– Наверное, есть. Домом обычно занимаются люди пяти профессий: архитектор, инженер, строитель, интерьер-дизайнер и декоратор. В России многие до сих пор путают эти понятия. А для меня существует четкое разграничение. Архитектор – это тот, кто придумывает. Инженер занимается начинкой проекта. Интерьер-дизайнер тратит деньги, то есть покупает кресла, стулья, столы, картинки – все то, что наполнит интерьер. Декоратор из всего этого создает индивидуальный интерьер. Это разные специальности.

В поисках жанра

– Давно ли открыли в себе стремление к красоте?

– Не стремлюсь к красоте, просто делаю то, что хотят люди…

– Но вам же это нравится…

– Мне нравится все, чем бы ни занимался. Даже если буду мести улицы, буду делать это точно так же хорошо и аккуратно.

– Значит ли это, что любите себя в профессии?

– Я себя вообще не люблю. Просто очень большая моральная ответственность перед заказчиками. Любая вещь достойна того, чтобы быть сделанной хорошо. А вопрос «красиво – некрасиво» – очень субъективен.

– А в чем, собственно, красота?

– В идеально сделанных вещах. Например, в деревянных часах. В старой машине, в механизме. В изяществе инженерии, совмещенной с эмоциональностью использования. А сколько золота при этом пошло – не важно. Может быть красивым крошечное здание в 20 кв. м, которым удобно пользоваться, идеально вписанное в ландшафт.

– Что для вас творчество?

– Творчество – это то, чем занимаются балалаечники. Я не занимаюсь творчеством, я работаю. И для меня это тяжелая работа.

– Как приходят идеи?

– Не знаю. Люди, которые бывают в мастерской, смотрят на люстры и не понимают – что это, откуда… Недавно позвонил один очень хороший архитектор и спросил, где я купил эти фонари. Его клиентка хотела такие. Оказывается, никто не догадался, что это простой уличный фонарь… Очень мы невнимательны, живем, не поднимая глаз на небо, не смотрим под ноги.

– То есть, другими словами, чтобы делать уникальные вещи, достаточно быть наблюдательным?

– Конечно. Я ремесленник, а не художник. Маляр.

– В таком случае, очень профессиональный… А за модными тенденциями в интерьер-дизайне следите?

– Нет. Я их создаю. Некоторые вещи, которые придумал два-три года назад, вдруг неожиданно возникают как мода. Например, меня называют родоначальником модного сегодня увлечения орнаментами. Это неверно. Я не родоначальник, я просто предугадал заранее. Это направление активно развивается не только в России, но и во всем мире.

О корове, сгущенке и других отвлеченных вещах

– Что, на ваш взгляд, нужно для комфорта?

– Книги, мастерская, тишина… Банальные вещи.

– И что окружает – неважно?

– Нет. Корове, чтобы давать молоко, совсем необязательно есть сгущенку… (Улыбается.)

– Но что-то уникальное в вашем доме все-таки есть?

– Да, мои коллекции. Очень большая – восточной живописи. В основном грузинской, армянской, много старых миниатюр. Современную живопись не люблю. Еще собираю вручную сделанные книги – так называемые песенники. Есть солидная коллекция старых инструментов и старых рам. Это в России. А в Америке у меня известная коллекция чайников и старых игрушек.

– Где все это храните?

– Не храню, я этим пользуюсь.

Секреты идеального комфорта

– Согласитесь ли с мнением, что молодое искусство – для молодых?

– Нет, не соглашусь. Оно может быть только одно, как рыба, – свежее или несвежее. Из всех искусств единственное совершенное – это музыка, она прекрасна. Что касается живописи – она достаточно субъективна. Подвержена PR, рекламе.

Архитектура же может быть подвергнута более серьезному анализу. Скажем, Москва – прекрасный город… Хотя многие считают его ужасным с точки зрения архитектуры. А мне нравится… Да, это такой большой несуразный ужастик, но он – живой, чудесный. А вот Питер абсолютно не воспринимаю. Наверное, в нем есть своя прелесть, но для меня это искусственный город.

– В чем задача декоратора?

– Все мы не можем жить по законам природы – живем вопреки ей. Отличаемся от других созданий тем, что физически не приспособлены к жизни, поэтому стараемся создать для себя идеальный комфорт. И моя задача – сделать его для других идеальным.

– А разве он бывает таким?

– Идеальный – это когда спокойно, как в отношениях. Ничто и никто не раздражает. Так же и в интерьере.

– В своих проектах вы стараетесь спрятать чудеса техники, у вас не увидишь телевизора…

– А еще не увидите розеток, выключателей и так далее…

– Они что, не эстетичны?

– Дело не в этом. Новые вещи быстро стареют. Потом старение замедляется. Как написал гениальный Цхартишвили (Борис Акунин. – Ред.): «Человек начинает свой путь к смерти, как только он родился». Он начинает стареть. Техника – самая знаменитая в прогрессе вещь. И, как правило, сразу устаревает, как только появляется на прилавках. А тем более, когда попадает к нам домой. Компьютерщики говорят: устаревает морально, а я бы добавил: и эстетически тоже, даже в хай-тековском интерьере. Но мы же не можем отказаться от ее использования или внести в дом, к примеру, старый телевизор… Хотя не представляете, насколько хорошо он будет смотреться даже в самом современном интерьере! Правда, показывать будет плохо… Поэтому предпочитаю прятать вещи, которые легко сможете поменять на более совершенные, и это никак не отразится на интерьере. Вы же его создаете не на день и даже не на год…

– Наверное, есть секреты в создании интерьера?

– Маленькую комнату нельзя сделать большой, а низкий потолок – высоким. Это бессмысленно. Но маленькую комнату можно сделать уютной, а низкий потолок – незаметным…

– И какими средствами можно этого добиться?

– Потолок должен отвечать полу. То есть если у вас темный пол, то и потолок должен быть темным. Если совсем низкий, он должен быть орнаментальным. И дело не в том, что я люблю орнамент. Для меня в интерьере важна причинно-следственная связь, все должно быть логично.

Не из тех я мальчиков, что…

– Расскажите о работе на телевидении. Чем вызван такой интерес?

– Возможностью делать то, что не делаю в обычной жизни…

– Еще одна возможность реализовать себя?

– Да я уже давно себя реализовал! Мне скучно… Не из тех я мальчиков, которые пьют пиво, ходят на футбол, охотятся, рыбачат, просиживают над марками. Поэтому телевидение для меня – скорее хобби. Хотя к телевидению отношусь так же профессионально, как и к работе.