Лучшая всадница России рассказала о своем виде спорта и предстоящей Олимпиаде

— Вы считаетесь одной из лучших всадниц в мире. Было ли вам тяжело попасть на Олимпиаду? — Отбор пройти всегда сложно, потому что участвуют всего 60 всадников со всей планеты. Но мой конь Мистер Икс вышел на такой уровень, что весь год мы шли в олимпийском рейтинге первыми с большим отрывом.

По мне вопрос об участии не стоял — я могла бы полгода не выступать и все равно оставаться первой.

— В чем же тогда была сложность? — Мы бились за участие в командном турнире — я, моя сестра Марина Афрамеева и Татьяна Дорофеева. И это было невероятно трудно. Марина — очень молодая всадница (25 лет. — «Газета.Ru») для Олимпийских игр.

Ей пришлось столкнуться с крайне неприятной ситуацией. Для набора очков нужно было участвовать в пятизвездочных или хотя бы четырехзвездочных турнирах. Но куда бы мы ни заявлялись, она везде получала отказ. Держаться высоко помогало только хорошее участие в чемпионате Европы. За две недели до конца отбора Марина уступала в рейтинге по нашей зоне полячке и украинке, и оставался всего один турнир, где она могла участвовать.

— Каково вам было в те дни? — Мы месяц не ели, не спали. Я чуть ли не поседела. Наши тренировки длились по 8–9 часов. Была однажды мысль бросить все — сил просто не хватало. Марина рыдала, жаловалась, что ничего не понимает, что мы готовимся так, будто Олимпийские игры уже завтра.

— Так ведь, по сути, и было. — Конечно. «Не будет этого старта — не будет и Олимпиады», — я ей говорила. В итоге она выложилась по максимуму, проехала очень хорошо, получила дополнительные баллы и обогнала соперниц. И это вызвало международный скандал.

— Из-за чего? — Пошли подозрения, будто бы на турнире в Москве велась нечестная борьба. На нас обрушилась мировая пресса. Были обращения аннулировать результаты. Но все было чисто: и судьи из разных стран, и прямая трансляция была, и моментальное объявление оценок. Результаты турнира проверил статист из Международной федерации конного спорта и заявил, что подсудить было просто невозможно. Но на этом все не закончилось.

— Что же было дальше? — От нас стали требовать убрать оценки российских судей в тех стартах, которые давали очки Марине в олимпийский рейтинг. Но те, кто готовил такие атаки на нас, не посчитали, что в таком случае будет.

Российские судьи ставили нам оценки ниже, чем международные, и, когда их вычеркнули, Марина сразу же ушла в отрыв. Тогда-то уже все замолчали, и наша эпопея закончилась.

— А что произошло с Татьяной Дорофеевой, третьей участницей? — К сожалению, у нее очень сложный конь. Мы боролись с Данией за право составить композитную команду. Я была лучше их первого всадника, Марина лучше второго. А вот третий у них намного опередил Татьяну. Так что на Олимпиаду поедут датчане.

— Как-то можно было еще пробиться на Олимпиаду командой? — Через чемпионат Европы, где мы проиграли Франции всего 0,02%! Во многом из-за датской судьи, которая тянула своих — датчанам она ставила больше, чем другие судьи, а нам меньше по сравнению с остальными. Дания все равно оказалась позади нас тогда.

— Российский всадник Андрей Митин называет вас претендентом на медаль. — Да, Мистер Икс — это лошадь, которая способна на это. Но многое должно совпасть, чтобы это стало реальностью. Эта Олимпиада будет очень тяжелой.

Мы только-только подошли к вершинам и встретились с очень сильным давлением. У нас есть надежда, уповаем на объективность судей, и тогда можно пробовать бороться за медали.

— Почему происходит это давление? — Очень долго наш спорт был в упадке, успехи были единичными случаями, все зависели от иностранных тренеров.

И вот появился Мистер Икс — русская лошадь, тренирующаяся в России, с российскими тренерами, без какой-то западной поддержки. Это часто вызывает антагонизм.

Нам нужно еще год-два, чтобы хорошие всадники пошли один за другим, чтобы все привыкли, что мы наверху. Это пока только начинается. Надо продержаться на вершине, чтобы твой статус был непоколебим.

— Вы верите в успех в будущем? — У меня уже есть мысли о следующем четырехлетии. Там, я надеюсь, будет все шикарно. У нас намечается новая команда с молодыми и классными лошадьми, с талантливыми всадниками. Пока что выступим на Олимпиаде только в личном первенстве, а потом и в команде будем пробовать.

Мой Мистер Икс еще молод, на всех турнирах выступают лошади постарше. Он дал нашей стране повод думать, что, живя у себя на родине и тут же тренируясь, можно достичь больших высот в спорте. До этого все говорили: «Надо ехать на Запад». А кто-то может? У всех семьи, кто-то учится. А сейчас все окрылены: мы все можем сделать дома и быть не хуже, чем западные спортсмены.

— За счет чего это произошло? Благодаря появлению частных клубов? Нужно ли государственное финансирование конного спорта, раз есть они? — Я человек советской системы, все свои знания получила при Советском Союзе бесплатно, тренируясь у лучших тренеров, на лучших лошадях. В наше время вряд ли была бы финансовая возможность все это иметь.

У меня сердце кровью обливается, когда я вижу талантливых спортсменов, у которых нет возможности заниматься своим делом. Мы помогаем нескольким людям, кому можем. Но детей нужно поддерживать на государственном уровне. Да, Москва выделяет средства для их обучения. Правда, стоило бы немножко пересмотреть позицию властей, лучше выделять деньги реально ведущим клубам, которые могли бы заниматься с детьми. В целом же мы идем вперед, детей в конном спорте становится все больше, и это радует.

— Вернемся к Мистеру Икс. Как он стал одной из лучших лошадей мира, чем он особенный? — У лошади очень хорошие физические данные. Но я все время говорю, что они никогда не заменят мозгов. Эта лошадь очень умная, старается обучиться и понять, что от нее хочет человек, и получается очень хорошее исполнение элементов. Он просто старается, он все время идет и слушает меня.

Мистер Икс уже обгоняет меня по мыслям, и из-за этого мы иногда ссоримся. Только я начну думать о чем-то, пока мы выполняем одно задание, он уже хочет переключиться. Я ему говорю: «Подожди, давай доделаем». А он: «Нет, я уже все знаю, давай закончим уже».

— В других видах спорта тренеры имеют разные подходы к ученикам — условно, кто-то использует кнут, кто-то пряник. С лошадьми тоже нужно так поступать? — Иностранцы говорят, что у меня лошади слишком дисциплинированные, прямо как в армии. Но я ведь работаю без хлыста, совсем мало. У меня очень хороший багаж знаний от старых советских тренеров. У нас с лошадьми не диктаторские отношения, а как у преподавателя и ученика, строгие школьные.

— Лошадей возможно избаловать, как детей? — Нечто подобное было поначалу с Мистером Икс. Вы не представляете, какой он был раньше. Когда еще никто не думал, что это будет суперлошадь, он был тихонький, скромненький, мог прижаться ко мне или под мышку залезть.

Как только он выиграл турнир и все забегали вокруг него, то тут же изменился за один день — здесь мимо меня не ходите, это меня раздражает, тут не чешите, мне щекотно, этого коня вы почему мимо меня проводите? Сразу же стал королем. Лошади прекрасно понимают отношение людей. Они сами как люди.

— Я знаю, что приходится часто применять нестандартные приемы на тренировках. Например, шуметь, чтобы лошадь привыкала к соревнованиям. Вы что-то такое используете? — Шуметь на трибунах действительно нужно. Но мы настолько много выступаем на различных стартах, что они уже насмотрелись и на трибуны, и на музыку. Соревновательную обстановку мы делаем все время. У нас обязательно два раза в месяц проходят так называемые прикидки, когда мы надеваем форму, делаем разминки.

Лошадь знает, что на стартах ты ее сильно не поправишь, и тогда может перестать работать. На этих тренировках мы часто повторяем что-то одно и то же, чтобы лошадь захотела сделать это сразу и выступала затем лучше.

Для меня лошади — те же люди, каждая со своим характером. Одна смелее, одна добрее, одна ревнивая, одна общительная, одна больше любит одиночество. И привыкают они ко всему быстро. Однажды у нас в клубе просили площадку для вертолетов, чтобы отрабатывать взлеты. Первые три дня лошади смотрели на то, что происходит, а потом уже не обращали внимания.

— А как заставить лошадь привыкнуть к другой стране, акклиматизировать ее? Вот вам же теперь предстоит перелет в Бразилию. — Это, конечно, тяжело. Мы нервничаем по этому поводу. Если Воску, на котором выступает Марина, жара подходит, он делается спокойнее, то Мистер Икс сильно вянет при жаркой погоде. Что ж, будем кормить витаминами, чтобы общее самочувствие было хорошим, будем внимательно смотреть за ним во время перелета. Надеемся, что все-таки будет не так жарко. В Бразилии будет зима, 24–28 градусов тепла, а мы уже выступали в Европе, когда +40 было.

— Иногда спортсмены берут своих поваров в другие страны, чтобы иметь привычное питание… — Нам свое сено с собой нереально брать. Нам сказали, что в Рио будет два вида сена, одно из Канады, одно из Австралии, и мы заказали австралийское, потому что оно почище, без всяких примесей. Еще, надеюсь, будет предоставлена хорошая вода, организаторы этим обеспокоились.

— Любая лошадь может стать хорошим спортсменом? Или только избранные? — Сначала нужны подходящие физические данные. Потом она должна быть очень здоровая. Нагрузки все-таки серьезные, и если есть какие-то отклонения, то лошадь не выдержит. К тому же очень много зависит от нервной системы. Бывают такие сумасшедшие лошади, что показать расслабленное спокойствие практически нереально. Если лошадь обладает всеми этими качествами и на ней сидит опытный спортсмен, то можно добиваться хорошего результата.

— Правда, что на Мистера Икс есть спрос в других странах и за него предлагают огромные деньги? — Об этом стали говорить в 2014 году, когда мы выступали на чемпионате мира в Нормандии. Тогда случился невероятный инцидент — во время моего выступления вдруг затопило манеж. Бедный Иксик хрипел, приседал, ему было страшно, но он всю езду откатал безупречно. Публика была в восторге, мне аплодировали стоя.

После этого канадцы написали статью, что они и еще как минимум пять стран предлагают огромные суммы за Мистера Икс. И добавили, что будет удивительно, если в Рио он выступит под российским флагом — с намеком, что мы не устоим перед ценой. Но мы всех разочаровали. В любой точке земного шара хотели бы приобрести такую лошадь, но этого не будет.

— Давайте поговорим просто о выездке. Как простому человеку ощутить спортивной азарт этой дисциплины, как разобраться в тонкостях? Или это подвластно только специалистам? — Любой может оценить красоту этого вида спорта. Достаточно посмотреть вживую, и через два старта все понимают, что происходит. Если попадете в первый раз на соревнования и вам понравится какая-то лошадь, то, скорей всего, она и выиграет, на плохого коня никто и не поставит.

— И много в мире тех, кто любит выездку и понимает ее? — Я расскажу, как мы выступали на финале Кубка мира в Лас-Вегасе. Нас поселили в одном из крупнейших казино, стадион располагался всего в пяти минутах пешком. Меня поразило, что на всех стартах трибуны были полные, люди сидели даже в проходах на ступеньках. Я надеялась, что хотя бы на тренировках в семь утра будет тихо и мы спокойно поработаем. Но нет — снова полно народу, все аплодируют каждому элементу.

— Вас и на улице узнавали? — Однажды я шла к гостинице и ко мне подошли женщины. Они меня спросили: «Вы всадник Мистера Икс?» Как меня зовут, не помнили, а лошадь знали все. Те женщины меня спрашивали, как можно попасть хотя бы на тренировку. Оказалось, что туда пускают только обладателей VIP-карт.

— В России бывало нечто подобное? — Да. Я очень удивилась тому, сколько народу пришло посмотреть на нашу программу для фестиваля «Спасская башня», который проходит на Красной площади. Это были показательные номера под названием «Галопом в Рио-де-Жанейро». Вместе с нами, теми, кто боролся за Олимпиаду, выступали молодые всадники.

Нас смотрели пять тысяч человек, и никто за два с половиной часа не ушел. Если смотреть на хорошее соревнование, то быстро будешь понимать его красоту.

— Как удается управлять лошадью во время стартов? Ведь должно казаться со стороны, что она сама все делает. — У нас есть тысячи команд. Моя лошадь даже чувствует, если я наклоню куда-то голову. Это значит, что сменился центр тяжести и она должна двигаться корпусом под меня. Я тоже все прекрасно ощущаю, даже если не вижу — когда левая задняя нога стоит не под корпусом или правая передняя неровно. Я могу отдать команду идти с определенной ноги, лошадь это поймет и сделает.

Поэтому лошадь должна быть очень умная. Она должна не только все команды запомнить, но и за доли секунды среагировать на них и выполнить. Да и сам всадник должен все помнить и правильно отдавать команды. Получается огромный разноплановый труд.