Усилитель Бриг-001 стерео 20 000 тг.

Но hi-fi, как и многое у нас, создавался не коллективами НИИ, а одиночками, которые вовсе не „стояли у истоков” в неподвижности - придя на пустое место, они брали на себя ответственность и, быть может, совершая ошибки, двигались в верном направлении не благодаря, а вопреки чуткому руководству. Не будь в стране энтузиастов-одиночек, не было бы отечественного hi-fi и многого другого. И это не преувеличение. Ведь в соответствии с решениями Ленинградского обкома КПСС объединение „Океанприбор”, на котором создавались „Бриг” и „Кор­веты”, должно было осваивать производство не аппаратуры hi-fi, а кастрюль и сковородок. Прототип „Брига” рождался в 1970 году в коммунальной квартире на тихой улице Каляева, в центре Ленинграда. Хотя такой термин, как „high-end”, тогда еще не был придуман, идея создания „бескомпромиссной” аудиоаппаратуры уже витала в воздухе. Началось с того, что я и мой знакомый механик Б. Страхов захотели создать (конечно, для себя) сверхсистему для вос­произведения стереофонических грампластинок. Мы договорились сделать два ее образца на пределе наших возможно­стей, не ограничивая их стоимость и габариты. В мою задачу входило спроектировать систему, сделать чертежи, смонти­ровать и настроить изготовленные образцы. Страхов брался все достать, а отдельные детали и узлы изготовить на произ­водстве. Этот грандиозный проект был, как ни странно, довольно бы­стро осуществлен - наверное, благодаря нашему энтузиазму и теперь уже не помню какому количеству спирта и водки, самой надежной валюты того времени.

Сообщение отредактировал nokiaman: 12.04.2013, 19:51:34

• Завсегдатай
• 293 сообщений

А теперь представьте себе акустические системы - выше че­ловеческого роста, объемом 400 литров каждая, со скошенны­ми стенками, - задемпфированные изнутри тремя слоями рубероида; проигрыватель, смонтированный на стальной плите толщиной 15 мм; диск из латуни массой около 10 кг и тонарм из буковых реек, похожий на фюзеляж довоенного самолета. Головка звукоснимателя была фирменная. Наиболее удавшейся частью стереосистемы оказался усили­тель на транзисторах с фантастическими по тем временам па­раметрами: мощность 50 Вт/канал, нелинейные искажения 0,1%, полоса частот 5-50 000 Гц, но что удивительно - этот усилитель совсем неплохо звучал. Тогда он превзошел по зву­ку усилитель фирмы „Dynaco” и, как мне казалось, мой ста­рый ламповый усилитель на 6С4С. Хорошее звучание усилителя я объяснял применением изо­бретенных мною в 1967 году „троек” - симметричного квазикомплементарного выходного каскада, который впоследствии был использован в усилителе „Бриг”. Как выяснилось позже, аналогичное техническое решение то­гда же было предложено Питером Волкером и использовано в усилителе „Quad 303”. Больше всего хлопот доставили нам акустические системы. Никогда не забуду, как мы обклеивали их изнутри рубероидом - с использованием расплавленного битума на лужайке перед га­ражом и затем перевозили к месту назначения. Вообразите себе ящик, напоминающий гроб, только гораздо большего размера, водруженный на крышу крохотного „Запорожца”, который мед­ленно (чтобы не сломать рессоры) плывет по улицам города со стороны крематория. Прохожие все как один столбенели и оста­вались так, пока мы не исчезали из поля зрения. Теперь я сам удивляюсь, какой титанический труд мы за­тратили на это, казалось бы, малополезное дело - вместо того чтобы заниматься карьерой, защищать диссертацию и т. п. И все же усилия, как оказалось, не пропали даром. Те, кто слы­шал „гробы” (так их называли мои друзья), до сих пор вспоми­нают удивительно проникновенный бас этой стереосистемы, которым, как мне кажется, она обязана уникальным громко­говорителям фирмы „Telefunken” военных времен.

• Завсегдатай
• 293 сообщений

В то время судьба меня не баловала. Я инженерил в одном из медицинских институтов, поэтому с предложением заняться лю­бимым делом немедленно согласился - и стал первым сотруд­ником, принятым в 1973 году во вновь организованный отдел. Помню, как в процессе обсуждения тематики отдела мне задали вопрос: „Какое изделие можно быстро разработать и освоить в производстве?” Я самоуверенно ответил: „Мой усилитель”. Не прошло и трех месяцев после того, как мы получили са­мое элементарное оборудование, и макет „Брига” - тогда еще „на фанере” - зазвучал. Его основой действительно стал мой домашний усилитель, хотя отдельные узлы его были перера­ботаны. Например, в моем усилителе все p-n-p-транзисторы бы­ли германиевые. Чтобы перейти на кремниевые транзисторы, пришлось превратить, квазикомплементарный выходной кас­кад, который имел коэффициент передачи единицу, в усили­тель напряжения с коэффициентом три. Это решение позволи­ло использовать в „мощнике” низковольтные p-n-p-транзисторы типа КТ 361. Других тогда просто не было. Следующее нов­шество - дискретные регуляторы тембра и громкости - ро­дилось после того, как под кроватью в ящике со старыми дета­лями я обнаружил платы от немецких переключателей на 24 положения. Без каких-либо конструктивных доработок пла­ты были скопированы и стали основной частью регуляторов всех усилителей „Корвет”.

Сообщение отредактировал nokiaman: 13.04.2013, 22:01:34

• Завсегдатай
• 293 сообщений

В наш отдел входили сектор разработок, сектор конструкто­ров и группа художников, я же в этом образовании вначале был неформальным лидером. В технических отчетах это отража­лось следующим образом: Каляева - руководитель темы, Лихницкий - руководитель основных направлений исследований. Меня это шаткое положение не удовлетворяло, тем более что единственная устраивающая меня вакантная должность на­чальника сектора разработок была обещана заместительнице Каляевой по прозвищу Машка-Бумажка. Я уже готов был вы­двинуть ультиматум, когда мою судьбу решил случай. Как-то Каляева, Машка-Бумажка и я были на приеме у глав­ного инженера объединения Р. Бальяна. Добиваясь решения очередного вопроса, Каляева смахнула слезу кружевным платочком, надушенным, кажется, „Шанелью № 5”. Бальян тро­гательно суетился вокруг „мадам”, пытаясь ее успокоить. Вдруг этот изящно сыгранный спектакль был прерван грубым голосом Машки-Бумажки: „Как вы смеете доводить до слез Ал­лу Николаевну!” Бальян мгновенно выпрямился и ледяным го­лосом сказал: „Выйдите вон!” - а когда та закрыла за собой дверь, добавил: „Я не допущу, чтобы М. когда-либо руководи­ла людьми”. После этого случая меня, беспартийного, доволь­но быстро назначили начальником сектора разработок, глав­ным конструктором усилителя „Бриг” и руководителем темы по исследованию и разработке электропроигрывателя и голов­ки звукоснимателя „Корвет”. Дела у нас пошли на удивление хорошо.

• Завсегдатай
• 293 сообщений

В 1974 году уже поя­вились опытные образцы усилителя „Бриг” с золотистыми ли­цевой панелью и ручками, поразившими тогда всех, макеты го­ловки звукоснимателя с бериллиевым иглодержателем, акусти­ческие системы с корпусом, задемпфированным материалом „Агат”, и даже первый вариант электропроигрывателя. Познакомившись со всем этим, Свиридов остался очень дово­лен и предложил нам организовать в Москве „шоу с демонстра­цией чуда”. „Шоу” состоялось в кабинете министра судострои­тельной промышленности Бутомы. Министр часа два крутил ручки „Брига”, радуясь, как ребенок, разглядывал наши маке­ты, задавал наивные вопросы и внимательно выслушивал объ­яснения, а потом позвонил председателю Военно-промышлен­ной комиссии при ЦК КПСС Л. Горшкову и попросил его за­ехать: мол, есть что посмотреть. Бутоме было хорошо известно, что Горшков - страстный хайфайщик и уже много лет добива­ется от ВНИИРПА[6] им. А. С. Попова разработки отечественно­го hi-fi, а там очень умело доказывают, что этого сделать нельзя. В кабинете министра были уже собраны все замы и началь­ники главных управлений, когда приехал Горшков. Молча, в сопровождении Бутомы Горшков обошел горы при­везенной нами западной аппаратуры и горку поменьше наших макетов и образцов, после чего все расселись по местам. Поя­вились графики и таблицы, затем с докладом выступила эф­фектно одетая Каляева. Зрелище было великолепным, Свири­дов, сидевший с министром в первом ряду, торжествующе улы­бался. Выслушав доклад, Горшков задал только один вопрос: „Ка­кие транзисторы стоят на выходе усилителя?” Каляевой это бы­ло неизвестно, но она не растерялась и через головы высокопо­ставленных лиц крикнула мне: „Анатоль, какие там у нас тран­зисторы?” Шоу оказалось очень продуктивным. У Горшкова было по­лучено разрешение использовать в „Бриге” электроэлементы, предназначенные только для спецтехники (в том числе танталовые конденсаторы), и огромная по тем временам денежная премия из фонда министра. Дня через три после описанного шоу весь „генералитет” ВНИИРПА был вызван в Кремль, где Горшков встретил при­бывших вопросом: „Как вы могли допустить, чтобы какой-то Судпром вас обставил?” В вину ВНИИРПА ставилось, прежде все­го, отставание в области разработки усилителей. Крутые разбор­ки продолжились в самом ИРПА. На одной из них начальник лаборатории усилителей Крутиков скончался от инфаркта. Почему „чудо” родилось в „Морфизприборе”, а не во ВНИ­ИРПА[7] или где-нибудь в другом месте? Думаю, что благодаря условиям, которые в научно-исследовательских институтах со­циалистического образца обычно не сочетаются. Прежде все­го, дело возглавили три неординарные личности, и притом еди­номышленники. Я знал тогда, что надо делать и как это тех­нически осуществить, Каляева была способна выбивать все, что для этого было нужно (оборудование, помещения), подключать для выполнения работ любые службы института, а Свиридов обеспечивал нам в министерстве зеленый свет и щедрый денеж­ный дождь, узнав о реальном масштабе которого читатель усом­нится, наверное, в рентабельности всей нашей деятельности то­го периода. Все остальные участники, а их было немало, ока­зались вовлеченными в процесс, который, как известно, пошел.