Только взял боец трехрядку, сразу видно – гармонист…

Моя беседа с одним из лучших гармонистов Беларуси Михаилом Слизким продолжалась около двух часов на его рабочем месте – в Музее гармони Белорусского государственного университета культуры и искусств. Михаил Иванович – создатель и хранитель этого музея. В его коллекции — 75 язычковых музыкальных инструментов: гармони, баяны, аккордеоны. Ими заставлены все стеллажи небольшой комнаты.

– Родился я на Могилевщине, в деревне Чигири Белыничского района. Гармошку полюбил с семи лет. В нашей семье ее не было, зато у соседа, Ефрема Исаевича Слизкого, жившего через дорогу, было аж три – хромка, тальянка и тульская. Кроме Ефрема, играли его сын Евгений и дочь Раиса. Я, бывало, приду к ним вечерком, сяду тихо в уголок и с наслаждением слушаю переборы, любуюсь тем, как пальцы бегают по белым кнопочкам.

Мой отец, пастушок, искусно музицировал на скрипке, а у меня, подпаска, была немецкая трофейная блок-флейта. Пасли коров и забавлялись. Девчонки, мои ровесницы, проходя мимо, шутливо пропели: «Пастушок, пастушок, поиграй для нас в рожок». И я старался. Однажды отца и меня гармонист Ефрем Исаевич пригласил поиграть вместе с ним. Получилось необычное трио. Моя мать обладала красивым и сильным голосом, сестры Алла и Софья тоже пели. Можно сказать, что я рос в музыкальной среде.

– А своей гармони так и не было?

– Слушайте дальше. Учеба в школе давалась мне легко. Оценки приносил хорошие и отличные. И как поощрение – летом 1955 года двоюродный брат Григорий из города Можайска в Подмосковье подарил мне новенькую гармонь. Я ликовал от счастья! Трехрядка была голосистая, с цельно латунными планками, сделанная па заказу лучшими кировскими мастерами. Казалось, растяни меха – сама запоет!

Восьмиклассником я уже неплохо исполнял народные песни и танцы. Перед выпуском из школы мы, повзрослевшие и шумные, собирались в Ильковичском сельском клубе. Сюда приходила молодежь из восьми деревень. Однажды, посмотрев фильм «Прощайте, голуби», всем запомнилась песня со словами «Вот и стали мы на год взрослей». Ее мелодия в ритме фокстрота настолько мне понравилась, что я в тот же вечер проиграл ее на танцах, чем заслужил похвалу математички Зинаиды Леонидовны Грак, которая, кстати, очень хорошо пела. В общем, мой репертуар обогащался по мере моего взросления.

– Слушая Вас, я погружаюсь в свою послевоенную юность. И мне нетрудно представить, как Миша Слизкий, любимец девчат, забавляет на вечерках молодежь веселыми наигрышами и озорными ритмами. Признайтесь, было такое?

– Да было. Я не расставался с гармошкой до призыва в армию. Она мне снилась в казарме. Помню, как я огорчился, когда сестра написала мне о том, что парни из соседней деревни уговорили моего отца продать им гармонь. Правда, вскоре нашлась замена: в учебной роте на станции Удельная под Москвой, где я начинал службу после окончания Витебского электротехникума связи, в каптерке оказался никому не нужный баян. Письменное разрешение старшины гласило: «Играй в личное время, но не после отбоя». Так я с гармони «пересел» на баян, все равно что с «Оки» на «Мерседес».

По воле капризной моды молодежь в те годы начала увлекаться электрогитарами. Гармошку – в сторону! А баян, как более современный инструмент, оставался баяном. Я продолжал играть на ней, будучи за границей, в польском городе Легнива. Разучил строевые песни и марши, отрепетировал репертуар солдатской художественной самодеятельности. И, представьте, многие не верили, что я самоучка. Правда, еще до армии, в Белыничах, дал мне несколько уроков по нотной грамоте баянист Евгений Пласконный.

– Чему Вы отдаете предпочтение – русским и белорусским народным песням, песням советских композиторов, танцевальной музыке или современным ритмам?

– Как истинный славянин, я обожаю русский и белорусский фольклор, с удовольствием играю песни 50-90-х годов, мне по душе казачий репертуар. С ностальгией вспоминаю популярные радиопередачи «В обеденный перерыв», «Концерт по заявкам», «Любимые мелодии», народный хор имени Пятницкого. А современная эстрада не вызывает во мне восторга.

У людей моего поколения всегда на слуху песни фронтовые и послевоенных лет, героико-патриотические и лирические: «Три танкиста», «Землянка», «В лесу прифронтовом», «Мы парни бравые», «Несокрушимая и легендарная»… Бурю трепетных чувств вызывают во мне песни в исполнении Лидии Руслановой, Клавдии Шульженко, Людмилы Зыкиной, Владимира Трошина, Бориса Штоколова, Георгия Отса. С удовольствием слушаю записи Марии Мордасовой и знаменитого Воронежского хора. Это была плеяда ярких талантов.

– Не спрашиваю, а утверждаю: сибиряк Геннадий Заволокин – Ваш кумир. Я прав?

– Стопроцентно. Я познакомился с Геннадием в 1993 году, когда он с братом Александром и ансамблем «Частушка» выступали в переполненном большом зале Белорусской госфилармонии в Минске. Более того, я вышел тогда на сцену и сыграл на его гармошке. Внимательно выслушав, Геннадий сказал: «Хороший наигрыш». Хочу упомянуть другого моего кумира и тоже сибиряка Ивана Ивановича Маланина. Родился он слепым, но природа, словно в утешение, щедро одарила его абсолютным слухом и музыкальным талантом. Незрячий мальчик с раннего детства выстукивал четкие ритмы. В три года взял в руки семиклавишную гармошку. Под его пальцами она передавала всю гамму человеческих чувств. В его родном поселке Залари ни одна свадьба, ни одни проводы в армию не обходились без малолетнего музыканта.

Однажды выступление Вани Маланина услышал владелец винокуренного завода Потушинский и увез мальчика в Иркутск, где он получил полноценное музыкальное образование и вскоре стал известен всему городу. Маланин мечтал изобрести баян с шестым, приставным «пальцем». Такой инструмент был изготовлен. Виртуозность исполнения на нем народных мелодий и произведений Шопена завораживала публику.

В годы Великой Отечественной войны сибирский самородок работал на городской радиостанции Новосибирска, вел программу «Огонь по врагу», исполнял на баяне любимые мелодии, пел старинные и современные тесни. Он часто выезжал с фронтовыми бригадами артистов для выступлений перед бойцами Красной Армии.

– Гармонь на войне… Она поднимала боевой дух солдат, вселяла веру в победу. Вспомним поэму «Василий Теркин» Александра Твардовского:

Только взял боец трехрядку,

Сразу видно – гармонист.

Для начала, для порядку

Кинул пальцы сверху вниз…

И от той гармони старой,

Что осталась сиротой,

Как-то вдруг теплее стало

На дороге фронтовой…

– Пожалуй, лучше не скажешь. «Василий Теркин» – советская классика. Я сам, когда служил в армии, был занят в постановке знаменитой поэмы на сцене Дома офицеров. Мне тогда предстояло играть за кулисами, а на фоне моей музыки мастер художественного слова четко и выразительно читал отрывок из главы «Гармонь».

В тяжелые годы войн и разрух наш народ спасался от отчаянья не только молитвами, но и былинами, песнями предков, шутками и прибаутками. Они не хуже лекарств успокаивали боль раненым, прибавляли сил вдовам и подросткам в работе на полях.

Приведу пример из пережитого. Мой отец, Семен Васильевич, перед уходом на гражданскую войну купил своему младшему брату Григорию гармошку и дал наказ: «Пока я служу, научись играть лучше всех». Слово старшего – закон.

Дяде Грише не было равных во всей волости. Старожилы вспоминали: «Соберемся, бывало, летним вечерком на лужку, поем и пляшем до первых петухов под Гришину гармонь». Он погиб в 1942 году на Карельском фронте. Его друг и земляк, вернувшийся домой искалеченным, поведал вдове Марии такую историю. Группа пехотинцев разместилась в тесной землянке. Завтра на рассвете идти в бой. В голове каждого тревожная мысль: выживу или погибну? И вдруг все услышали бодрящую мелодию невесть откуда взявшейся гармони в руках Григория, отца трех детей. Лица бойцов посветлели, полегчало на душе. И никто не мог представить, что через считанные часы осиротеет гармонь, осиротеют дети гармониста.

– Кого бы Вы выделили по признакам таланта из числа нынешних минских гармонистов?

– Прежде всего, Михаила Синяка. Он инвалид по зрению, замечательный гармонист и баянист. Необыкновенный труженик. Песни в его исполнении всегда проникнуты теплотой, сердечностью, задушевным лиризмом. Можно сказать: Михаил Синяк – наш Иван Маланин. По оригинальной игре и молодецкой задоринке я всегда узнаю Михаила Костюкевича. Он – талант от Бога. Многочисленные толпы пожилых и молодых минчан собирает своей игрой в парках и скверах Юлиан Кашевский. А сколько одаренных музыкантов-самоучек в других городах и местечках!? Хочу пожелать молодежи: «Берите в руки гармонь. Наслаждайтесь игрой и других забавляйте!».

ххх

Напоследок нашей беседы Михаил Иванович взял в руки трехрядку, и полилась лирическая мелодия авторской песни «Ох ты, речка, речка быстротечная…».

Евграф ПРОКОПЬЕВ,

член Белорусского союза журналистов, участник трудового фронта