Вдова Петра Глебова: `Сколько раз ему говорила: `Петечка, береги себя`

В одном из своих последних интервью пожилой актер признался, что самое его заветное желание - дожить до XXI века. И вот долгожданный 2000-й. Яркое весеннее солнце бросает луч на красочную афишу у Дома кино: `15 апреля состоится творческий вечер Петра Глебова в честь 85-летия актера`. Праздник, которому не суждено было состояться. Через пять дней в том же зале пройдет панихида по Глебову. Он прожил долгую жизнь. Которая вместила в себя все. И безнадегу невостребованности, и ни с чем не сравнимую славу. В 41 год фактически дебютировав в кино, Глебов стал одним из самых ярких актеров советского экрана. Лихой черный чуб, орлиный взгляд, военная выправка и мягкий `станишный` говор - это был настоящий Григорий Мелехов. На роль главного героя `Тихого Дона` его утверждал сам Шолохов, звание народного артиста было присвоено по личному указанию дорогого Леонида Ильича, зрительская любовь сопровождала повсюду. О чем еще мечтать? А актер все не мог успокоиться. В последнем своем письме Глебов написал другу: `Ну что сказать про себя? По паспорту - много, по жизни - не хватает. `

- Папа не умел себя жалеть, - говорит младшая дочь актера Елена. - Когда врачи проверили его от корки до корки, от удивления просто развели руками. `Мы вообще, - говорят, - не понимаем, как он до сих пор жив`. Настолько изношенным был его организм. Какой там насморк, какое там: нога болит! Сердце немножко прихватило - ай, ерунда. Накрахмаленная рубашка, галстук, гитара - и вперед. Последний свой концерт он дал 7 марта. 24-го папу положили в реанимацию. А 17 апреля его не стало. - За несколько дней до юбилея Петя попал в больницу, - рассказывает вдова Глебова - Марина Алексеевна. - В очередной раз стало плохо с сердцем. Но на свой день рождения он все-таки упросил докторов отпустить его домой. `Пускай побудет у вас, - сказала мне тогда врач. - Единственное, что меня волнует, - его блуждающий тромб. Он может оторваться в любой момент`. В тот роковой день Петр Петрович проснулся рано утром, разбудил жену - ей нужно было сходить в поликлинику, сдать кровь - попрощался, закрыл дверь и снова лег спать. Через некоторое время раздался звонок. Глебов резко вскочил с постели и. в ту же секунду упал на пол. - Я прихожу домой, он лежит на полу. Еще теплый. И умер. Сколько же раз я просила почтальоншу, чтобы не приходила к нам домой, а оставляла газету в ящике, - Марина Алексеевна еле сдерживает слезы. - Это ведь она позвонила в домофон. А Петя за то время, пока лежал в больнице, видимо, отвык от этого звука. - У папы вообще все движения были резкими, - включается в разговор Ольга Петровна - старшая дочь Глебова. - Сколько раз ему говорила: `Папа, будь осторожнее. Не дай бог что, и. `, он все махал на меня рукой: `Ай, перестань. От старости таблеток нет`. - Петю хоронили на Новодевичьем, - Марина Алексеевна не выдерживает тягостных воспоминаний, по ее щекам катятся слезы. - Апрель, солнце, голубое небо, птички чирикают. Вот-вот должны опустить гроб с телом. Батюшка поднял голову к небу: `Принимай, Господь, казак идет!` И в этот момент грянул весенний гром. Прямо мурашки по телу. * * *

Сыграв Гришку Мелехова, Глебов навечно стал главным казаком советского экрана. И в том есть немалая доля истины. На самом деле родоначальником династии Глебовых считается знаменитый казачий генерал, граф Василий Васильевич Орлов-Денисов, во время войны 1812 года едва не пленивший самого Наполеона. В родословном древе актера можно найти и князей Голицыных, и графов Трубецких. И даже есть веточка, уходящая ко Льву Толстому. По преданию, многие черты своей Наташи Ростовой автор `Войны и мира` списал с бабушки Глебова - Софьи Николаевны Трубецкой. А по матери - Марии Александровне Михалковой - Петр Петрович являлся двоюродным братом Сергея Михалкова, и следовательно, дядей Никите Михалкову и Андрею Кончаловскому. Правда, о родстве актера со знаменитыми фамилиями знали в ту пору лишь избранные. К обласканному властями автору гимна и его популярным сыновьям гордый Глебов с просьбами никогда не обращался и родственную связь с ними никак не афишировал. По понятным причинам скрывал и свое дворянское происхождение. В анкетах всегда писал: `отец - агроном, мать - домохозяйка`. Появление Петра Глебова в `Тихом Доне` иначе как случайным назвать сложно. Актер, которому к тому времени шел уже 41-й год, получал мизерную зарплату в Театре Станиславского и хватался за любые, чаще эпизодические роли в кино. С целью подзаработать он отправился и к Герасимову. Марина Алексеевна: `Петя как-то встретил своего приятеля, актера Сашу Шворина, которого уже практически утвердили на роль Григория. Спросил у него: нет ли чего на примете. `Ну конечно, - сказал Саша, - приходи, на студии Горького такое количество людей сейчас требуется - заработаешь`. В студии на него надели форму офицера, стали репетировать какую-то сцену. В это время, как рассказывал Петя, по коридору проходил Герасимов. Услышал его голос, поинтересовался: кто такой. И предложил попробоваться в главной роли. Помню, Быстрицкая все возмущалась: `Как это так? Партнер должен быть моложе меня, а что я буду делать с 40-летним актером? Какой-то, - говорит, - Глебов`. Никто его и не знал тогда. Елена: `Но главное даже не в этом - проблема заключалась в том, что у отца не было горбинки на носу. А грим, который допустим в театре, в кино, да еще на жаре, при солнцепеке - просто исключен. И оператор, гениальный Раппопорт, отказался его снимать. `Я же ни одного крупного плана, - говорит, - не сделаю`. Лидия Смирнова, в ту пору жена Раппопорта, даже жаловалась: `Боже мой, все наши вечера проходят в разговорах о глебовском носе`. Так гример что придумал: сварил специальный гумос, который на солнце не плавится, - вот из него и был сделан нос Григория. Однако окончательное решение оставалось за Шолоховым. Знаменитому писателю показали около десятка проб потенциальных Мелеховых. Просмотр проходил в очень нервной обстановке. Шолохов был немногословен, много курил, просмотрел все пробы, одну за другой, потом встал и сказал: `Ну что вы у меня отняли столько времени. Я здесь только одного казака вижу`.

Полтора года на хуторе Диченском прожили Глебовы - единственная актерская семья `Тихого Дона`, рискнувшая поселиться здесь на все время съемки. Как рассказывает Марина Алексеевна, уже через месяц после отъезда ее муж прислал слезное письмо: мол, не могу без вас - приезжайте. Они и приехали. Забрав с собой весь свой незамысловатый скарб, который, однако ж, занял в поезде 23 посадочных места. Марина Алексеевна: `Поезд стоял пять минут, и за это время надо было все выгрузить. Слава богу, успели вовремя, поезд тронулся. Осмотрелась вокруг: господи, а где же Ленка? А Ленки нет. Туда-сюда кинулась - нет ребенка. Женщина одна окликнула: `Знаете, мне показалось, ее Хитяева забрала`. - `Как забрала?` Смотрю: действительно - на скамеечке сидит Люська и качает мою девочку. `Извини меня, конечно, - говорит, - но я так скучаю по своему сыну, который остался в Горьком, что не смогла удержаться`. Представляете? А я с ума схожу, не знаю, что и делать. Ну а теперь, - Марина Алексеевна кивает на дочь, - рассказывай, что ты натворила`. Елена: `Ну что-что, съела папин нос - вот и все`. Марина Алексеевна: `Свой `нос`, вернее - гумос, из которого гример каждое утро делал тот самый мелеховский нос с горбинкой, Петя каждый вечер скатывал ниткой, а получившийся пластилиновый шарик хранил на подоконнике в спичечной коробке. Как-то утром к нам приходит гример, Петя по привычке подходит к подоконнику и только руками разводит: `Где мой нос?` А носа нет - она его съела. Только ведь училась ходить, везде лазила, все пробовала на язык. И вот дошлепала как-то до подоконника`. Ольга: `Вся жизнь на хуторе Диченском была посвящена только `Тихому Дону`. А мы, дети, во дворе разыгрывали свой фильм. Я, разумеется, играла Аксинью, носила туда-сюда неподъемные коромысла. С пустыми, правда, ведрами. Был у меня и свой Григорий - белобрысый совершенно, сын Анечки-костюмера. Он скакал на палке, другой палочкой, вроде как шашкой, размахивал. Но самое удивительное: спустя 15 лет приезжаю в тот же хутор. Мимо проходят какие-то старушки. `Здорово, Григорьевна, здорово ночевали`. Волей-неволей я обернулась. В голове промелькнуло: `Кто это, Григорьевна?` Оказалось, я. `И как он там, наш Гриша, в Москве?` - спрашивают. Для них отец навсегда остался Григорием. Настало время уезжать - беру свой чемодан и. не могу оторвать его от пола. `Что там?` - спрашиваю. `Кавунчики`. Арбузы с собственной бахчи. `Для Гриши`, - говорят. И пошло-поехало: кто-то принес шмат сала, завернутый в белую простыночку, кто-то - лук золотой, роскошный; ящик семечек черных жареных, в которые были воткнуты огромные домашние яйца. Последней подошла женщина, у которой я остановилась: `А вот тебе гуся`. Я взмолилась: `Нет, не возьму. Чего я с ним живым буду делать?` Она страшно оскорбилась: взяла птицу за шею, унесла. В день отъезда сует кулек - уже жареный гусь, а из его пуха - подушка. В красной наволочке, в цветах. `

- `Тихий Дон` - это вся наша жизнь, - улыбается Елена Петровна. - Благодаря ему мы выросли, сладко спали, вкусно ели. О фильме, ставшем для них чуть ли не иконой, женщины Глебовы могут говорить часами. Впрочем, как и сам Петр Петрович когда-то. Вплоть до последних месяцев жизни актер выезжал вместе с младшей дочерью, тоже актрисой, на совместные концерты - байки со съемочной площадки `Тихого Дона` в его исполнении всегда становились коронным номером программы. Елена: `Например, про сцену драки, когда Степан бьет Аксинью, а она вылетает на баз. Герасимов требовал, чтобы актеры каждую свою сцену знали назубок - все как у Шолохова написано. ` `Шолохов вообще был немногословный, - Марина Алексеевна перебивает дочь. - Кто-то чего-то спросит: `Михаил Александрович, как вы считаете. ` Ответ был сух: `Читайте, там все написано`. Когда уже все посмотрел, сказал лишь только: `Я счастлив, что фильм идет в одной дышловой упряжке с моим романом`. `. Да, ну так вот, о сцене драки, - продолжает Елена. - Когда вечером перед съемками папа открыл книгу и прочитал: `летели зубы и хрустели кости`, конечно, ему стало не по себе. У Степана же такие кулачищи! Начали снимать - Герасимова все не устраивает, кричит: `Так, еще один дубль. еще один`. Папа рассказывал: `И вот смотрю: Степан, хмурый, смахивает с носа кровь и просто волком на меня смотрит`. Перед последним дублем он с опаской подошел к актеру, игравшему Степана, говорит: `Ты извини меня, наверное, махнул лишнего`. А тот ему: `Да ничего, Петро, зато на экране хорошо получится`. Ольга: `А сцену избиения Листницкого помните? `Ох и прокачу я вас, Евгений Николаевич`. - `Прокати, на чай получишь`. И заканчивается, значит: `За меня, за Аксинью. ` Герасимов, как обычно, попросил посмотреть с вечера эту сцену. Папа говорит: `Когда прочитал, был просто в восторге. Там написано, что Мелехов сделал из Листницкого мешок с костями. Я предвкушал это утро - ведь мне дана полная свобода действий. С раннего утра начал себя раскочегаривать: бил кнутом по земле, чтобы набрать нужный темперамент, на коне пронесся - надо же, чтобы конь не сонный был, чтобы пар из ноздрей. Смотрю: идет бледный, перчаточки натягивает, наш Игорек Дмитриев. Знаю, что нельзя выбивать себя из образа, не подхожу, мол: `Игоречек, как ты там, выспался?` Стою в стороне, он косится на меня, нервно поправляет пенсне. Начинаем снимать. Конь бежит, дрожки несутся, я: `Тпр-р-р`, и давай: `За меня, за Аксинью, за меня. ` Вне всякого сценария от себя еще ему и сапогами под ребра поддал: `Еще тебе за Аксинью!` `Все, стоп, снято`, - кричат. А я ведь по полной программе его отходил, как же он там, думаю. Подхожу: `Игоречек, родной, ты живой?` `Да ничего` - встает, отряхивается. `Слушай, - говорю, - ты ради бога прости, но когда последний раз я тебе под ребро стукнул, на что-то жесткое наткнулся`. Дмитриев ухмыльнулся, расстегнул шинель, а там. фанера`. То есть он, бедненький, видимо, тоже прочитал, что `Григорий сделал из него мешок с костями`, и за ночь сварганил себе такую кольчужку`. Елена: `Ну что еще папа рассказывал. Рассказывал, как Хитяеву плавать учили. Дашка ее по фильму топится, а актриса даже на воде держаться не умеет. Поначалу Герасимов пугал ее: `И очень хорошо получится: утонешь - так раз и навсегда`. Но потом вызвал из Москвы тренера - научили. Про Наташу Архангельскую, которая сыграла Дуняшу. Как ей было противно целоваться с Карякиным - Мишкой Кошевым. Тот зачастую приходил на съемку, хорошо посидев вечерком с приятелями. Вот она, бедная, все и причитала: `Ой, как представлю - просто в дрожь бросает`. Про Ильченко Даниила Ивановича, сыгравшего деда Пантелея. Для того вообще наша семья родной стала, так нас и называл: внучки. Ну а как иначе, если отец его, умирающего, в больницу на руках нес. А потом, когда навещал, соседи по палате все перешептывались: `Ну как же - Григорий к отцу приехал`.

Несмотря на то что Глебова во время съемок герасимовской эпопеи окружали сплошь молодые красивые актрисы: Быстрицкая, Кириенко, Хитяева, Архангельская, - по словам Марины Алексеевны, беспокоиться о сохранности семьи ей тогда и в голову не приходило. Поводы к тому появились позже, когда фильм увидела вся страна. Елена: `Войти с ним в магазин было практически невозможно. А уж женский пол просто вываливался из-за прилавков - выпрашивая автограф, гроздьями на шею вешались. А сколько писем мы получали: `Увидела вас, теперь не знаю, как жить. ` Папа аккуратно всем отвечал: `Голубушка, как жили, так и живите. ` Марина Алексеевна: `Он вообще человеком был отзывчивым, добрым. Посмотрит на какую-нибудь девицу так радостно: все - кончено. Она чуть ли не в постель к нам лезет. Считает, что дал повод. Иной раз в сердцах говорила ему: `Ну что делать, наверное, придется расстаться. Как можно так жить?` `Масечка, - смотрел он на меня ласково, - ты что, я ни в чем не виноват`. Ольга: `На семейные наши торжества он приходил всегда чуть позже остальных гостей. Как-то возвращается после очередного концерта: в бравурном настроении, с гитарой. Начал петь романсы. Так девки мои, подружки, аж покраснели со стыда. Одна вызывает меня на кухню, говорит: `Слушай, ну я просто не знаю, как себя вести. Петр Петрович поет `Я встретил вас` так, смотрит в глаза так, что я готова хоть сквозь землю провалиться`.

Сказать, что после `Тихого Дона` Глебов стал популярен, - не сказать ничего. Как вспоминают любители кино со стажем, на традиционных творческих вечерах лишь двух актеров зрительный зал неизменно встречал стоя - Николая Крючкова и Петра Глебова. При этом официально `народным` Петр Петрович стал лишь в 66 лет. Можно сказать, совершенно случайно. Благодаря. Брежневу. Лично. Отдыхая на даче, Леонид Ильич частенько просил показать ему какой-нибудь новый фильм. Посмотрев однажды картину `Мужики`, Брежнев вдруг заинтересовался. `Этот Зубов-старший, - обратился он к работнику Госкино, - смотри-ка какой хороший. Кто ж его играет? Глебов? Какой Глебов? Ну что - `Тихий Дон`, а я не видел`. Уже на следующий день киномеханики крутили перед Генсеком ленту Герасимова. Три серии подряд Брежнев просмотрел на одном дыхании. А встав с кресла, первым делом спросил: `Какое у него звание?` - `Заслуженный РСФСР`. - `Как заслуженный? Присвоить народного`. А просмотрев личное дело Глебова, престарелый правитель воскликнул: `Так он еще и защитник Родины! Москву защищал! Орден Ленина от меня лично`. Елена: `В этот день папа, как всегда, откуда-то приехал. Мы сидели на кухне, ужинали. Фоном бубнил что-то телевизор. И вдруг - один звонок, второй, третий. Папа подходит к телефону, слышим только: `Что-что?! Что вы кричите, подождите - я только с дороги`. Оказывается, в программе `Время` объявили о награждении. Два указа Верховного Совета в один день - случай небывалый. Что с отцом творилось в течение недели. То к окну подойдет: постоит, посмотрит. То молча ходит по комнате. Одно слово - потрясение. Хотя вообще к наградам он относился достаточно иронично, говорил: `Вот военные награды - это да, а эти. значки`. Ольга: `И почти никогда их не надевал. Не любил всего этого официоза. Привык же к простоте. Из любого ручья мог выпить, яблоко - максимум что делалось - обтиралось об себя. Купили ему калоши, так он боялся их надеть, говорил: `Ну как же, такую красоту буду пачкать`. Костюм ему сшила на заказ - концертный, роскошный. Померил: вертелся, вертелся: `Нет, ну не надену. Чего я, Кобзон?` А вот лежать на траве, на солнцепеке, вместе с каким-нибудь кривым дедулькой и петь с ним полуприличные частушки - вот это было для него счастье`.

Ольга: `Про отца никогда нельзя было сказать: старик. Хоть и походка вроде тяжеловата, хоть и чувствовал себя неважно. В нем было столько залихватства, гусарства. На охоту - главную свою страсть - папа мог отправиться в любом состоянии. Ползал где-то по болотам, по сугробам. А потом приезжал с синими отмороженными губами, весь обветренный. Нам делалось страшно. Перед каждым выездом мама кричала ему вслед: `Петечка, береги себя`, он лишь отмахивался: `Да-да-да`. И мы прекрасно понимали, что все равно он сделает так, как захочет. Елена: `Папа абсолютно не чувствовал возраста. Последние годы все чаще отказывался от предложенных ролей, говорил: `Да не хочу я играть старика на завалинке, с наклеенной бородой и в валенках, - ну не интересно`. Время от времени случались и депрессии. Тогда он замыкался, уходил в себя. Папа считал, что не смог реализовать себя до конца. Очень переживал, что в кино его видят исключительно в роли какого-то злодея. Ну сами посудите: и Половцев в `Поднятой целине`, и Сальери, и тот страшный белогвардеец в `Сердце Бонивура`, который говорит: `Мы каленым железом будем выжигать на ваших спинах звезды`. И чуть не плакал, когда в его жизни не случился Пугачев. В середине 70-х на `Мосфильме` начали снимать большую, дорогостоящую эпопею `Емельян Пугачев`. Режиссер картины Алексей Салтыков был человеком запойным, и все очень боялись, что картина встанет. Решили, что главную роль должен играть актер-режиссер, чтобы в крайнем случае подхватить у Салтыкова выпавшее знамя. Замены не понадобилось, но роль Пугачева сыграл все-таки Евгений Матвеев. Папе же вновь достался злодей - атаман Федулов, который фактически предал Пугачева`. Ольга: `Он просто отказывался стареть. Никак не мог смириться с тем, что его время, увы, проходит. Папа всегда спешил жить, будто боялся упустить что-то важное. В последний раз выйдя из больницы, он усмехнулся: `Они говорят, я должен лежать 21 день. Я что, сумасшедший?` Да, он прожил большую жизнь. Но слишком рано ушел. Таким, как он, и ста лет будет мало`.