Алданов, «Чертов мост». Краткое содержание и особенности романа

Не секрет, что настоящим именем Алданова является Марк Ландау.

Родился он в 1886 году в Киеве, находившемся на тот момент в составе Российской империи. Получив разностороннее образование в сфере физико-математических и юридических наук, Алданов начинает интересоваться историей. Позднее, техническое образование и аналитический склад ума помогут ему превратить скучное историческое произведение, наполненное сухими фактами, в увлекательнейшее путешествие по минувшим событиям. Чего только стоит роман, который написал Алданов, — «Чертов мост»!

Марк Александрович Алданов: «Чертов мост»

Марк Александрович Алданов Чертов мост

Читальный зал — «М.А. Алданов. Собрание сочинений в шести томах. Том 1.»: Пресса; Москва; 1993 Марк АлдановЧЕРТОВ МОСТ ПРЕДИСЛОВИЕ Историческая серия «Мыслитель», по первоначальному моему замыслу, должна была состоять из трех романов. Первый из них «Девятое Термидора» и заключительный «Святая Елена, маленький остров» появились в 1920—1923 гг. Центральная же часть серии, охватывающая последний период Французской революции и царствование Павла I, разбита мною на две книги (вторая скоро последует за «Чертовым мостом»). Они особенно тесно связаны между собой — мне очень досадно, что я не могу одновременно предложить вниманию читателей всю серию.В чисто историческом отношении «Чертов мост» потребовал больших трудов, чем «Девятое Термидора» или «Святая Елена». Научная литература событий, затронутых в настоящей книге, количественно так же обширна, но качественно неизмеримо ниже. В особенности не посчастливилось в этом отношении Неаполитанской революции: как нарочно, ею специально занимались главным образом бездарные или недобросовестные историки (есть, впрочем, несколько исключений). Свидетельства очевидцев той эпохи приходилось также принимать с большой осторожностью. Много неясностей заключает в себе и история суворовского похода. Весьма ценные указания и советы любезно давал мне генерал Н.Н. Головин, сочетающий всем известные боевые заслуги с исключительными познаниями в военной истории. — Автор.

Специалисты заметят, что в исторической части романа не очень принят во внимание рассказ Грязева. Источник этот, по-моему, мало достоверен, несмотря на некоторую видимость правдоподобия, которую дают ему записка Венанкура и дневник полковника Вейротера (лишь сравнительно недавно опубликованный Гюффером и оставшийся неизвестным громадному большинству историков). Подлинные донесения генерала Лекурба Массене, хранящиеся в архиве французского военного министерства, не оставляют сомнений в том, что Грязев очень многого не видел.Позволю себе еще одно замечание. Критики (особенно иностранные), даже весьма благосклонно принявшие мои романы, ставили мне в упрек то, что я преувеличиваю сходство событий конца 18-го века с нынешними (как курьез отмечу, что два критика указали, с кого именно из современных политических деятелей я писал Питта, Талейрана, Робеспьера и т. д.). По совести я не могу согласиться с этим упреком. Я не историк, однако извращением исторических фигур и событий нельзя заниматься и романисту. Питта я писал с Питта, Талейрана — с Талейрана и никаких аналогий не выдумывал. Эпоха, взятая в серии «Мыслитель», потому, вероятно, и интересна, что оттуда пошло почти все, занимающее людей нашего времени. Некоторые страницы исторического романа могут казаться отзвуком недавних событий. Но писатель не несет ответственности за повторения и длинноты истории. Автор St. Gothard Hospiz Август 1925 года ЧАСТЬ ПЕРВАЯ I Поручик Юлий Штааль вошел в кордегардию и расположился на дежурство. Отстегнул шпагу, хоть это не полагалось, и положил ее на табурет, потянулся, зевнул. Подошел к окну — за окном не было ничего интересного, поискал глазами зеркало — зеркала в кордегардии не имелось. Уселся поудобнее в жесткое кресло с изодранной ситцевой обшивкой, из-под которой лезло что-то серое, грязное, и расстегнул мундир, подбитый не саржею, а полусукном: поручик был одет по моде; под мундиром носил жилет, шитый по канифасу разноцветными шелками; а рубашка на нем была английская шемиза в узенькую полоску, с тремя пуговицами.Вынул из кармана тетрадки газет и начал читать с объявлений: «По Сергиевской под нумером 1617 продается серой попугай, который говорит по-русски и по-французски и хохочет, а также глазетовая с собольей опушкой епанечка за 170 рублей…» — Дорого… «В Бецковом доме отдаются покои для дворянства, с драгоценными мебелями, без клопов и протчих насекомых…» — Не требуется… То есть, пожалуй, и требуется, да не по карману… «Некоторой слепой желает определиться в господский дом для рассказывания давних былей и разных историй, с повестями и удивительными приключениями, спросить на Бугорке в доме купца Опарина…» — Бог с ним, с некоторым слепым… «Продажная за излишеством славная девка, 18 лет, знающая чесать волосы, равно и пятки, всему нужному обучена, шьет в тамбур и золотом и собою очень хороша, во уверение же отдается покупателю на три дни рассмотреть, о которой на Петербургской стороне близ Сытнаго Рынку, против Пискунова питейного дому, на углу спросить дворника Сендюкова…» Штааль задумался. Он, собственно, не собирался покупать девку, но довольно долго воображал, какова славная девка собою и не взять ли ее, в самом деле, на три дня рассмотреть, а там видно будет? На случай записал длинный адрес. Затем прочел об изобретателе, который за пять рублей делал из кошки танцмейстера и учил ее писать на четырех языках… «Фу, какой вздор. »Поручик бросил газету и развернул другую — немецкую, серьезную: «Berlinische Zeitung von Staats-und gelehrten Sachen». «Берлинская газета о государственных и ученых делах» (нем.)

Как человек образованный, он следил за политикой по иностранным ведомостям. Полюбовался виньеткой — на ней были изображены два подпоясанных венками бородатых человека с дубинами, — что за люди? — пробежал отдел «Publicandum» «Объявления» (лат.)

— очень уж мелкая печать, читать скучно, — просмотрел политические новости… Триполийский паша объявил войну императору, неаполитанскому королю и еще другим монархам… Генерал Буонапарте одержал над Вюрмсером новую викторию… Газета писала осторожно, но по всему видно было, что виктория настоящая — одних пленных 1100 человек и взято пять пушек. Генерал сурьезный. Штааль почувствовал досаду, читая о победе карманьольщиков; особенно было досадно, что генерал с трудной фамилией очень молод, всего на четыре года старше его, Штааля. Поручик было нахмурился, но ему не хотелось настраиваться дурно. Он опять подошел к окну: по улице проходил отряд солдат в походной амуниции. Солдаты шли не в ногу и нестройно; сзади на дрожках, называемых гитарой, ехал офицер, — дисциплина и форма в екатерининские времена соблюдались очень нестрого. Штааль подумал, что отряд, верно, идет на север; поговаривали о новой войне с Швецией. Ему захотелось, чтобы началась война, — уж очень надоело тянуть лямку, — но не со Швецией: кому это интересно? — а настоящая война, с французами, под начальством фельдмаршала Суворова. Только так и можно сделать карьеру.Поручик зевнул, открыл окно, хотя ноябрь был довольно холодный; морщась и зажав рот, далеко высунулся набок, чтобы увидеть, не едет ли карета Баратаева. Кареты не было видно. По противоположной стороне улицы шла не то дама, не то женщина — он не мог издали разобрать. Оказалась дама, но некрасивая, и Штааль почувствовал то наивное разочарование, которое в таких случаях испытывают мужчины. Он закрыл окно, вздохнул, вернулся к своему креслу, затем лениво потянулся к полке над креслом, на которой от прежних дежурств остались пустые бутылки да еще лежало в беспорядке несколько книг — библиотека кордегардии, предназначавшаяся для развлечения дежурных офицеров. Он стал просматривать книги одну за другой. «Несчастные любовники, или Истинные приключения графа Коминжа, наполненные событий весьма жалостных и нежные сердца чрезвычайно трогающих»… «Новоявленный ведун, поведающий гадания духов; невинное упраженение во время скуки для людей, не хотящих лучшим заниматься»… «Путешествий Гулливеровых 4 части, содержащия в себе путешествие в Бродинягу, в Лапуту, в Бальнибары, в Глубдубриду, в Лугнагу, в Японию и в Гуингмскую страну»… Нет, решительно ему не хотелось читать. А ведь когда-то читал запоем.Штаалю не надолго, на минуту, стало жаль прошлого времени: и жизнь в шкловском училище, и первый приезд в Петербург, и даже приключения в революционном Париже теперь в воспоминании казались ему радостными и забавными. Военная служба, на которую он поступил по возвращении в Россию, скоро надоела молодому человеку. Красивый конногвардейский мундир радовал его сердце только два дня; на третий день он привык, а дисциплина, хоть и легкая, его тяготила. «День занимает служба — где уж тут читать книги? Да и денег лишних нет для покупки книг»… Денег у него было действительно немного. Между тем Штаалю не хотелось богатства, ему было нужно богатство. Другим оно не было нужно или, во всяком случае, значительно меньше. «Зачем старому дураку Александру Сергеевичу Строганову его дворец и земли? Зачем груды золота графу Безбородко?»Штааль задумался о том, как бы сам он жил, если б был богачом. Имел бы дом в Петербурге, — да вот, хорошо купить Строгановский дворец на Невском, — имел бы дачу по Петергофской дороге, имел бы, разумеется, подмосковную (ему нравилось это слово). Были бы у него десятки Красивых девушек — управляющий подбирал бы из крепостных… или нет, подбирал бы лучше он сам. И разумеется, немедленно выкупил бы Настеньку у Баратаева. Завел бы свой театр — Настенька была б у него первой актеркой… «Да… только на мои средства строгановского дома не купишь… Смерть надоела бедность… И надежд на богатство не видно. В мирное время карьеру у нас можно сделать только одним способом…» Штааль вдруг улыбнулся, вспомнив, как великий князь Константин Павлович, не очень давно, нечаянно в Таврическом дворце застал врасплох государыню с молоденьким графом Валерьяной Зубовым. Это приключение очень забавляло пятнадцатилетнего великого князя, и он рассказывал о нем с разными подробностями всякому, кто желал слушать (а слушать желали многие): «Бабушка-то, бабушка! — повторял с хохотом великий князь. — Что-то скажет о братце Платон Александрович, а? Никто, как свой…» Штааль улыбался, вспоминая рассказ взбалмошного великого князя, завидовал Валерьяну Зубову (бедный, каково ему теперь без ноги!) и вместе удивлялся, представляя 67-летнюю государыню: «Как он может? Я не мог бы! Опять же, как благородным путем выйти в люди? Честно служить, честно жениться, быть верным жене, дослужиться в пятьдесят лет до генеральского чина, — слуга покорный, так в скуке прожить хорошо для немца… Да… А чудак, однако, этот Баратаев… Не поймешь его… Розенкрейцер, что ли, или фармазон? Революцию ненавидит, но государыню тоже, кажется, не жалует… Алхимист… И как он смешно говорит, когда по-русски: при Елизавете Петровне так говорили или при Петре… А Настенька ужас как мила… Живет он с ней или не живет? Не иначе как живет. А может быть, нет?»Он почувствовал, что по уши влюблен в Настеньку и что его мучит ревность. Настенька была артистка домашнего театра Николая Николаевича Баратаева. На театре этого богатого барина должен был играть вместе с другими молодыми людьми и сам Штааль, который как раз подыскивал для себя пьесу с подходящей ролью. Ему особенно нравилась роль дон Альфонсо, вельможи гишпанского, в слезной драмме Хераскова «Гонимые». Он еще раз хотел в этот день просить Баратаева поставить у себя на театре слезную драмму «Гонимые», с тем, разумеется, чтобы Зеилу играла Настенька. Штааль знал драму почти наизусть и некоторых трогательных сцен у пещеры на необитаемом острове не мог вспомнить без слез; особенно ту из них, где дон Альфонсо, вельможа гишпанский, кричал Зеиле: «И ты моего злодея дочерью учинилась. » Молодой человек представлял себе, как Настенька с распущенными волосами приходит в беспамятство и как он обнимает ее колени с криком: «Убийца, смотри на плоды твоей свирепости. »Обожженный мыслью о коленях Зеилы, Штааль снова поднялся с кресла и прошелся по комнате. «Да, для этого можно прослушать весь вздор алхимиста. Потащит в лабораторию, пойду в лабораторию. Философический камень так философический камень…» Штааль почувствовал, что его заливает неудержимая радость. Он швырнул книгу на пол и неожиданно сделал несколько па из минавета а-ларен , напевая не совсем верно: Ты скажи, моя прекрасна,Что я должен ожидать? II «Пади, пади! 1

Творчество автора

Первый том своей работы «Толстой и Роллан» он издал лишь в 1915 году. Однако произведение не имело успеха, и впоследствии было переписано и выпущено под новым названием — «Загадка Толстого».

Спустя два года успех все же приходит к автору, благодаря книге «Армагеддон». А еще позднее выходит тетралогия «Мыслитель». Включает в нее Алданов Марк «Чертов мост», «Девятое термидора», повесть «Святая Елена, маленький остров» и «Заговор». Рассказывает тетралогия о событиях, происходящих во времена правления Наполеона.

После этого деятельность Алданова не заканчивается, и он пишет еще 12 исторических произведений, один философский труд и две книги в области химии.

Чертов мост :: Алданов Марк Александрович

Историческая серия «Мыслитель», по первоначальному моему замыслу, должна была состоять из трех романов. Первый из них «Девятое Термидора» и заключительный «Святая Елена, маленький остров» появились в 1920—1923 гг. Центральная же часть серии, охватывающая последний период Французской революции и царствование Павла I, разбита мною на две книги (вторая скоро последует за «Чертовым мостом»). Они особенно тесно связаны между собой — мне очень досадно, что я не могу одновременно предложить вниманию читателей всю серию.

В чисто историческом отношении «Чертов мост» потребовал больших трудов, чем «Девятое Термидора» или «Святая Елена». Научная литература событий, затронутых в настоящей книге, количественно так же обширна, но качественно неизмеримо ниже. В особенности не посчастливилось в этом отношении Неаполитанской революции: как нарочно, ею специально занимались главным образом бездарные или недобросовестные историки (есть, впрочем, несколько исключений). Свидетельства очевидцев той эпохи приходилось также принимать с большой осторожностью. Много неясностей заключает в себе и история суворовского похода. [1] Специалисты заметят, что в исторической части романа не очень принят во внимание рассказ Грязева. Источник этот, по-моему, мало достоверен, несмотря на некоторую видимость правдоподобия, которую дают ему записка Венанкура и дневник полковника Вейротера (лишь сравнительно недавно опубликованный Гюффером и оставшийся неизвестным громадному большинству историков). Подлинные донесения генерала Лекурба Массене, хранящиеся в архиве французского военного министерства, не оставляют сомнений в том, что Грязев очень многого не видел.

Позволю себе еще одно замечание. Критики (особенно иностранные), даже весьма благосклонно принявшие мои романы, ставили мне в упрек то, что я преувеличиваю сходство событий конца 18-го века с нынешними (как курьез отмечу, что два критика указали, с кого именно из современных политических деятелей я писал Питта, Талейрана, Робеспьера и т. д.). По совести я не могу согласиться с этим упреком. Я не историк, однако извращением исторических фигур и событий нельзя заниматься и романисту. Питта я писал с Питта, Талейрана — с Талейрана и никаких аналогий не выдумывал. Эпоха, взятая в серии «Мыслитель», потому, вероятно, и интересна, что оттуда пошло почти все, занимающее людей нашего времени. Некоторые страницы исторического романа могут казаться отзвуком недавних событий. Но писатель не несет ответственности за повторения и длинноты истории.

St. Gothard Hospiz

Август 1925 года

Поручик Юлий Штааль вошел в кордегардию и расположился на дежурство. Отстегнул шпагу, хоть это не полагалось, и положил ее на табурет, потянулся, зевнул. Подошел к окну — за окном не было ничего интересного, поискал глазами зеркало — зеркала в кордегардии не имелось. Уселся поудобнее в жесткое кресло с изодранной ситцевой обшивкой, из-под которой лезло что-то серое, грязное, и расстегнул мундир, подбитый не саржею, а полусукном: поручик был одет по моде; под мундиром носил жилет, шитый по канифасу разноцветными шелками; а рубашка на нем была английская шемиза в узенькую полоску, с тремя пуговицами.

Влияние на творчество

Посвящение первой книги другому великому писателю Льву Толстому не случайно.

Марк Алданов не скрывал, что является его великим поклонником, несмотря на различия в видении некоторых философских аспектов. Наверное, поэтому в его собственных трудах можно проследить влияние Толстого и заимствование его манеры написания. Например, в одном из романов, вошедших в тетралогию «Мыслитель», — «Чертов мост» — описание событий проходит через призму восприятия обыкновенного человека, не имеющего отношения ни к политике, ни к истории. В этом просматривается очевидная параллель с романом Толстого «Война и мир».

Значение «чертов мост»

Чертов мост

— через реку Рейс, текущую с высот Сен-Готарда в озеро Четырех кантонов. Увековечен в русских военных летописях одним из выдающихся подвигов наших войск во время осеннего похода 1799 г. из Италии в Швейцарию (см. Швейцарский поход Суворова). 14 (25) ноября, после соединения у деревни Урзерн с колонной генерала Розенберга, Суворов двинулся правым берегом Рейса на север, но уже в версте от названной деревни наткнулся на почти неодолимое препятствие — так называемую Урнерскую дыру, узкую и низкую галерею, пробитую в обрамляющих реку Рейс скалах и в то время, при длине в 80 шагов, дававшую возможность прохода лишь для одного человека с вьюком. За ней дорога огибала скалу в виде карниза и круто спускалась к Ч. мосту в том месте, где Рейс представляет бурный поток, с водопадами до 200 футов высоты. Самый мост (от которого теперь видны лишь остатки) состоял из каменной арки, перекинутой через Рейс на высоте 75 футов. Затем путь, упершись в отвесную скалу левого берега, круто поворачивал направо и спускался по искусственной каменной аппарели к другому мостику, по которому опять переходил на правый берег. Обойдя в этом месте крутую скалу, дорога снова переходила на левую сторону реки и наконец у деревни Гешенен выходила из ущелья. Между Урнерской дырой и Ч. мостом — до 400 шагов, а вся теснина до Гешенена — около 2 1/2 верст. Французы, рассчитывая на неприступность местной преграды, представляемой Урнерской дырой, поставили у выхода из нее лишь небольшой передовой отряд с одним орудием, а за мостом — 2 батальона. Попытки головного русского батальона полка Мансурова пробиться через узкий тоннель не имели успеха и сопровождались большими потерями. Тогда высланы были две обходные колонны: полковник Трубников, с 300 егерями того же полка, стал взбираться на утесы, лежащие над проходом, а майор Тревогин, с 200 егерями полка Кашкина, спустился к реке Рейс, перебрался через нее по пояс в воде и полез на скалы левого берега. Вслед за ним двинулся целый батальон полка Ребиндера, под начальством полковникаСвищова. Когда полковник Трубников неожиданно появился над головами неприятельского передового отряда, последний оставил свою позицию, а французы, стоявшие за Ч. мостом, стали разбирать каменную аппарель на левом берегу. Батальон Мансурова, проникнув к выходу из Урнерской дыры, бросился в штыки на отступавший французский передовой отряд, из которого успели спастись лишь немногие. Между тем французы, стоявшие по левому берегу и успевшие разобрать значительную часть спуска, рассыпались по утесам и по дороге и завязали оживленную перестрелку с головными частями русских войск, спускавшихся к Ч. мосту. Поддержкой этим частям должна была служить колонна генерала Каменского (отряженная на левую сторону реки Рейс еще от Урзерна), который со своим полком поднимался в это время на хребет Бетцберг. Заметив эту обходную колонну, французы начали отступать, успев, однако, разрушить часть моста. Для устранения этого нового препятствия наши солдаты разобрали находившийся вблизи сарай, притащили бревна и, перевязав их офицерскими шарфами, перебросили этот утлый мостик через образовавшийся провал. Первым, перешедшим по этой перекладине, был майор Мещерский, тут же смертельно раненный; за ним спустились к мосту солдаты Тревогина и Свищова и ударили в штыки на отступавшего противника. К 4 часам дня мост был окончательно исправлен, и русские войска немедленно двинулись вперед, но, вследствие испорченных в разных местах переправ, дошли к вечеру только до деревни Вазен (авангард — до деревни Вейлер), сделав за целый день 12 верст.

Алданов, «Чертов мост»: краткое содержание

Не изменяет своей манере великий публицист и в этом произведении.

Так, главной темой повествования является героический поступок Суворова, переправившего свою армию через Альпы. Отправляя в центр происходящего молодого дворянина по имени Штааль, который становится невольным свидетелем истории, автор рассказывает о минувших событиях в оригинальном ключе. Благодаря этому приему, читатель оказывается полностью погруженным в произошедшее и наделяется шансом подойти к сути исторического события максимально близко.

Прочитайте полностью роман, который написал Алданов, — «Чертов мост». Краткое содержание на фоне оригинального текста покажется скудной пародией, не передающей всех нюансов произведения.

Великий полководец, победитель множества сражений, Суворов оказывается впутанным в интриги австрийских штабистов. Теперь его цель – спасти собственную армию. Для этого Суворов вынужден вместе с ней пересечь Италию и попасть в Швейцарию. Никто не верил в победу отважного полководца, а все его действия были обречены на провал. Однако Суворов не только успешно перевел армию, но и основал собственное государство – Швейцарскую федерацию. Оттеняя его героический подвиг жизнью неаполитанского двора, Алданов рассказывает об их трусости и корысти, отражая эти качества в побеге при наступлении французских войск.

Сочинения

Сегодня мы представляем вашему вниманию краткое содержание произведения Марка Алданова Чертов мост. Данную работу можно использовать для читательского дневника.

В первой части краткого содержания романа Чертов мост автор знакомит читателя с поручиком Юлием Штаалем. Поручик мечтает, чтобы началась настоящая война с французами под начальством Суворова. Ему хочется сделать настоящую карьеру. Он вспоминает, как впервые приехал в Петербург, как поступил на военную службу, представляет богатую жизнь, в которой он бы непременно выкупил Натеньку у Баратаева и сделал бы ее актрисой в своем театре. Да только на его заработанные деньги ничего подобного не сделаешь. Как же ему надоела бедность. А как же он ревнует Настю, представляя, как та живет со своим хозяином алхимиком Баратаевым.

Здесь же мы узнаем о беде, что произошла в Малом Ермитаже. С императрицей Екатериной Второй произошел несчастный случай. Об этом стало известно графу Безбородько, и тот направился во дворец. Уже на месте слуга сообщил ему, что императрице осталось жить недолго. Александру Андреевичу стало не по себе. Он решает послать гонца к наследнику с сообщением о случившемся, да только его опережают другие. У комнаты Екатерины Второй собрались все приближенные. Каждый ожидал новостей и надеялся, что все обойдется, хотя доктора говорили, что никакой надежды нет.

В день смерти императрицы Штааль почувствовал недомогание, поэтому оставался дома, пока все общество находилось во дворце. Не мог Штааль явится туда с красным носом и слезящимися глазами. К нему явился Иванчук — секретарь графа Безбородько. Он и рассказал последние новости, рассказал о том, как переживал за будущее своего графа, который мог впасть в немилость при новом императоре, но все обошлось. Рассказывал и о завещании, о котором сегодня все говорят. Якобы наследник бросил его в камин. Ведь согласно написанному, Павла Петровича устраняли от престола. Также рассказывал и другие новости, из которых следовало, изменений не избежать. Будут изменения и на военной службе, где первым лицом теперь будет Аракчеев.

Далее, знакомясь с кратким содержанием произведения Чертов мост, мы узнаем о планах Баратаева, к которому уже несколько раз являлся с визитом Штааль. Тот хотел ехать в Италию и предложил в качестве секретаря ехать с ним и Штаалю. Тот согласился, ведь он хотел быть рядом с Настенькой, но не был уверен, что она тоже едет. Чтобы это узнать, Штааль назначил девушке встречу. Далее автор рассказывает об актерской жизни Настеньки, о любовниках, правда у Насти их было немного, рассказывает и том, как досталась она Баратаеву по наследству от дяди, который любил театры. А вот сам Баратаев был к ним равнодушен. Но однажды он побывал на представлении, где и заметил Настеньку. После этого Баратаев стал часто звать по вечерам девушку в свою комнату. Да только Настя в хозяина так и не влюбилась, даже боялась его, а вот Штааль ей нравился. Ей льстило то, что ради нее мужчина разыгрывал из себя богатого офицера, которым тот не был. Этот факт был известен Насте, ведь она неоднократно бывала в доме, где жил Штааль и часто расспрашивала о нем.

От девушки Штааль узнает, что и она едет в Италию, и предлагает Насте прогуляться. Они вышли из дворца, куда девушка приходила, чтобы попрощаться с императрицей, с ними поехал и Иванчук. Остановились они в Красном кабаке, где ужинали, пока Иванчук не позвал к себе Шааталя. Тот предложил другу уединиться с Настенькой. Мужчина согласился и пока он ждал все приготовления, Настенька наслаждалась пением цыганского хора. За кегельбаном находились специальные комнаты, куда Штааль завел девушку якобы согреться. Комнату не подготовили и все шло наперекосяк. Он чувствовал, что все испортил, и действительно, Настенька выскочила из комнаты, а Штааль продолжал что-то бессвязно говорить.

В Париж прибывает посол султана Эссеид-Али. К нему приставили министра иностранных дел, который показывал гостю достопримечательности города. В это время они повстречали красавицу мадемуазель Ланж, которая была самой дорогой женщиной Парижа, так как брала тысячу лир в час. Посол заинтересовался женщиной и попросил, чтобы чиновник привел ее к нему, отсчитав при этом двенадцать тысяч лир.

Принимать посла решили во дворце. К приему готовились тщательно, и наконец объявили, что посол Турции скоро подъедет. Во время приема турок зачитал послание султана. Тот предлагал укрепить дружеские отношения с Францией. На встрече с послом к министру иностранных дел подошел человек, который назвался Пьером Ламором. Они говорили о терроре, революции, притонах, о том, какой ныне царит разврат, чего не было при правительстве Людовика Пятнадцатого. Ламор начал говорить, о диктатуре, которая не позволит разрушиться государству. При этом министр Талейран пытался понять, кого же имеет ввиду Ламор, кто согласно его мнению был бы наилучшим из диктаторов. Перечисляя генералов, Талейран назвал генерала Бонапарта и угадал. Ламор восхищался Бонапартом и говорил, что вскоре тот придет во Францию. Сам же Бонапарт был настоящим чудом. Он обладал феноменальной памятью, а его ум — гигантская могучая машина, которая быстро решала военные и политические задачи. Этот человек обладал дьявольской энергией, и ему всегда удавалось играть людьми по своим правилам. Еще немного времени пройдет и все заговорят о Бонапарте.

Далее, краткое содержание романа Чертов мост переносит читателя в Петербург, откуда Штааль, Настя и Баратаев выехали, чтобы добраться до Италии. Организацию путешествия Штааль взял на себя. За все время Штааль с Настей не вспоминали тот вечер в кабаке, да и пересекались редко. Иногда он видел, как Настя ночью направлялась в комнату господина, но ревности мужчина не испытывал. Он надеялся, что в Венеции, куда они направлялись, все изменится.

На тот момент Венеция имела репутацию легкомысленного города, и как раз в это время там происходили исторические события. Власть дожей пала, и на улицах шла революция. Участие в ней принимал и Бонапарт со своей армией.

В Венеции Штааль и остальные путники остановились в гостинице английской королевы. Жизнь потекла размеренно и тихо. Баратаев ежедневно ходил в библиотеку и только вечером появлялся дома. А Штааль все дни проводил с Настей, гуляя по Венеции. Вот так они все больше привязывались друг к другу и даже стали целоваться. Однажды они решили пойти на экскурсию в тюрьмы, что после революции были открыты для всех желающих. Они нашли сторожа, который и провел им экскурсию по залам и тюремным подвалам. Было страшно, но интересно. Однако увидев камеры и представив себе условия, в которых заключенным приходилось сидеть до тридцати лет, туристы не выдержали и ушли.

Далее мы переносимся в Милан, куда переехали герои произведения Чертов мост. В Милане жизнь никак не изменилась. Баратаев все так же ходил в библиотеки, а Штааль с Настей развлекались. Вот так, после прогулки, расположившись на траве, Настя так устала, что уснула под чтение, и Штааль прилег рядом с ней. Он хотел тоже уснуть, но передумал, внимательно рассматривал девушку и размышлял. Сначала ему показалось, что он уже разлюбил Настю, но тут же прогнал эту мысль. Думал о Баратаеве, который платил ему жалованье, тут послышались странные звуки. Мимо проезжал Наполеон.

Однажды Баратаев позвал к себе Штааля и предложил ему ехать обратно в Россию. Почему и по какой причине тот принял подобное решение поручик не понимал, но данное предложение оказалось для него унизительным, ведь повода так поступить с ним Штааль не давал. Он всю ночь думал, а наутро узнал, что Настя уже уехала в Неаполь. Баратаев же дождался Штааля, вручил ему мешок с деньгами и тоже уехал за Настей. Штааль хотел было ехать за ними, но без специального разрешения его бы не пропустили, да и денег было очень мало, ровно столько, чтобы вернуться в Россию.

Читая третью главу краткого содержания Чертов мост, читатель переносится в Петербург. На дворе тревожное время, 1799 год. Все только и говорят о войне с Францией и обсуждают Павла Первого, который стал Великим Магистром Мальтийского ордена и создал корпус кавалергардов. Всех, кто входил в новый корпус, называли мальтийскими рыцарями, самого же Павла стали называть сумасшедшим.

О том, чтобы стать мальтийским рыцарем задумался и Штааль, ведь Мальтийский орден удовлетворял все его помыслы. Он написал письмо Долгорукову, где просил принять его в кавалергарды. Переписав письмо набело, он лично отнес письмо в канцелярию кавалергардского корпуса.

От Долгорукова долго не было вестей, и стало понятно, что без связей попасть в новый полк невозможно. Штааль вспомнил о своем старом покровителе Безбородько, у которого и просит помощи. Тот не знает как помочь, но обещает что-то придумать, и пригласил Штааля на бал, который устраивался в честь княжны и ее помолвки с австрийским эрцгерцогом. Штааль обрадовался, но Безбородько стало плохо, тот был смертельно болен. Штааль было подумал о том, чтобы старик не скончался еще до бала, но тут же устыдился своих мыслей.

Приготовлениями к званому вечеру занимался Иванчук, который до мельчайших подробностей изучил мальтийский этикет и постарался все подготовить по высшему разряду.

Штааль приехал первым, за ним явился и молодой Рибопьер, которому приписывали роман с Анной Лопухиной, фавориткой Павла Первого.

И вот гости стали собираться. Штааль никого не знал, поэтому бродил залами и наблюдая за приезжими. К Штаалю подошел Иванчук и провел экскурсию по залам, по дороге рекомендуя, какие блюда лучше отведать. Всего их будет 63. Дальше они пошли на кухню, где резали поросенка. Увиденное вызвало у Штааля отвращение и он покинул кухню.

Возвращаясь, Штааль заблудился. Сначала он попал в комнаты слуг, а потом в ложи с парами. Войдя в одну из них, он увидел открывающийся перед ним бальный зал и замер от увиденного. Наблюдая за танцующими, он понимает, что хочет быть таким же богатым. И тут портьера открылась и в ложу вошла Лопухина. Он подумал что это фортуна, и подсел к Лопухиной, признаваясь ей в любви. Заигрывая с Лопухиной Штааль не решался на более серьезные шаги и тем самым упустил свой шанс.

Штааль напоминает Безбородько о своей просьбе, и тот желая помочь поручику, идет к государю. Спустя минуту Штааль был принят государем и посвящен в рыцари. Поручик был этому несказано рад. Спустя время к нему подошел граф Пален и сказал, что Штааль вскоре отправится в поход с армией Ушакова, которая действует против республики Партенопейской.

В это время в Италию направляется фельдмаршал Суворов, чтобы освободить Северную Италию от французских войск.

Неаполитанский король Фердинанд Четвертый был изгнан из Партенопейской республики. Чтобы восстать против республики Руффо — сторонник неаполитанского короля, собирает разбойников.

Чтобы победить революционеров, король просит помощи у русского императора. Тот отправляет в помощь армию, где оказывается и Штааль. Революционеры терпят крах и прячутся с семьями в замках. Им обещают гуманно к ним отнестись и отпустить во Францию.

А в одной массонской ложе, куда вступает Баратаев, нам встречается и Пьер Ламор. Он уговаривает старика перебраться с Настей в замок революционеров, где те были бы в безопасности.

После победы в Неаполь прибывает эскадра Нельсона. С адмиралом прибыла и его любовница леди Гамильтон. Она стала настаивать на том, чтобы Нельсон отменил договор Руффо и восстановил справедливость, казнив революционеров.

Нельсон стал вести переговоры с Руффо, а чтобы кардинал понимал адмирала, ведь тот не говорил по-английски, он берет в качестве переводчика Штааля. Вот только переговоры ни к чему не приводят.

Адмирал уступает Руффо и позволяет революционерам отплыть. Покидают крепость и Настя с Баратаевым. Они прошли совсем рядом от Штааля, но тот их не увидел.

Отплыв от берегов Италии, по приказу Нельсона революционеров хватают и сажают под арест. Адмирал не давал обещания, что те доберутся до Франции. В итоге всех казнили прям на площади в Неаполя, а руководителю неаполитанской республики отрубили голову еще на корабле. Сами же англичане не высказали поддержку действиям Нельсона и стыдились того, что их адмирал не сдержал слова. А всему виной была его любовница.

В четвертой части читатель узнает о подготовке французский войск к штурму Нови. В это время Милан и Турин были заняты Суворовым. Штааль, который уже был награжден за поход в Неаполь, готовился в этот раз также проявить себя.

Так как у Суворова плана битвы толком не было, австрийские генералы стали проявлять недовольство. Суворова считают колдуном, и все уверены что его не возьмет ни одна пуля. Фельдмаршалу такая репутация нравилась и он ее поддерживал, часто бормоча себе что-то под нос. В действительности же, в последнее время Суворову тяжело давалась его неутомимость.

Битва при Нови Суворовым была выиграна. Французские войска покинули Италию, и фельдмаршал получает от Павла Первого приказ перейти через Альпы, и следовать в Швейцарию.

Штааль часто вспоминает о Петербурге. Покровитель Безбородько умер, и Штааль хочет просить покровительства у Лопухиной. О своих планах он незамедлительно сообщал Иванчуку, и в этот раз он хочет отправить письмо с попутчиками. Ими оказались Баратаев и Настя. Штааль был удивлен, насколько сильно постарела девушка к которой когда-то были у него чувства, и хоть сейчас он охладел, все равно вспомнал Италию, и те дни, когда они вместе проводили время. Перед тем, как Настя с Баратаевым ушла, Штааль пообещал отыскать ее сразу как завершится война.

Переход через Альпы был очень сложен, и всех измотал. Изможден был и Штааль, которого пугали пропасти, в которые ежедневно срывались лошади и люди. Все же армии удается преодолеть перевал и они попадают в Чертовую долину, где был перекинут Чертов мост. Этот мост нужно было взять, и для этого войско вошло в прорубленный в скале тоннель. На другом конце тоннеля суворовскую армию поджидали французы.

В конце битвы за Чертов мост французы взрывают пролет моста, и русское войско попадает в ловушку. Казалось бы выхода нет, французы продолжают стрелять, и мешают восстановительным работам, однако Суворова это не останавливает. Он не собирался сдаваться, и со словами что «они пройдут там, где сможет пройти олень», устремляется вперед.