«Чем мы хуже Цоя?»: Челябинск глазами группы «Триагрутрика»

Боу-боу. Мы едем из аэропорта в гостиницу, и частоты в магнитоле настроены так, что разговаривать нет никакой возможности: низы необратимо оторвались от всего остального. Бас выдавливает слова не только из реплик пассажиров, но и из собственно музыки — тексты, которые читает Джамал, вроде как лидер главной челябинской рэп-группировки «Триагрутрика», только что выпустивший сольный альбом, толком не разобрать. Впрочем, удивляться, что в автомобиле у директора «ТГК» установлена именно такая стереосистема, не приходится. Боу-боу.

Скромный исторический центр Челябинска по достоинству можно оценить, только побывав на окраине города, куда сами участники «ТГК» соваться без дела не советуют. Их имена там знают — хотя дети на окраинах больше в курсе творчества рэппера АК-47, фигуры попроще и побрутальнее, (впрочем, это ближайший подельник челябинцев). Хип-хоп-граффити по мере углубления в трущобы сменяются грубыми наскальными рисунками мелом и надписями — среди последних лидирует самостийная реклама наркотиков: перечень веществ и телефон. Людей мало, все разъехались на озера, которых в достатке вокруг города. Это и к лучшему: так проще изучать улицы Челябинска, о которых так много и охотно поет «Триагрутрика». И безопаснее. Нескольких часов, проведенных поблизости от улицы Ферросплавной, дают четко понять, что создание собственной банды было лучшим возможным вариантов для пятерых уральских парней. Впрочем, по словам Джамала, сейчас их не пять, а сто шестьдесят пять — то, что он не врет, станет понятно, когда позднее к нам регулярно станут присоединяться люди, готовые беспрекословно помочь в любом вопросе.

«Этой музыке уже большая пятнадцати лет, и она . ! А что будет с трэпом через 15 лет — этого никто не знает. Да ничего уже, я думаю, не будет, а вот такой рэп — он будет всегда», — комментирует очередной звучащий в машине трек вальяжный эмси Вибе. (Эквалайзер уже в порядке.) Подобрав остальных участников «Триагрутрики», мы вскоре останавливаемся около баскетбольной площадки неподалеку от самого центра города. Еще лет десять назад под этими девятью кольцами случалось все самое важное в жизни челябинской молодежи — в том числе и первые хип-хоп-сходки. Оглядываемся: неподалеку церковь, Дворец пионеров и клуб с выдающимся названием «МегаЧел» — его, как рассказывают, построили недавно на месте общественного туалета, несколько раз меняли вывеску, но потока посетителей так и не наблюдается. Я сравниваю пейзаж с окрестностями тракторного завода и понимаю, что место действительно приятное.

«Сейчас во многих дворах можно встретить спортивную площадку, но сюда до сих пор съезжаются со всего города поиграть в баскет. И первые рэперские сходы тут тоже были: человек до ста, хотя тру-рэперов было где-то пятнадцать. Это сейчас их много, а тогда было 5 процентов рэперов, 95 процентов гопов на улице. Кипеж мог начаться с любой стороны, поэтому здесь шло уличное воспитание», — объясняет Джамал. Он считает, что с той поры Челябинск изменился только в лучшую сторону, хотя расширение улиц в центре города лишило их зеленых насаждений, за которыми было так удобно незаметно проходить вечером. «Но и люди стали добрее намного. Раньше у нас каждый праздник творился ну просто полный трэш. Люди бились, выпадая из троллейбуса, — двери открываются, и оттуда шесть людей в схватке вываливаются, разбивали остановки, киоски битами, запинывали на улице случайных людей. Сейчас на порядок меньше такой . стало».

Фотография: Илья Батраков

Квартира Джамала тоже рядом — именно в ней до последнего момента располагалась студия Antrisol’ Records. Перед входом в дом эмси показывает последнее оставшееся от рощи дерево — остальное вырубили под детскую площадку. «А так здорово раньше было, тут белки бегали, и можно было, возвращаясь домой после вечеринки, вот пройтись по этому тихому месту, встать на крыльце и почувствовать какое-то волшебство местное, понимаешь?»

Название студии неслучайно. Первый микрофон оборудовали непосредственно в антресоли, вместо будки, в качестве акустической подготовки набив ее мягкими игрушками. Потом студия уже находилась в буквальном смысле за шкафом — так «ТГК» скрывали расположение комнаты с аппаратурой от лишних людей. Заходим в шкаф. Внутри музыканты ставят новые песни и попутно поясняют, что треки про вечеринки расходятся больше всего — потому их так и много. На самой «Антрисоль рекордз» вечеринки уже не проходят, Джамал продает квартиру — а во время оно мусор на следующий день, по его словам, приходилось выносить впятером. «Не хочу жить в центре, тут шумно. К тому же детей пора заводить, а что мне, на пятый этаж ходить с коляской, на хер мне это надо? Да и когда ты начинаешь записываться так, что это твоя работа, то это и устроено должно быть так же». В процессе разговора также выясняются предпочтения вне русского рэпа — «Любэ», Меладзе, Круг, артисты, «работавшие со звуком».

Диджей Пуза (он отвечает за минуса) демонстрирует болванки новых треков. Параллельно Джамал объясняет, как все делается. Показывает дорогостоящий микрофон и говорит: «Люди толстеют незаметно. Ты смотришь в зеркало каждый день и не замечаешь, как становишься толще. Вот и у нас такая история. Да, микрофоны становятся подороже, звук пожирнее, но все это понемногу, а понять разницу между нами сегодняшними и нами времен «Нелегализованных» (первый альбом «Триагрутрики», вышедший в 2008-м. — Прим. ред.) мы сами можем, только сравнивая последний результат с первым». Сравниваем.

Про клуб «Гараж» музыканты часто вспоминают — поэтому мы отправляемся туда, параллельно изучая особенности местного лексикона. Морить — это значит шутить, иронизировать, насмехаться. На умах — в трезвом виде. Шуметь — заявлять о себе. Вата — бессмыслица, фуфел. И так далее. Так говорят не только рэперы: как удалось понять за три дня в Челябинске, местная техническая интеллигенция тоже легко сможет изъясниться при помощи этого набора лексем и некоторых простых вспомогательных слов.

«Гараж» оказывается большим заведением с массой отдельных помещений и общей атмосферой слегка вымученного шика. В красном зале клуба, по утверждению «ТГК», и выковался тот самый «уральский стиль». Джамал поясняет свое отношение к закону о мате: «Мне будет так же . на это. Вот я пою: «Шумная аудитория, хочу на море я, в Евпаторию, на моторе, а тут эта . политология, за ней история». Да какое другое слово я могу сказать, кроме «. »?!» Заодно выясняется и рецепт успеха в русском хип-хопе. «Для того чтобы делать рэп, нужно душой его прочувствовать, просто быть умным мало. Вот у всех, кто сейчас наверху, это все есть. Гуф хоть рифмует просто, но у него, . есть душа». Эта категория здесь вообще часто всплывает в разговоре — например, Челябинск всеми единогласно признается «душевным городом».

И тут участники «ТГК» спрашивают: «Ты сам-то какой рэп слушаешь из русского?» Упс. «Ленина пакет» и Бабангиду. Ответ вызывает всеобщее недоумение. Бабангида здесь в стоп-листе. «А чем они могут нравиться-то?» Смотрю на безобразно нарисованного Маркса на стене. «На идеологическом уровне», — говорю. Джамал отвечает резко: «Ты понимаешь, что эти люди жестко пролечили Россию в революцию? И это была идеология для рабочих. Давайте вы будете трудиться больше, а платить мы вам будем так же, ну как это тебе? Короче, . это была». Вместе с тем Джамал не в восторге и от Америки, где он был еще в студенчестве, — видимо, там ему не хватает вышеупомянутой души.

Следующий пункт назначения — местная ледовая арена, дом хоккейной команды «Трактор», в этом году трагически проигравшей в финале Кубка Гагарина. Джамал объясняет, почему сделал трек на выход для Антона Новикова, боксера из Копейска, города-спутника Челябинска, но ни одной песни для важнейшего городского спортивного достояния у «Триагрутрики» нет: «Тут такое дело — нельзя же написать песню, вообще не зачитывая про игроков, а с ними, в общем, ситуация, что их покупают все время, не держится долго никто, — и что, мы про них запишем, а потом переделывать?»