О породах → Среднеазиатская овчарка

История появления и разведения « среднеазиатов » в Харькове, моих поездок в Среднюю Азию я эволюции моих взглядов на эту породу собак — все это связано в одно целое.В 1976 г. перечиташ в харьковской библиотеке им. Короленко (тогда одной из лучших в стране) все, что там имелось о среднеазиатской овчарке, и обратился в Ленинград в надежде приобрести щенка — « азиата ». На Украине в ту пору ни в одном клубе не было этих собак, как не было их в Бе-лорусии и других республиках. Практически только Ленинград располагал определенным поголовьем овчарки. Кстати, забегая вперед, скажу, что там создали свой тип «

азиатов И вот я приобрел в Ленинграде месячного кобелька, ро. лившегося от Бекира и Тики. Старался выращивать его по всем правилам кинологической науки Щенок очень нравился мне, но, к сожалению, в возрасте одного года полиб при трагических обстоятельствах. Занимаясь с ним, я впервые увидел расхождение прочитанного об « азиатах » с реальной жизнью. Не было такого могучего костяка и мощной мускулатуры, которые должны быть, согласно стандарту. Не было широкой груди, широкой спины, поясницы м крупа. Были некоторые отклонения и в экстерьере, но их я уже относил к недостаткам. Мало зная породу, я растерялся и высказал свои подозрения и недоумения ленинградцам. Это их несколько оскорбило и возмутило. Они были правы, ведь щенок был очень хорош. И тогда я понял, что постоянно сравнивал его с образом « азиата » в литературе по собаководству и хотел видеть соответствие, которого просто-таки не могли быть, ибо описывалась несуществующая собака, несуществующая порода. Сам Басмач был достаточно сильным, мощным, с хорошим характером, очень крисивым. Это и оказалось решающим фактором, и я всерьез и навсегда полюбил «среднеазиа-тов» и посвятил их изучению многие годы. Виноват перед ленинградцами, что не помог сберечь и вырастить их щенка. Они отказали в следующем и мне пришлось обращаться в Среднюю Азию- Но перед этим расскажу все же о Басмаче.Басмач никогда не навязывал своего общества, как собаки некоторых других пород, всегда сохранял чувство собственного достоинства и был очень смел. Однажды мой со. сед, подвыпив по случаю возвращения сына из армии, выскочил на балкон та выстрелил из ракетницы. Дверь нашего балкона была отворена, а Басмач лежал в комнате. В мгновение ока он выскочил на балкон, зарычал и грозно залаял. А ему было тогда всего четыре месяца! Вскоре Басмач настолько ко мне привязался, что без меня не хотел принимать пищу и ждал только меня. .Когда я ложился спать, он пристраивался рядом у кровати, и никто тогда не мог ко мнеподойти. Хотя прошло уже пятнадцать лет, но я многое помню и до сих пор благодарен этому замечательному псу.

После молчаливого отказа ленинградцев я обратился в среднеазиатские столицы. Ашхабад молчал — тогда в Туркмении не было ни одного клуба служебного собаководства. Не ответили Алма-Ата и Фрунзе. В апреле 1978 г. пришел ответ да Душанбе. Зоотехник республиканского клуба Ли-товченко взамен на щенка чистокровного «немца* пообещал мне « азиата », затем я получил приглашение посмотреть цветущий Таджикистан и посмотреть приотарных собак.

В семье Литовченко я впервые увидел щенка-аборигена трехмесячного кобелька Варзоба. Он заметно отличался от виденных мною в Ленинграде щенков среднеазиатской овчарки. Сейчас я уже смутно помню стати его экстерьера, да и щенок он был посредственный, важно другое. Обычно собака смотрится вся, в комплексе, ;и сразу же производит общее впечатление, а уже потом можно рассматривать отдельные стати. Так было и ;с тем, впервые увиденным щенком « азиата »—аборигена. Литовчешко имел определенную подготовку, и, видимо, Варзоб его чем-то не устраивал. Он предложил его мне. Отправляясь в Среднюю Азию, я взял за правило — обязательно видеть отца и мать, их экстерьерные и служебные ''''качества — и только тогда брать щенка. Поэтому от предлагаемого щенка я тактично отказался. А когда на дру. гой день мне привезли двух рыжих щенков, очень похожих на обычных дворняг, я понял, что у местных собаководов представление об « азиатах » еще менее определенное, чем мое.

Я уже хотел было возвращаться в Харьков, как в гости к Литовченко зашел Виталий Андреевич Клейн —член совета Республиканского клуба служебного собаководства, инструктор-дрессировщик, судья-эксперт по собаководству. Казалось, он наиболее ясно представлял, что меня интересует, и предложил свою помощь. Честный и благородный человек, в дальнейшем он сыграл большую роль в обследовании.приотарных собак Средней Азии и оказывал существенную помощь в каждой нашей поездке.

Для начала он предложил отправиться в Бешкентскую долину — на Юг Таджикистана- Там на зимовку собирались отары из горных районов, но к началу апреля уже двинулись на свои летние пастбища в более высокогорные места с зеленой травой. По дороге мы встречала много приотарных собак, которые помогали чабанам прогонять отары через до-

ропи и труднопроходимые места т следили за целостностью отары, не давая ей разрываться. В основном собаки были крепкого сложения и не очень высокого роста — кобели от 65 до 70 см в хол''''ке. Эти собаки сразу вызвали у нас уважение и любовь. Как серьезно делали они свое дело! Моментальное подчинение чабану, заботливое отношение к овцам, спокойное, уверенное поведение и серьезный вид — все это гармонично вписывалось в общий отлаженный процесс. Впе--реди отары шла собака, сзади еще одна или две и две-три с наиболее опасной стороны. Тех, кто утверждает, что среднеазиатская овчарка не обладает почти никакими пастушьими (качествами, приглашаю посмотреть весенний или осенний прогон отар по горным дорогам и тропам Таджикистана. После приезда в Шаартуз шефство над нами взяли два брата — Исламутдин и Хаматдин, оба сыновья уважаемого в тех краях человека — Имам-аки. Добрая память осталась у нас об этом старике. В 78 лет он еще любил1 верховую езду, достаточно легко вскакивал в седло и совершал ежедневные прогулки на своей любимой лошади, которая брала призо^ вые места на национальных праздниках. Имам-ака очень любил и понимал природу, держал интересных птиц, в том числе карликовых кур с длинными хвостами и горных куропаток- текликов. Раньше у него была чистокровная афганская борзая, с которой он охотился. Собака тоже запрыгивала на лошадь рядом с хозяином, и они выезжали на охоту.

Принимали нас очень радушно и гостеприимно. Достопочтенный Имам-ака дал сыновьям задание показать нам интересные места, отары и приотарных собак, помочь приобрести хорошего щенка- Показали белого кобеля, который ночами охранял местный универмаг. Пес чуть выше среднего роста, крепкий костяк с отличной мускулатурой, почти квадратного формата. Пропорциональная корпусу грубова^ гая голова с низко поставленными ушами и прямо посаженные глаза. Морда не очень объемная, но почти прямоугольная, ''''короче длины черепной части. В этот же вечер в Шаар-тузе я увидел длинношерстную суку, рыже-пегую, очень рослую, с хорошим костяком, крупноголовую. Она походила на крупную суку Московской сторожевой, только была несколько суше. На следующий день примерно в 40 км от Шаартуза мы видели молодого кобеля. Пятнистый, с рыжими пятнами на белом фоне, длинношерстный, рослый, с хорошей головой и костяком, он лежал у порога одного жилища и не обращал на нас внимания. Мы подошли, постояли, положили лепешку перед ндом — он и бровью не повел, глазом не моргнул. Старик жаловался нам: «Ленивый очень».

Мы торопились, и я к сожалению не расспросил старика 6 родословной этого пса. Оставалось довольствоваться лишь собственными догадками. Крови сен-бернара или московской сторожевой из Европейской части, думал я, туда попасть не могли, так как из расспросов мы выяснили, что европейцев там почти не было, тем более привозных собак. Мелькнула мысль — а не один ли предок у этой породы и сенбернара?

В тот раз мы обследовали довольно обширную зону, посмотрели несколько десятков отар и около сотни приотарных собак. Примерно в 20 км от Чжличорчашмы при одной отаре нам очень понравились два взрослых кобеля. Черного окраса с темно-коричневым оттенком, ростом околю 70—72 см, мощные загруженные шеи, широкогрудные, с небольшими головами, с пястью в 14—15 см и легкими экономными движениями, — они смотрелись великолепно. С большим трудом нам удалось уговорить чабанов уступить нам одного щеика — Каразога (в переводе «черный ворон»). У него была небольшая голов''''ка с желтыми глазами и низко поставленными ушами, мягкие движения, пропорциональное сложение, гладкая шерсть га развитая мускулатура (и это в 2,5 месяца!). Уже в Харькове, будучи постарше, он бьм похож на черную пантеру.

Но вернемся в Шаартуз. Карагоз очень понравился Имаму-аке не только экстерьером, но и своим поведением. За три дня он ни разу не пытался отправить свои потребности в центре двора, а уходил в глухой угол сада. Имам-ака наблюдал, с каким интересом, любовью и заботой обращаюсь я со щенком, и вдруг оказал:

— Собак любишь — хороший человек. А раз хороший человек, значит, друг есть. Почему другу щенка не берешь?

Когда я рассказал, с каким трудом мы взяли щенка, Имам-ака позвал сыновей и велел проехать со мной по отарам и фермам и взять еще одного «кучук» (щенка). На следующий день мы поехали в другой отдаленный район, где проживают потомки людей, водивших раньше караваны в Индию и Афганистан. Подъезжая к небольшому кишлаку, мы увидели кобеля красавца, похожего на ротвейлера. Тот же окрас, подпалы (только светло-рыже-серые), голова, атлетическое сложение, в холке примерно 72 см, короткошерстный. На одной ферме участка Кара-Комар у заведующего фермой были двухнедельные щенки. Отец, потомок древних карава''''нских собак, был вожаком приотарных собак и находился на пастбище. Мать происходила от обычных чабанских собак. Истощенная после щенения и кормления щ^н-ков (питание суки, видимо, вообще было очень скудным),

она выглядела удручающи- — плоская, с небольшой пястью — до 12 см в обхвате, высоконогая, в холке примерно 68 см, чуть вытянутого формата ,с довольно крупной головой. Мы удивились, когда узнали, что прошлой зимой она задавила двух волков. С большим трудом мы взяли у них кобелька.

Когда мы вернулись в Шаартуз, Имам-ака остался очень доволен псом и подсказал, как назвать его — Босар («стальные челюсти», «железная пасть»). Когда собака берет волка намертво и не дает ему трепыхнуться, таджики воздевают руки в удивлении и говорят: «Босар!» Старик сказал, что когда щенку исполнится год, то я смогу отпускать его на любую собаку.

Так и вышло. Я никогда специально не травил Босара, но ужас на других собак и их хозяев он наводил. Иногда я пытался подавить такие инстинкты, но кроме потери контакта с собакой ничего не получалось. Я просто не допускал встреч с другими собаками. Но вот воспитывать хамовитых владельцев приходилось неоднократно.

Однажды в нашем микрорайоне появился молодой парень с кавказской овчаркой по кличке Рамзай, которого хозяин специально спускал с поводка и натравлял на других собак. Как-то мой приятель, владелец немецкой овчарки, специально пришел ко мне и попросил погулять с Босаром, когда гуляет Рамзай, рассказав, что вчера тот чуть не загрыз его Норда. Мы отправились вместе. Увидев моего приятеля с Нордом и не заметив меня, хозяин спустил Рамзая. Норд бросился к нам под защиту, и я сразу же спустил Босара. Никогда я не видел такой длительной битвы. Минут пять они дрались, а затем, дико завизжав, «кавказец» бросился спасаться в ноги хозяину. В микрорайоне надолго воцарилось спокойствие.

Вес у Босара был сравнительно небольшой — всего 50 кг, рост 74 см, пясть 14 см, обхват груди — 94 см. Грудь узкая, но очень глубокая, спина, поясница и круп узкие. Изумительные движения, довольно хорошо обозначены скакательные суставы при почни прямом поставе задних конечностей. О голове хочу сказать особо. Она была просто-таки громадной — 33—34 см в длину, морда явно короче длины лба. Мощнейшие челюсти и сыроватые губы. Жаль только, прикус был неправильным — зубная система подвела, и я ни разу не использовал его в разведении — боялся осуждений, упреков и не хотел давать повода разговорам об использовании своего положения, т. к. был председателем секции «отечественные породы» харьковского клуба служебного собаководства.

Кинолог и судья-эксперт старшего поколения Н. М. Оленева говорила, что голову Босара можно было бы поместить в классический учебник по собаководству. В семье Босар был ласковым и спокойным, тонко чувствовал любую ситуацию. Моя старшая дочь часто говорила: «Это не собака, а человек, только не говорит». Его лая мы практически не слышали —-в соответствующих ситуациях он лишь хрипел и свирепо рычал. Пустобрехом не был даже в щенячьем возрасте-

Подытоживая свои впечатления о первой поездке в Среднюю Азию, хочу заметить, что встретил далеко не то, о чем прочитал в литературе. Чабанские собак<и были в основном невысокого роста, крепкого и крепко- грубого типа конституции. В общей массе поголовье было очень пестрое, разноплановое — по размерам, форме головы, строению корпуса и конечностей, окрасу и шерстному покрову, а также по поведению. Таджикские собаки (особенно приотарные) более злобные, чем туркменские или узбекские. Зато средний уровень экстерьера приотарных собак Туркмении значительно выше таджикских. Кроме упомянутых приотарных, я встречал у отдельных любителей, на перевалах, в горных и равнинных отдаленных кишлаках, возле маленьких островков жилища собак другого плана, как бы других пород. Они были похожи на догов, сухих сен-бернаров, ротвейлеров, кавказских овчарок и вообще на неизвестные мне породы. Правда, их было значительно меньше, но все они были коренными аборигенами азиатского происхождения. Привнесение завозной крови исключалось.

В «итоге, кроме щенка Босара, у меня появилось множество вопросов о так называемой « среднеазиатской овчарке ». Но самое главное появились большие, искренние друзья в Таджикистане, завязались добрые знакомства. Я полюбил Среднюю Азию, а после возвращения домой почувствовал и понял, что надолго, и прочно связал с ней свою судьбу.

Мои Басмач и Босар очень понравились харьковским любителям-собаководам и сыграли значительную роль в популяризации « азиатов ». Но мне очень хотелось побывать на Памире и познакомиться с собаками этого региона. Кстати, яоявился и компаньон — А. Буераков, владелец уже упоминавшегося Норда. И осенью 1979 г. мы отправились в Таджикистан. Виталий Клейн очень радушно принял нас и организовал экспедицию на Памир.