Алексей Алёхин. УЛИЧНЫЙ АНТИКВАРИАТ

я хотел бы посидеть за столом за дощатым простым с деревенским вином лепешками и остывшею рыбой с Иисусом Ван Гогом и Алешей Карамазовым даже не рядом а на табурете у стены под гвоздем на котором этюдник и запылившийся нимб и послушать их разговор

вот тихо говорит Иисус и Алеша в белой рубахе кивает вскочил горячась и размахивая руками Винсент а потом вдруг глянув в окно замечает мужчину катящего тачку по дороге залитой солнцем после дождя груз прикрыт мокрой тряпкой и блестит будто золота груду везут он замолкает и вглядывается

и все трое смотрят туда храня молчание и улыбаясь

СОНЕТ ТАЧКИ

забытая в саду тачка вечно напоминает о работе как заправленный в машинку бумажный лист в прежние времена

весь обитаемый мир в опечатках и сныти ты раб с мотыгой ты мальчик измученный фортепьянными гаммами ты Сизиф закатывающий на гору слово

последний китайский император закончил жизнь садовником неплохая карьера

а ночью империя опять неухоженный сад и Большая Медведица торчит среди сорных звезд как забытая в небе тачка.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДОВ

Не трудно догадаться, что любимцами Господа были динозавры. Довольно окинуть взглядом то немногое, что уцелело в музеях, чтоб оценить величие замысла.

Он ладил их молодым, чернобородым, в пронизанной солнцем мастерской среди чертежей и макетов. Мир тоже был молод и еще стоял в лесах. Кинематика, гидродинамика, аэродинамика – все было проверено на них, когда Он населял ими сушу, воды и небо. У них оказалось слабовато ночное зрение, и Он повесил для них луну. Он выкрасил их всеми цветами спектра. А шершавую белизну яйца подсказал лист ватмана, разложенный на верстаке.

О, Сад юрского периода, в папоротниках и хвощах, откуда их радостный рев возносился к самым небесам! В будущем Он собирался произвести от них Адама. С прозрачными перепонками между пальцев и переливающимся мягким гребнем на голове: эскиз сохранился. Остальные Он сжег, когда они вымерзли в ту ядерную зиму. Горюя, что не уследил.

Только потом Он заново заселил мир. Не мудрствуя, существами попрочней и попроще. А всякую мелочь вроде птиц и вовсе поручил ангелам. И те понаделали свистулек.

поэт старой школы вроде фотографа с неуклюжей треногой

художник с прищуренным глазом терпеливо отделяющий зелень листвы от листвы

мальчишка зевака уцепившийся глазом за галку на ветке

старуха в скрепленных веревочкой очках за выпуклым стеклом ее глаз размытый и безбрежный как море и в нем отражается кошка

на то Он и понаделал зрячерожденных чтобы полюбоваться творением со стороны

вот ласточки длинными стежками штопают ветхие облака

вот белотелые березы толпятся в роще как бабы в бане

вот ночь навалилась тяжеленная как драповое пальто

вот тень времени ходит в стеклянном ящике часов

не заслоняй только не заслоняй

. маленький перламутровый бинокль через него глядели еще на поющего Лемешева

таблица окулиста похожая на дыр бул щил

столяр подносит рейку к глазам проверяя кривизну эйнштейновой Вселенной

певцы беззвучно разевают рты

о катаракта Гомера!

ЗА КРУГЛЫМ СТОЛИКОМ

он смотрит мимо бокала она себе на руки с догорающей сигаретой

и эта размолвка длится уже восемьдесят лет с тех пор как парижский фотограф нажал свою кнопку

. в длинном зеркале позади тех двоих размазаны долгой выдержкой плечи танцующих женщин

резко вышел только высокий затылок какого-то мсье в брильянтине

УЛИЧНЫЙ АНТИКВАРИАТ

Чернильница с мельхиоровой крышкой и с еще не выветрившимися воспоминаниями о выпускном сочинении, шкатулка с секретом, китайской работы, засушенный нотный листок, подушечка для сидения за ундервудом, автограф писателя К. на открытке из Ялты, уголок испачкан помадой, висюлька от люстры, отбитая новогодней пробкой в ночь на 1943-й, щипцы для завивки, будильник, поводок без собаки, портсигар без владельца, веер

на лотке у старухи в черной, знавшей лучшие времена, бархатной шляпке.

Часы для подводного плавания. Допускают погружение на глубину тридцать метров. Лежишь на дне. Рыбки объедают твой костяк. А стрелки тикают.

ИДЕЯ ПОЛЕТА

старый туполев конструктор всех самолетов летучих сидя в кресле дачном плетеном говорил:

красота тоже род интеграла

был художник один жил во время гражданской в москве мастерил что-то вроде скульптуры

обтачивал дерево гнул на огне подобие птичьих костей клеил бумагу вощил подгонял подгонял подгонял

в комнатенке с буржуйкой день и ночь только два раза в сутки гулял – наматывал шарф настежь окно открывал и ходил из угла в угол

умер он от испанки в 19-м или 20-м

на углу немецкой и вознесенской в бывшем трактире мы тогда обитали

после смерти друзья к нам на телеге привезли его птицу проверить

мы собрали ее и ведь полетела

он построил планёр

математики вовсе не знал и чертежей я тогда узнавал специально сын дьячка.

«идея полета» так он ее называл до самой войны пролежала в ангаре

говорят сгорела в 41-м или 42-м не знаю я был далеко

GLORIA MUNDI

«Титаник» разминулся со своим айсбергом

и не стал знаменитым

Террористы разрушили башню Вавилонского торгового центра. На концерте Иерихонского духового оркестра в зале рухнула крыша. Масса жертв. Гей-парад в Содоме разогнан ангелами правопорядка. Президентская пиар-кампания в Ниневии, жители которой не умеют отличить правой руки от левой, прошла успешно. Старцам, подглядывавшим за Сусанной, предписан курс психотерапии. Они уже вылечились и коротают время в кафе, разглядывая журналы, где юные самочки кажут свои розовые щелки. Соломона с Савской папарацци застукали на ипподроме. Льют дожди, обещают потоп.

А мне тут хорошо в ките.

СТАРИК И ДУША

когда она явилась ему впервые то была в наутюженной блузке с комсомольским значком вроде старшей сестры

потом всякий раз в ином образе и летах как в новом платье

он чуть не лишился ее в тот раз что она была девочкой-подростком и убежала за укатившимся волейбольным мячом

иногда приходила как доктор в белом халате а в решающие минуты принимала облик мухинской Жницы

ей с ним пришлось поваландаться и все равно

уже на лестнице она оглянется уходя и увидит:

старик у окна и вместо Евангелия читает утреннюю газету

Об авторе: АЛЕКСЕЙ АЛЁХИН

Родился в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ. Поэт, критик. Лауреат художественной премии «Петрополь» (СПб.) за 2004 г. и премии журнала «Новый мир» (2013). Работает в технике свободного стиха. Выпустил десять книг стихов и поэтической прозы, в том числе «Пиктограммы» (1999), «Записки бумажного змея» (2005), «Псалом для пишмашинки» (2006), «Голыми глазами» (2010), «Полет жука» (2011), «Временное место» (2013). Стихи переводились на 15 языков. Автор критических статей и эссе, посвященных современной русской поэзии и проблемам поэтического творчества. Основатель (1993) и главный редактор журнала поэзии «Арион».скачать dle 12.1