Как сегодня живётся художнику-монументалисту

На страницах «Вести» читатели встречались с выпускником Перемышльской средней школы заслуженным артистом РФ Александром Вдовиным. А сегодня у нас в гостях его старший брат, художник-монументалист, член Московского союза художников Владимир Вдовин.

- Владимир Иванович, понятно, что все мы родом из детства. Но вот: мать - врач, отец - председатель сельсовета. И вдруг: младший брат - артист, старший – художник. Как так сложилось? Может, с чего-то конкретного все же началось?

- У брата все с шуток началось, с самодеятельности. Он хулиганистый и смешливый был. А мне с детства очень нравилось рисовать. Но хоть это мое увлечение и пользовалось спросом в школьное время, художественных училищ вокруг не было, как и художников, у кого можно было бы чему-то поучиться. Мы, заканчивая школу, шли в технические вузы. И я, уже учась на 3-м курсе технического вуза, иду по улице и вижу надпись: «Изостудия». Зашел. Говорю: «Можно поучиться?» - «Можно». Так вот и началось.

- Это в Калуге было?

- В Новочеркасске. Меня отец туда послал к своему фронтовому другу в гидромелиоративный институт поступать. Но бросил я этот институт. Вернулся домой, отслужил в армии. После армии приехал в Москву. Два года работал дворником на Арбате, как раз в том месте, где сейчас стоит памятник Окуджаве. Готовился все это время. И поступил.

- Почему выбрали именно Строгановку (Московское высшее художественно-промышленное училище)?

- Я в Москве уже работал художником-исполнителем на комбинате монументально-декоративного искусства. И других дорог для себя не видел, кроме как стать художником-монументалистом. Потому и шел целенаправленно в Строгановку.

- Но почему именно художником-монументалистом? Ведь в стереотипе художник – это мольберт, этюды. А выясняется, что мольберт – это, так скажем, одно из направлений.

- Направлений много. Есть графики, керамисты, люди, которые занимаются металлом. А монументалист – это профессия, которая была рождена в Советском Союзе и вместе с Советским Союзом умерла. Была большая масса художников, которые занимались настенными мозаиками, росписями. Метро, ВДНХ - очень много объектов оформлено именно монументалистами. И госзаказов много было в монументальном искусстве. Меня это все увлекло. Я и сам приложил руку, чтобы сделать какие-то произведения монументального искусства в Москве, Казахстане, Кирове. В общем, поработал-поездил по стране. В советское время это был госзаказ. У заводов, больших предприятий были на это деньги. Сейчас таких денег нет. Государство мало в чем заинтересовано. Процветает частный сектор. И специальность как таковая умерла. Правда, художники остались. Но чтобы выжить, они переориентировались на церковные росписи. Этот вид работы стал для них основным.

- С гражданского переключиться на церковное? Не тяжело?

- Да это рядом все. Ведь мы изучали и древнерусскую живопись, и ее законы, хоть и работали в гражданской архитектуре. Тем более что в Советском Союзе вопреки официальной идеологии мы интересовались искусством и Дионисия, и Феофана Грека, учились на этом. Сейчас все просто перекочевало из одного в другое.

Впрочем, и раньше были интересные работы. Хотя было много и проходного, на что сейчас часто бывает смешно смотреть.

- Мне много пришлось поездить по атомным станциям. И там фасады всегда украшались рельефами с мозаикой, прославляющими советский строй, барельефы Ленина – с этого начинается атомная станция. С этим мы жили много-много лет.

Монументальные произведения создаются в соавторстве с архитектором. Вот я оформлял гостиницу «Молодежную» на Дмитровском шоссе. Делал керамические рельефы в холле и большую оконную штору. Все - в содружестве с архитектором, автором этого здания. Он мне показывал, куда мне надо вписаться с моим произведением.

Но со стеной можно обойтись и отделочными средствами. Это может быть плитка керамическая, металл с какими-то структурами - сейчас очень много отделочных материалов. И потом сейчас появился штампованный металл с очень хорошей долговечной покраской. Изменить архитектуру и придать ей другой облик сегодня можно быстро.

- Но такая быстрота не упрощает ли эстетическое восприятие объекта?

- Раньше мы точечно работали. Допустим, есть дом, у дома есть стена, ты на ней работаешь. А сейчас архитекторы и дизайнеры меняют среду в целом. Это даже порой более интересно. Можно в корне поменять не один-два дома, а, скажем, квартал, большой городской узел. Это все можно делать архитектурными и дизайнерскими средствами. Но я остался монументалистом: мне иное неинтересно. Хоть я уже лет двадцать не занимаюсь этим искусством.

- Вы это с сожалением говорите? Хотелось остаться в профессии?

- А оставаться не в чем. Я успешно шел по этому пути. Окончил институт, вступил в Союз художников. Участвовал в художественных советах. Были у меня персональные выставки. Но сейчас этого нет. А перестраиваться в угоду сегодняшнему времени не хочется. И не потому, что остаюсь закостенелым. Просто не хочу встраиваться в это другое. Поэтому занимаюсь преподаванием.

- Можете назвать еще какие-то из своих работ кроме уже упомянутой гостиницы «Молодежной»?

- В Перове автобаза. Рельеф с мозаикой и работа по металлу. Работали с Игорем Воскресенским. Он долгое время потом был главным художником Москвы и заместителем председателя Москомархитектуры.

Флорентийскую мозаику делал в Казахстане, в аэропорту Павлодара. Массу театральных занавесов. Рельеф с мозаикой в пять этажей высоты в Москве, в промзоне, на заводе ламинированной бумаги, из которой делали треугольные молочные пакеты. В основу рельефа лег товарный знак этого завода.

Но монументалисту всегда надо оттачивать свое умение писать-рисовать. Поэтому были выставки в Москве, Боровске, в Малоярославце.

- Но ведь нужно было постоянно искать заказ?

- На комбинате были распредкомиссии, заказы шли постоянно.

- И получается: заказ – и вы должны найти в себе силы для вдохновения. Не будешь же халтурить?

- Не будешь. Потому что надо было пройти несколько худсоветов внутри комбината, потом согласовать это все с главным архитектором района. И потом выходишь на совет ГлавАПУ Москвы. Поэтому в твоем произведении должны были быть художественное начало и грамотная работа в архитектуре.

- И в целом ничего плохого не было. Украшали. Чтоб не серые стены стояли.

- Да. Сейчас бы это могло быть еще мощнее. Но Советский Союз исчез. Государство перестало заниматься художником. Мы сами себя обслуживаем.

В 90-е годы вообще нечем было зарабатывать. Писал живопись, как и многие, и продавал свои работы на Запад. Приезжали галерейщики и это все покупали.

- Где вы преподаете?

- В колледже дизайна и декоративного искусства МГХПА им. Строганова, бывшее МХПУ им. Калинина.

- У учеников есть успехи?

- Есть. Один из первых моих учеников был Степан Михалков, сын Никиты Михалкова. Есть ученик – член правления Московского союза художников. Есть те, кто успешно закончил и Суриковский институт, и Репинскую академию. Вспоминают, звонят, приезжают проведать. Я спокойно к этому отношусь. Но смотрю, как они дальше идут. У них своя дорога. Иной раз не совсем понятная для меня. Но, может, именно этим они мне и интересны.

- Говорите, вам всегда нравилось рисовать. А в школе что рисовали?

- Стенгазету, понятно. Но не только. Когда полетел Гагарин, в Перемышле решили митинг устроить. А портрета космонавта нет. У кого-то на руках еле-еле нашли маленькую карточку Гагарина, дали ее мне. Я взял лист ватмана, карандаш. И с этим портретом пошли на митинг.

- В семье больше никто к творчеству не имеет отношения?

- Жена всю жизнь проработала на «Мосфильме» художником по костюмам. Младший сын в детстве хорошо рисовал. Но поступил в МГУ на исторический. А сейчас работает на Российском ТВ в «Вестях», Григорий Вдовин. Одна внучка ходит в художественную школу. У младшего сына пятеро детей. У старшего внучка. Может, кто и «пойдет в художники».

- Я слышал, ваши работы есть в Боровской галерее. Это был заказ с их стороны или подарок с вашей?

- Я с Боровском активно работал. Там был художник Игорь Солдатенков. Он создал эту галерею. И оказался моим соседом. У меня же в Боровске дом. И вся жизнь сегодня проходит так: половина в Москве – половина в Боровске. Мы там устраивали персональные и групповые выставки и оставляли в галерее свои работы. Продавать ничего не продавали. Но там многое делается для культуры. Вот сейчас открыли культурно-исторический центр. Денег - кот наплакал. Но держатся, из Москвы приглашают художников. Открыли галерею имени

И. Прянишникова. Он из тех мест родом.

- В Перемышле бываете?

- Уж давно не был. Да там у меня почти никого и не осталось. Но я прекрасно помню, откуда я родом.