Андрей Козлов на Радио «Комсомольская правда»: Я уверен, Саша Друзь до сих пор считает, что я не знаток, а недоразумение

- 40 лет исполняется интеллектуальному клубу «Что? Где? Когда?». И сегодня в студии РАДИО «Комсомольская правда» Антон Арасланов, Елизавета Овдеенко, член клуба «Что? Где? Когда?», двукратная обладательница Хрустальной совы и Андрей Козлов, магистр клуба «Что? Где? Когда?», президент Международной ассоциации клубов «Что? Где? Когда?».

Во-первых, конечно, я вас поздравляю. 40 лет пролетели, как одно мгновение. Главный вопрос, который интересует всю страну: как вы в этом крохотном помещении находитесь в таком количестве?

Овдеенко:

- Шесть человек сидят, остальные стоят. Стоящим сложнее, сидящим покомфортнее. Кресла, между прочим, у нас удобнее, чем у вас здесь.

Козлов:

- Поэтому все и рвутся играть.

Арасланов:

- Именно поэтому такая очередь и стоит, я так подозреваю.

Козлов:

- Конечно, чтобы удобнее было.

Арасланов:

- Я напомню, в павильоне «Охотничий домик» это снимается. Это в Нескучном саду. Это, естественно, в Москве. Правда ведь, маленькое помещение.

Овдеенко:

Козлов:

- Немного больше 30 квадратных метров сам игровой зал. Крохотный, я бы сказал.

Арасланов:

- Все дышат друг другу в затылок.

Козлов:

- Ну да. Чем жарче дышат, тем азартнее игра, наверное.

Арасланов:

- Давайте вспоминать. Вы, Елизавета, у нас сегодня за относительно молодое поколение, а Андрей Анатольевич…

Козлов:

Арасланов:

- Нет, за мэтров, за магистров будет отвечать. Елизавета, когда вы только появились в клубе, был какой-то, что называется, зрительский бэкграунд, вы уже видели, уже знали, были наверняка любимые знатоки, любимые игроки. С каким чувством вы пришли в клуб?

Овдеенко:

- Вы знаете, любимые знатоки до сих пор есть, они не поменялись, это все тот же Александр Друзь, все тот же Андрей Козлов и, наверное, Илья Новиков. А ощущения? Конечно, волновалась, долго выбирала платье. Нужно понимать, что первая команда, за которую я играла, это была команда, состоящая из шести девушек. Поэтому платье было важно. Больше всего волновалась, наверное, не из-за самой игры, а из-за прямого эфира, из-за общения с ведущим. На самом деле к прямому эфиру и к общению с ведущим не привыкла до сих пор, и сейчас немножко волнуюсь, общаясь с вами.

Арасланов:

- Андрей Анатольевич, вы с какого года – в 88-м первая игра?

Козлов:

- В 88-м была первая игра, а отборочный тур я прошел 23 февраля 1986 года. Запомнилось, потому что праздник. А 7, 8 и 9 марта были непрямые эфиры, в записи. Я впервые был в клубе на улице Герцена (тогда еще так эта улица называлась). Когда я пытаюсь сосчитать года, я сбиваюсь. Получается около 30 лет.

Овдеенко:

- Без малого 30. У меня без малого 10, а у вас без малого 30. Вы играете на 20 лет больше, чем я.

Козлов:

- Играю я немножко меньше, первую игру сыграл в 88-м году.

Арасланов:

- Вспомните, вы же письмо писали в редакцию.

Козлов:

- Да, я из тех немногих в нынешнем поколении знатоков, кто попал в клуб, именно написав письмо. Причем, обратите внимание, никакой не электронной почтой, никакого e-mail тогда еще не существовало. Обычное письмо. Я был небольшой любитель писем, но раза два в год на меня находили такие необъяснимые желания написать, и я писал друзьям, в газету (пожаловаться на какой-нибудь беспорядок).

Овдеенко:

- На что жаловались?

Козлов:

- Да мало ли. Лиз, сейчас трудно представить. Это же 80-е годы, тогда считалось, что если ты написал что-нибудь в газету, то это обязательно исправится, газета возьмет под контроль (о каком-нибудь беспорядке во дворе). Сегодня люди в Фейсбук фотографии печатают, в надежде, что кто-нибудь заметит, а в те времена в «Комсомольскую правду» написал, «Комсомольская правда», естественно, спустила это письмо куда-нибудь вниз, и тогда в течение месяца ей были обязаны ответить о принятых мерах. И в том числе в этот же период, когда меня обуяла жажда писать письма, прошла игра «Что? Где? Когда?», в которой было предложено не вопросы присылать на программу, а было сказано, что если вы хотите стать знатоком, то напишите нам письмо. И я подумал: а почему, собственно, мне не стать знатоком. Это было в 84-м году. Когда в течение 2-3 месяцев не пришло никакого ответа, я подумал: все понятно. И только через год, в январе 86-го года, я получил письмо, кстати, подписанное Наталией Ивановной Стеценко, что если вы действительно хотите стать знатоком, то позвоните по таким-то телефонам.

Овдеенко:

- И до сих пор не передумали?

Арасланов:

- Как отличались правила первых игр «Что? Где? Когда?», давайте вспомним. Вспомните вашу первую игру.

Овдеенко:

- Первую увиденную или первую, в которой я играла?

Арасланов:

- Первую, в которой играли.

Овдеенко:

- Как я уже говорила, шесть девушек за столом, две одесситки (я одна из них), капитан – москвичка. Проиграли мы со счетом 6:5, к сожалению, достаточно драматично. Последний вопрос, мне кажется, был про ордена Сталина. Военная тематика, немножко не женская, и мы не справились. Я, по-моему, ответила на несколько вопросов в ходе этой игры, и в целом игра, я считаю, команде удалась.

Арасланов:

- Как-то особенно готовились?

Овдеенко:

Арасланов:

- Ночи не спали, заучивали…

Овдеенко:

- Читали Большую Советскую Энциклопедию. Все игроки «Что? Где? Когда?» так делают. Сейчас это Википедия, а раньше была Большая Советская Энциклопедия, по томам. Перед игрой, конечно, не спится совершенно. А сейчас перед каждой серией, перед каждой игрой я лично испытываю необычайный прилив энергии. Мне хорошо, я чувствую, что через месяц играть.

Арасланов:

- Судя по симптомам, Елизавета крепко сидит на игре?

Козлов:

Овдеенко:

Козлов:

- Я думаю, даже крепче, чем я. Выглядело, как шутка, что знатоки заучивают энциклопедию. У меня очень интересная история в жизни была. В 86-м году я впервые попадаю 7 марта на выходящую в записи программу «Что? Где? Когда?», и меня ловит Зуев с безумными совершенно глазами (они до этого уже одну игру сыграли год назад) – у него нет одного игрока. И он к новичкам пристаёт. Он меня ловит за пиджак и говорит: «Энциклопедию читал?» Я честно сказал, что нет, но я понял, что попал совершенно не туда, куда бы должен был попасть. Ничего себе, тут люди энциклопедию читали. Не статью, он интересовался в принципе, я больше 30 томов Советской Энциклопедии прочитал или нет. И я в этом потрясении до сих пор так и живу. И, между прочим, мой друг Саша Друзь до сих пор (я абсолютно в этом уверен, хотя он в этом не сознаётя) считает, что я не знаток, а недоразумение.

Овдеенко:

- Потому что не читал энциклопедию?

Козлов:

Арасланов:

- Знал бы он, когда хватал за пиджак, что этот пиджак когда-то станет красным.

Козлов:

- Красным пиджак стал в 92-м году. И мало кто знает эту совершенно замечательную историю, что красные пиджаки как символ человека, получившего Хрустальную сову, поэтому не покидающего клуб навсегда в случае проигрыша, эти пиджаки сначала появились в клубе «Что? Где? Когда?», а после этого их уже надела братва. Я так думаю, они поняли, что ничего себе, бессмертные, и вот они захватили эти красные пиджаки.

Арасланов:

- Эта версия очень популярна в интернете. Я думаю: господи, хоть бы от первоисточника услышать.

Козлов:

- Первоисточник – это я. Более того, эта версия появилась в интернете лет 5 назад, впервые в интервью одному из изданий я эту историю рассказал, а дальше этот факт людей задел. Знаете, еще смешно было с этими пиджаками. Потому что их придумали буквально за две недели до очередного прямого эфира, а это 92-й год, когда вообще ничего нет в стране. Сегодня этого даже представить нельзя. И мой помощник Дима Кошкин (он сейчас большой человек на телевидении) стал обзванивать фирмы, кто бы мог помочь с красными пиджаками или хотя бы с тканью. Он нашел одну пакистанскую фирму, в Совинцентре они располагались. И когда мы пришли к представителю этой фирмы, оказалось, что он мой бывший студент из Мариуполя, я его учил химии. Совпадения фантастические. Я его не вспомнил, он сам меня вспомнил. И тут я понимаю, как нам повезло. И вот эти первые пиджаки, они где-то в закромах нашего склада до сих пор лежат, это были пиджаки, доставленные из Пакистана, в связи с тем, что главе представительства этой фирмы Андрей Анатольевич Козлов в бытность свою преподавателем ставил пятерки.

Арасланов:

- Михаил, слушаем вас.

Михаил:

- Я смотрю передачу «Что? Где? Когда?» очень давно, еще с детства, она мне очень нравится, нравятся знатоки. Честно говоря, завидовал я этим ребятам, которые там находятся. И у меня возник вопрос знатокам, ради хохмы, ради прикола. Какой овощ самый сладкий?

Козлов:

Овдеенко:

- Может быть, огурец.

Арасланов:

- А правильный ответ на этот вопрос есть?

Михаил:

Арасланов:

- Мы залезем в Википедию и посмотрим. Между прочим, редакция «Что? Где? Когда?» очень серьезно относится к вопросам, и каждый проходит очень серьезную проверку.

Венера нам написала: «Смотрели взахлеб. Любимый игрок – Латыпов».

Козлов:

- Был такой игрок – Нурали Латыпов. Выдающийся игрок.

Арасланов:

- Во всех рейтингах «самый популярный из знатоков «Что? Где? Когда?» Латыпов есть всегда, так же как и Козлов.

Валентина пишет: «Вам известна судьба Нурали Латыпова? Помню его знаменитый ответ: яма». Я не очень понимаю про яму.

Козлов:

- Это известный эпизод, который сделал Нурали звездой. Вопрос был такой. От него отнимают, а оно становится только больше – примерно так звучало. И в течение минуты команда Каморина не могла найти ответ. И Каморин говорит: отвечать будет Нурали Латыпов. А версии нет. И Нурали буквально перед ответом приходит в голову, что это яма, которая становится больше, если из нее отнимать. И эта секунда сделала Нурали знаменитым. Это говорит еще о силе воздействия программы «Что? Где? Когда?» на телезрителей, когда один эпизод может сделать человека знаменитым на всю страну, и слава не проходит, хотя это был год 83-й или 84-й.

Нурали был одно время советником мэра Москвы. А сейчас, честно говоря, я не знаю, чем он занимается.

Арасланов:

- Надежда, слушаем вас.

Надежда:

- Вы меня опередили, я только что хотела про эту яму сказать Нурали Латыпова. Помню эту игру всю жизнь. Прекрасная игра.

Козлов:

- Вы представляете силу воздействия игры «Что? Где? Когда?», если человек помнит, как 30 лет назад это было.

Овдеенко:

- У меня была похожая ситуация, я ответила на вопрос на последней секунде. Был вопрос, как Пифагор определил дружбу. Мы думали минуту, мы думали вторую минуту, мы взяли помощь зала. Нам никто не помог. И дали отвечать мне. И тут господин ведущий говорит: «Елизавета, вы подумали обо всем, кроме того, что Пифагор был математиком». Я понимаю, что, видимо, правильной версии за столом не было. И все те 30 вариантов того, что можно было ответить, нужно было отбрасывать и придумывать 31-й. И я придумала: «Дружба – это равенство». И это было правильно. Это, конечно, не так запомнилось, как с Нурали Латыповым, но ощущение того, что 31-я версия приходит к тебе через две минуты, через 20 секунд помощи клуба, в зале этого нет, и вдруг снисходит. Конечно, ведущий помог, он, по крайней мере, сказал, что за столом этого не было и что он математик.

Козлов:

- Знаешь, эта помощь, когда ты один на один, все условно и относительно. Но самый грандиозный фрагмент из твоих выдающихся игр это все равно самый тяжелый момент с Агатой Кристи. Суперблиц, команда должна выиграть. Это был уже третий вопрос суперблица. Если Лиза правильно ответит, то они выходят в финал.

Овдеенко:

- Я люблю детективы, я люблю Агату Кристи, я в целом знакома с ее биографией. Но игра захлестывает, думать я уже не очень могу. На первые два вопроса суперблица я ответила быстро и сразу, и они там были, исходя из одной логики. Третий вопрос суперблица, я пытаюсь на него ответить, исходя из той же логики, и точно так же быстро. И не попадаю.

Козлов:

- В ту секунду, когда ты отвечаешь, ты понимаешь, что ответила неправильно. Это ужасно. Игроку можно только посочувствовать, а с другой стороны, это тоже запоминается. Запоминаются не только победы, но и вот такие игры.

Арасланов:

- Сергей, слушаем вас.

Сергей:

- У меня вопрос к Андрею Козлову. В последнее время старейшины «Что? Где? Когда?», на мой взгляд, несколько утрачивают интерес к игре. Когда смотришь, например, на господина Друзя или Поташева, кажется, что они как будто по инерции играют, а удовольствия от игры совсем не получают. А вот раньше, в 90-х годах – начале нулевых, прямо светились азартом. Согласны ли вы с этим? И если да, то из-за чего это произошло?

Козлов:

- Уверяю вас, что ни один человек не садится за игровой стол для того, чтобы поскучать. Мне очень трудно говорить о Максиме и о Саше. Я могу сказать о себе, и Лиза знает, что эта тема меня последних лет 5 очень сильно заботит: как сохранить в себе ощущение, как будто бы ты играешь впервые. Ты магистр уже, три Хрустальных совы и т.д. И вроде бы с тобой все уже происходило. Это, конечно, отдельная непростая задача. Очень точный вопрос задает радиослушатель. Но уверяю вас, что это совершенно не потому, что Максиму, Саше, мне или кому-то еще из старейшин все равно. Нет, этого нет, никому не все равно. А во-вторых, надо понимать, что очень странно, если бы, скажем, эмоции одинаково проявляли Балаш Касумов и Андрей Козлов (я имею в виду не азербайджанец и русский, а возраст) или ребята, которым 18 лет…

Арасланов:

- Возраст здесь совсем ни при чем. Фору в плане эмоций Козлов даст всем.

Козлов:

- Вы знаете, тоже нужно за этим следить, это все не так просто. И это не то, что я к себе серьезно отношусь и считаю, что я такой заслуженный, что негоже проявлять эмоции. Дело не в этом. Дело в том, что ты уже и эту мазурку танцевал, и этот краковяк танцевал, и так вприсядку делал, и так руками хлопал. А ты должен быть свежим, как будто это впервые происходит. И это на самом деле серьезная работа, для того чтобы сохранить в себе это ощущение, что игра для тебя, а не ты для игры. Это очень непросто. Но уверяю вас, что и Максим, и Саша, и я (можем других перечислять, кого мы называем заслуженными игроками), у каждого это есть, каждый эту проблему понимает. Но если говорить о проявлениях, я вас уверяю, что у меня нынешнего и у меня 30-летней давности, конечно, разные проявления азарта.

Овдеенко:

- Я вас прекрасно понимаю. Я играю не так давно, я играю всего 9 лет, но и я уже ощутила эти разные этапы ощущения себя за игровым столом. Сначала ты садишься в первый раз, ты играешь, отвечаешь на вопросы только несколько раз. А потом кое-что начинает мешать. И в разные этапы это кое-что – это разные вещи. Например, внезапно очень заботит, как ты выглядишь. Затем это отбрасывается, но начинается: что обо мне думают другие люди. Это тоже очень мешает. Сейчас у меня вызов такой, легкое падение концентрации. Я пытаюсь работать над этим. Меня уже совершенно не волнует ни как я выгляжу, ни что обо мне думают люди, но меня волнует моя концентрация. Мне это, кстати, помогает лучше играть. То есть я сажусь и пытаюсь на 100 процентов, на 200 процентов сконцентрироваться.

Арасланов:

- А сейчас вашей концентрации хватит, чтобы узнать человека, которому мы только что дозвонились?

Овдеенко:

Арасланов:

- Здравствуйте. Это Андрей Камынин, электромонтер из Георгиевска Ставропольского края, тот самый зритель, который… Андрей, а что я за вас буду рассказывать? Напомните Елизавете Овдеенко про свой вопрос. Может быть, она по вопросу вспомнит?

Камынин:

- Добрый вечер, Лиза, Андрей, ведущий. Вопрос был 4 апреля про автомобиль «ГАЗ-66».

Овдеенко:

- Классный вопрос. Мы, честно говоря, даже не разобрались с тем, сколько там крючков. Мы поняли, что их два, а на самом их четыре.

Козлов:

- А я ответил на этот вопрос, стоя в одиночестве. Чем дальше от стола, тем умнее становишься.

Овдеенко:

- Знаете, это такой вопрос, он инженерного толка.

Арасланов:

- Андрей, напомните нашим радиослушателям и вопрос, и правильный ответ.

Камынин:

- В кабине машины «ГАЗ-66» есть 4 крючка – возле каждой двери по два крючка. В общем, для чего они предназначены.

Овдеенко:

- А мы, к сожалению, даже не разобрались, что их четыре, мы подумали, что два.

Камынин:

- В видеосюжете акцент был сделан на два крючка, видимо, вас это и сбило с толку.

Правильный ответ – гамак в кабине вешается для отдыха водителя.

Арасланов:

- И вы тогда выиграли сколько?

Камынин:

Арасланов:

- 90 тысяч человек выиграл у команды Балаша Касумова, который вообще-то обладатель Бриллиантовой совы, если мне не изменяет память, по результатам 2010 года. На что деньги потратили?

Камынин:

- Они как-то так разошлись, что-то крупное не приобрели.

Арасланов:

- Когда узнали, что не смогли знатоки ответить на вопрос, какие были первые эмоции, первые впечатления?

Камынин:

- Это буря эмоций просто.

Овдеенко:

- Радовались, болели против нас?

Арасланов:

- Мне всегда было интересно, что внутри чувствует человек. С одной стороны, понятно, ты выиграл, ты прислал вопрос. Но любой зритель, когда смотрит это по телевизору, он болеет за знатоков. Разве нет? Потому что ты любишь этих знатоков, потому что ты их уважаешь, тебе интересно за играми разума их следить. Это внутреннее противоречие как вы разрешили?

Камынин:

- Было двоякое чувство. И чтобы мой вопрос сыграл, и в то же время было бы неплохо и денег выиграть.

Козлов:

- Раз в год к нам приезжают телезрители, на финал года, и они с этой задачей точно так же справляются. Очень простая история. Телезритель очень хочет выиграть лично, но в целом болеет за команду знатоков. Иногда случаются истории, когда спорный вопрос и телезрителя спрашивают, засчитывать знатокам или нет, телезритель говорит: засчитайте знатокам.

Овдеенко:

- Да, у нас такое было.

Козлов:

- И у нас такое было.

Овдеенко:

- Между прочим, на финалах года играется значительно сложнее.

Арасланов:

- Чисто эмоционально, просто потому, что ты смотришь в глаза этим людям?

Овдеенко:

- Да, присутствуют авторы вопросов. И это сложнее.

Козлов:

- Про них надо забывать. Просто надо забывать, что они в зале.

Арасланов:

- За эти 40 лет правила, естественно, изменились. Первые игры – вообще никаких команд не было, были семьи.

Козлов:

- В первых играх были семьи, потом было несколько игр, когда волчок определял отвечающего игрока. Потом уже стали играть командами, волчок выбирал вопросы, но при этом игра шла до непонятного счета, фактически на время она шла. И только потом, в начале 80-х годов, появляются правила игры до 6 очков. И вот это правило, с перерывом на два сезона из Совинцентра на международные игры, сохранилось.

Арасланов:

- Было какое-то правило, по поводу которого спорили очень долго?

Козлов:

- Это я могу сказать только как соучастник творческого процесса. Я ведь в двух лицах в «Что? Где? Когда?» - и игрок, и продюсер. Фактически любое правило вызывало споры и дискуссии.

Овдеенко:

- Знаете, знатоки, они же самые умные. Каждый из них знает лучше. В том числе и про правила. Поэтому, естественно, всегда споры.

Арасланов:

- Вспомните, когда вы впервые увиделись и познакомились с Ворошиловым?

Козлов:

- Это очень легко сказать. 23 февраля 1986 года, когда я проходил отборочный тур. На этом отборочном туре был Владимир Яковлевич Ворошилов, Наталия Ивановна Стеценко, Борис Крюк, еще некоторые сотрудники фирмы. И когда прошел отборочный тур, и нам сказали: те, кто остался, вы результаты узнаете через три дня. И мы вышли, сели в лифт в Останкино, и в этот же лифт зашел Владимир Яковлевич Ворошилов. Кроме того, что он задавал вопросы, вел отборочный тур, мы с ним еще оказались в лифте. Он мне тогда показался очень уставшим (наверное, и был уставшим – это все-таки достаточно тяжелая процедура, отборочный тур, он часов 10 продолжался). И он сказал нам: вы устали? И мы сказали: да. Мы вышли на улицу, и был фейерверк как раз, было 9 часов вечера, был салют над Москвой, потому что 23 февраля. Были бы по-другому обстоятельства, я бы, наверное, не запомнил. А поскольку это 23 февраля, да еще и Ворошилов в лифт зашел, то все запомнилось.

Овдеенко:

- А нервничали на отборе тогда?

Козлов:

- Мне было все равно. Но все равно нервничаешь. Когда у тебя есть шанс попасть в клуб «Что? Где? Когда?»… Лиза, в 86-м это было гораздо больше, чем в 2008-м, например. Ничего другого, кроме «Что? Где? Когда?», вообще не было с точки зрения советского человека. Сейчас еще кое-что появляется. Я хотел показаться. Я не люблю проигрывать в принципе. Поэтому меня больше интересовало не то, страшно или не страшно, а я еще как-то и не сомневался, что меня возьмут.

Арасланов:

- Вячеслав пишет: «Чем занимаются игроки в жизни помимо игры?»

Овдеенко:

- Я работаю в банке и очень люблю заниматься фитнесом.

Козлов:

- Я не работаю в банке и не люблю заниматься фитнесом. Этот вопрос часто задают: чем занимаются знатоки кроме игры? Они игрой занимаются, кроме всей остальной жизни. Я продюсер телекомпании «Игра-ТВ», в том числе продюсер и «Что? Где? Когда?», и «Культурной революции», и других программ. Этим в жизни и занимаюсь.

Арасланов:

- Неожиданный ответ. Очень много разговоров в интернете, обсуждений, кто кого ненавидит, кто кого любит, кто с кем поженился и т.д. Понятное дело, что досужие разговоры. Уж коли часть первоисточника у нас в студии, с кем дружите, с кем общаетесь плотно? С Друзем всё понятно.

Овдеенко:

- С Юлей Лазаревой.

Арасланов:

- Говорят, в интернете даже есть какая-то история о том, что с мужем познакомил кто-то из…

Овдеенко:

- Кто-то из Юли Лазаревой познакомил меня с мужем.

Арасланов:

- Это правда, не врут?

Овдеенко:

- Да, это правда. Юля Лазарева прекрасная девушка, очень интересный и хороший человек.

Арасланов:

- Шлем ей теплый привет.

Козлов:

- Потрясающий человек. А у меня совсем другая история. Понятно, что я с Друзем дружу. Я ни с кем не враждую уж определенно. И думаю, что очень многие знатоки со мной не враждуют именно потому, что понимают, что нам делить, в общем-то, нечего, кроме всего остального. Но у меня по-другому мозги устроены. Например, о том, что один известный знаток женился, а потом развелся, а потом женился, я узнал, когда он еще раз развелся, и то совершенно случайно. Мне сказали: а как она переживает? Я говорю: а почему она переживает? – Ну как, он же от нее ушел.

Я как бы вообще не по этой части. Я еще даже в детстве не очень интересовался, кто с кем, как у нас говорили, ходит, кто кого пошел провожать. Я в детстве не знал, в молодости не знал и сейчас мимо этого. Но то, что Юлька Лазарева замечательный совершенно человек… Я влюблен, правда.

Арасланов:

- Понятно, у каждой команды и, наверное, у каждого знатока есть какой-то ритуал перед игрой, что обязательно надо сделать или не сделать. Можете раскрыть все тайны?

Овдеенко:

- У меня ритуала нет, я вообще человек не суеверный. Но я предпочитаю в день игры поменьше говорить и поменьше тратить энергии. Единственное, что я могу себе позволить, это спорт. Спорт мне помогает. Спорт, сон и молчание.

Арасланов:

- Неплохой набор, между прочим.

Козлов:

- А мы с командой где-то с начала 2000-х годов ходим в кино. Чем более дурацкий фильм, тем больше нам повезло. При этом должен быть не скучный. А непосредственно перед игрой (надо мной все смеются) я устраиваю спевки. Мы громко вшестером специально, осознанно, на публику поем песни. А перед самым началом мы обязательно поем «Кто привык за победу бороться». Я абсолютно уверен, что это помогает даже тем, кто не верит в то, что это помогает.

Арасланов:

- Спасибо вам большое за этот разговор. Дай бог, чтобы мы в следующий раз собрались и еще какой-то юбилей отметили. Я думаю, что игра «Что? Где? Когда?» бессмертная, коли ее такое количество людей любят. Спасибо, что нашли время, что пришли к нам.

Андрей Козлов на Радио «Комсомольская правда»: Я уверен, Саша Друзь до сих пор считает, что я не знаток, а недоразумение

Читайте также