Отрывок из протокола инструктивного совещания СДРК совместно с Уполномоченными Совета по Средней Азии

В последнее время в Ташкенте выявлены факты обряда "милляна утарши" (сорокодневное затворничество от суеты мирской для чтения корана) и эти затворники вовлекают к себе много поклонников просящих его благословение. Этот вид религиозной деятельности тоже усиливает религиозное движение.

1. Строго инструктивный характер совещания.

Оно собрано для того, чтобы передать Уполномоченным некоторые практические разъяснения, получить от них справки и объяснения по ряду вопросов, обменяться опытом, наметить ближайшие задачи, критически оценить уже сделанное и поучиться друг у друга. Никаких оценок работы подведения итогов и вытекающих из них оргвыводов Совет сейчас не собирается делать. Поэтому, спокойно, по деловому воспринимая критические замечания в отношении Совета, как бы они не были горьки и неприятны, я прошу также спокойно отнестись и к моей критике работы Уполномоченных, хотя она и будет резкой.

"Документальным" результатом совещания будут письма Совета, которые будут посланы после моего доклада.

2. Прежде всего следует напомнить о некоторых принципиальных положениях в работе, которые несмотря на их ясность, нередко забывается, что ведет к ошибкам.

Необходимо еще раз продумать и понять функции Совета и его Уполномоченных. Они вытекают целиком и полностью из Положения о Совете, утвержденного Советом Министров СССР. Совет создан для с связи с представителями религиозных объединений по вопросам этих объединений.

Эту формулу Положение в своей пятилетней практике Совет понимал и осуществлял следующим образом:

а) Что такое связь? Является ли она пассивной, регистрирующей только те явления, которые самотеком попадают в поле зрения Совета? Или же она выражается в формах активного влияния на религиозные объединения с тем, чтобы реформировать их, приспособить к изменившимся и меняющимся условиям с целью политического использования влияния и возможностей церкви?

Само собой разумеется, что мы не решаем и не можем решать данный вопрос ни в том ни в другом направлении. Имеется решение, но для того, чтобы оно было правильно понято надо предварительно ответить еще на несколько вопросов.

Прежде всего - что такое эти объединения, т.е. церковь с которой мы поддерживаем связь? Церковь - это духовенство и актив религиозных объединений; она существует постолько, посколько существуют эти объединения, посколько некоторая, на сегодня еще значительная, часть граждан СССР, не освободившаяся от религиозных предрассудков, нуждается в организованном общественном отправлении культа. Церковь исчезает, когда угасает эта потребность, когда преодолеваются религиозные пережитки в сознании, когда она лишается последних корней, поддерживающих ее существование в нашем обществе, корней психологических.

Этот процесс исчезновения потребности в церкви происходит в силу нашего движения вперед, к коммунизму, ему содействуют, как самая непреодолимость этого движения, так и широко развернутая, непрерывная, с каждым часом улучшающегося

политико-просветительная работа всей нашей общественности. Нужно сказать, что наиболее дальновидные представители самой церкви понимают и предвидят перспективы, ожидающие ее в недалеком будущем.

Сознание этой обреченности, враждебное влияние, просасывающееся из капиталистического окружения СССР, идеологическая противоположность и прочие обстоятельства могут повести церковь на путь противопоставления себя, в той или иной форме, социалистическому государству, в том случае, когда мы - представители государства, - станем в сторону и не сможем предупредить или обезвредить эти возможности. Наибольшее внимание в этом плане мы должны уделить католицизму, исламу, частично иудаизму и сектантству.

Следовательно наш долг - не пассивная регистрация того, что попадает в поле нашего зрения, а постоянное, планомерно проводимое, дальновидное политическое регулирование деятельности церкви с целью предупреждения всяческих поползновений выйти из рамки, предусмотренного и разрешенного Советским законом.

Но в тоже время еще государство отнюдь не нуждается в церкви и ее "услугах", оно прекрасно справляется и справится со своим делом без всякой помощи церкви и, если иногда позволяет ей выйти из рамок строгой церковности в виде тех или иных политических акций, главным образом, международного характера, то делает это во первых, по ее настойчивой инициативе, во вторых, в целях дополнительного средства для цементирования единства демократического, антиимпериалистического лагеря в его борьбе против поджигателей новой войны. Это положение прекрасно выражено в докладах товарищей Суслова и Тольятти на последнем совещании Информбюро Коммунистических Партий.

Следовательно наш долг - не реформирование церкви с целью использования ее влияния, а всего лишь простая терпимость, такая же терпимость, которую мы проявляем в отношении того или иного явления природы, с которым мы еще не научились бороться и которое до поры до времени, мешает или даже вредит нам. Эта терпимость заключается в том, что мы не вмешиваемся во внутренние дела церкви, независимо от их "нелепости", "дикости" и т.п., за исключением, конечно, тех случаев, когда они принимают изуверческую или антигосударственную форму. Церковь может совершенно беспрепятственно совершать отправление культа, по принятому его ритуалу, в стенах молитвенных зданий. Наша обязанность - следить чтобы это было действительно только отправление культа и только в стенах молитвенного здания. Нужно постепенно, но в тоже время достаточно энергично ликвидировать все попытки, наблюдающиеся, главным образом, со стороны мусульманского духовенства, сектантов и старообрядцев, выйти с религиозной пропагандой, хотя бы проявляющейся только в форме отправления культа, вне молитвенного здания.

б) Мы имеем дело с представителями религиозных объединений. Это означает ограничение наших функций, которые заключаются именно в связи с представителями церкви, а не с верующими в целом; это означает, что мы являемся только частью государственного и общественного механизма, причем частью весьма специфической, на которую возложена, может быть и не так большая, но очень важная особая работа, это мы не имеем права забывать и не воображать себя полпредами социалистического общества в "мире" религии.

Мы не можем это делать прежде всего в интересах самого дела для того, чтобы не притупить, не испортить наших инструментов, с помощью которых мы официально регулируем деятельность церкви.

С религией, как мировоззрением, ведет борьбу все наше общество, а мы участники этой борьбы, выполняем наши специальные обязанности, весьма тонкие, ответственные и сложные, непосредственного воздействия на церковь, являющуюся порождением религии.

Эти объединения мыслятся только в виде официальных, зарегистрированных, признанных законом. Следовательно мы имеем официальную связь с представителями только таких объединений, всех остальных - бродячих попов, общин и групп, действующих в явочном порядке мы формально не знаем, всякое непосредственное соприкосновение с ними как с нарушителями закона, является делом местных органов власти.

Именно они - местные органы отвечают за то, что на их глазах совершаются нарушения Советского закона и должны принимать меры к исправлению положения. Но это отнюдь не снимает ответственности и с нас, не снимает в силу специфики этого дела и сложного переплета, часто противоречивых, обстоятельств, требующих весьма внимательного изучения и решения задач, возникающих в каждом конкретном случае.

в) Наша обязанность заключается в том, чтобы хорошо знать положение дела в области, крае, республике, в соответствии с этим регулярно информировать государственные руководящие органы, входить с представлениями об издании специальных распоряжений местным органам, направленных на ликвидацию нарушений закона, предлагать формы и методы этой ликвидации, следить за исполнением распоряжений руководящих органов и самое главное, вести эту работу последовательно, систематически, планомерно, не допуская кампанейщины. Весьма важное значение в этом деле имеет настойчивость. Не следует рассчитывать, что отправление культа в явочном порядке можно ликвидировать быстро и полностью. Здесь нужна терпеливость, система. Кто склонен к тому, чтобы быстро разочаровываться, если трудное дело не сразу поддается усилиям, тот ничего не добьется. Работа эта в высшей степени трудоемкая, неблагодарная сопряженная с неожиданными осложнениями, запутанными ситуациями и т.п.

3. Перед нами сейчас с особенной остротой и ответственностью стоит задача систематического и глубокого изучения религиозного движения. Только на основании изучения мы можем поднять на должностную высоту информацию и только в результате информации мы можем рассчитывать на необходимый эффект в нашей работе по регулированию. Если мы не откажемся от существующей до сих пор у большинства наших работников непартийной "традиции" выступить в роли обозревателей "вообще", придумывающих замысловатые "обобщения", несуществующих или, в лучшем случае, искаженных "фактов", то мы скоро дождемся, что нас с позором прогонят с работы, как явно не справляющихся с ней.

Чего стоят, например, никому не нужные "выводы" т. Комекова о "вредности медрессе", когда он, по сути дела, не приложил ни малейших усилий, чтобы изучить сложную обстановку в Туркмен-

истане? Какую цену имеют его же заявления о том, что туркмены "вообще" мало религиозны. Когда он не видит дервишей и шаманов, распространяющих вреднейшее влияние и проделывающих свои фокусы буквально под носом тов. Комекова? О туркменских авлия, дервишах и прочих проявлениях то т. Комеков писал в Совет не кто иной как тов. Бабаев - Председатель Совета Министров Туркменской ССР, а т. Комеков даже не удосужился прочитать весьма важной, имеющий для т. Комекова, директивное значение письма т. Бабаева. Столкнувшись с трудностями, ввиду ликвидации штатных уполномоченных по областям, проведенного по инициативе руководящих органов Туркменистана, тов. Комеков пошел по самому "легкому" пути, он фактически ликвидировал свою инспектуру, превратив свой аппарат не то в синекуру, не то в Собез. Говоря о "вредности медрессе" т. Комеков "поправился" и назвал медрессе "советизированным". Это означает, что тов. Комеков ничего не понял в своей работе, хотя и был длительное время в Москве, читал инструктивные письма, писал отчеты и т.д.

Недалеко от тов. Комекова ушел и т. Сабитов - один из старейших работников Совета, обладающий к тому же высокой эрудицией. Он так "причесал" - положение дел в Казахстане, что, если поверить ему то станет стыдно за то, что Совет в частности я персонально, так приставил к нему на протяжении ряда лет, требуя объективной информации. Ведь выходит, что т. Сабитову просто не о чем информировать, ибо религиозное движение в Казахстане прекратилось само собой, но все дело в том, что не только мы все не верим т. Сабитову, но кажется мне, что он и его самого тошнит от той розовой водички, которой он пытается угостить нас.

Я должен весьма серьезно предупредить т. Сабитова о необходимости приложить все свои недюжинные способности и силы на то, чтобы действительно изучить действительное положение и в ближайшее же время представить обзор положения в Казахстане, основанный на фактах, а не на чьих-то "настроениях", пожеланиях и прочей аллилуйщине.

Весьма серьезные претензии я имею и к тов. Хамидову - он обладает серьезной подготовкой, умеет тонко и правильно подмечать важные явления, понимает серьезность работы, но работает очень мало и неудовлетворительно. Нужно, чтобы т. Хамидов сам ответил на вопрос почему он не работает как следует? Мешает ему неполное овладение русским языком? - Это дело поправимое, да мы и не требуем высокого литературного качества ответов, лишь бы было в них содержание. Мне кажется, что т. Хамидов до сих пор не раскачался как следует и не сумел преодолеть свойственного ему "созерцательного" отношения к обстановке, или, говоря без особой деликатности просто напросто ленится.

Я еще раз выражаю надежду, что т. Хамидов исправит свой недостаток.

Об "академичности", увлечений историей, этнографией и проч. т. Искандеров - значительно лучше знает положение, но все его внимание поглощает САДУМ и зарегистрированные общины. Зная о положении действующих в явочном порядке, почти ничего не пишет о них. В результате Совет очень мало знает о фактическом положении дел. О функциях т. Искандерова, как "полномочного представителя" Совета по делам САДУМ-а о роли САДУМ-а взаимоотношениях с другими республиканскими Уполномоченными т. Ахтямов - лучше всех знает положение дела и дает хорошую информацию. Пожелание не ослаблять

темпов и качества и еще раз пересмотреть свое отношение к председателям религиозных объединений. Не нужно чересчур "деликатничать", линия должна быть хотя и гибкой, но достаточно твердой. "Реабилитация".

4. Наши требования и изучению информации. Плановость, система, целеустремленность, глубина, постановка "проблемных" вопросов, квалифицированный подбор фактов, но не тенденциозный (!).

5. О методах прекращения деятельности общин, существующих в явочном порядке. Убеждение - принуждение, значение обложения. Последовательность система, настойчивость.

6. Мы занимаемся только общественно организованным отправлением культа, а не одиночками. Значение мелких групп, при наличии каких либо организующих центров.

7. Что отвечать на ходатайства ЕХБ, лютеран, католиков, молокан и т.п. Что означает указание Совета "о конкретных возможностях" отправления культа.

8. Не следует ли зарегистрировать некоторую часть безмечетных мулл.

9. Не проводится самообложение безмечетных мулл.

10. О посещении богослужений.

11. О записках бесед, о дневниках, об учете.

12. О самостоятельности Уполномоченных, непосредственном подчинении Совету.

13. О недостаточности руководства Совета, циркулярных письма, индивид-письма инструкция, задержка ответов, отсутствие информации.