Отец Кирилл: католическая община России - это люди, которые мыслят и живут в контексте русской культуры (Часть 1)

Верующие россияне, в первую очередь, русские, в большинстве своем – православные. Но есть среди них и те, кто выбрал католицизм. И число их совсем немаленькое. Между тем, о католических общинах в России россияне знают все-таки мало.

Наш корреспондент встретился с отцом Кириллом, директором Информационной службы римско-католической Архиепархии Божией Матери в Москве, и побеседовал с ним.

- Как и когда Католическая Церковь появилась в России? Как развивалась она у нас до сегодняшнего дня?

- Как известно, Русь была крещена до того момента, который принято считать моментом разделения Церквей на Католическую и на Православную. Т.е. крещение Руси состоялось при единой Церкви. Поэтому можно сказать, что когда Русь была крещена, она была крещена единой православной-католической Церковью. И то, и другое - неотъемлемые черты Церкви. Церковь не может только или католической или православной, потому что католичество – это вселенское измерение, а православие – это измерение ортодоксальности, верности традиции. Поэтому Церковь должна быть и тем, и другим. Горько, что в нашем сознании эти вещи разделены.

Так или иначе, латинские миссионеры присутствовали на Руси. И их было немало, поскольку раннефеодальное государство Русь поддерживало активные контакты с окружающим миром. Но выбор, как известно, был сделан в пользу политического и конфессионального союза с Византией. И христианское наследие латинского Запада отторгалось на протяжении долгого времени.

Попытки восстановления церковного единства были, но они оказывались неудачными. И случалось это, в основном, по политическим мотивам. Здесь на Руси в то время сами эти попытки воспринимались как некие политические претензии. Кроме того, скажем, прибалтийские или германские князья и поместные владыки пытались склонить Папу Римского против своих восточных соседей, обвиняя их не только во враждебных политических намерениях, но и в ереси, и в схизме.

Все это вместе привело к тому, что Католическая Церковь, латинское, западное христианство стало восприниматься в России исключительно как удел иностранцев, немцев, в широком смысле слова – тех, кто, не говорит на русском языке. Постоянные католические церковные структуры в Российской империи были образованы только при Екатерине II – кстати, по сути, самочинно, без одобрения Рима. Именно тогда была создана Могилевская епархия – первая полноценная епархия на территории России. В этом году, кстати, исполняется 250 лет закладке самого старого российского католического храма - собора Св. Екатерины Александрийской на Невском проспекте.

Как мы знаем, взаимоотношения церкви и государства в Европе складывались очень непросто. Католичество было не просто верой той или иной страны, земли или народа. Это было некое единое целое, которое охватывало собой весь европейский континент. И власть Римского Епископа, духовная и политическая, служила гарантией независимости этой веры и церковной жизни от прихоти и своеволия светских владык. Церковь защищала себя на протяжении долгого времени.

В России же – особенно после Петра I - ситуация сложилась совершенно другая. Церковь воспринималась как один из департаментов, одна из сфер жизни государства, которая должна служить государственным целям. И небольшая католическая община в России испытывала на себе попытки русских государей подчинить ее себе. Как известно, во время царствования Александра I был разорван конкордат с Римом. Шла постоянная политическая борьба, и католическая община постоянно оказывалась ее заложницей.

В результате включения Польши в Российскую империю, и вспыхнувших вследствие этого нескольких восстаний в Польше тысячи поляков были сосланы вглубь России. Была и другая волна: множество католиков – поляков, литовцев, белорусов – переселялись в Россию в поисках заработка и лучшей доли. К этому времени относится появление крупных католических общин не только в Москве, Петербурге, Нижнем, где они были давно, но и в провинциальных центрах – например, в Курске, Ярославле, Рязани, Калуге, Самаре и многих других. В конце XIX – начале XX века большинство этих общин обзавелись и своими храмами – многие сохранились до сих пор, однако, увы, далеко не все возвращены Церкви. Католичество, таким образом, хоть и воспринимается в целом как нечто чужое, однако же становится нормальной, привычной частью пейзажа.

Среди католиков на службе российского государства, было немало выдающихся деятелей в политике, искусстве, в архитектуре. Скажем, Санкт-Петербург невозможно представить без такого католического влияния, выраженного в архитектуре. Однако переход собственно русских людей в католичество карался как тяжкое преступление. Тем значительнее было влияние примера ряда русских дворян – Лунина, Гагарина, Печерина, Волконской, Голицына – совершивших такой переход, и выдающихся мыслителей, которые указывали на подлинное значение католичества – прежде всего Чаадаева и Владимира Соловьева (о том, что последний также принял католичество, стало известно лишь после его смерти).

Появление же легальных общин именно русских людей, которые принимали католичество, стало возможным только в начале XX века, после выхода в апреле 1905 года царского «Манифеста об укреплении начал веротерпимости». Известно, что в это время более 250 тыс. человек воссоединились с Католической Церковью – однако, что очень важно, в большинстве – не в латинском обряде, а в византийском. Таким образом, возникает совершенно новая парадигма: приход в католичество не как отказ (по крайне мере внешний) от своей восточно-христианской традиции, но напротив – обретение ее полноты, завершенности через единство с Римом, зримым центром христианского мира. Наиболее значительным представителем этого движения является священник Леонид Федоров – экзарх (глава) католиков византийского обряда в России, погибший в ссылке в 1935 году и причисленный к лику блаженных в Католической Церкви.

После революции 1917 года католические епархии продолжали еще существовать какое-то время. Но весьма непродолжительное. Часть иерархов была выслана из России, часть (и весьма немалая) – уничтожена. Например, настоятель нашего кафедрального собора Непорочного Зачатия (построенный в 1911 году, в то время он был приходским храмом) был расстрелян вместе со многими прихожанами. Так происходило с настоятелями и их паствой во многих приходских храмах. Общины были уничтожены, а сами храмы национализированы.

Существовало очень небольшое количество подпольных общин, а собственно на территории РФ осталось два действующих храма – в Москве храм Святого Людовика, и в Петербурге храм Лурдской Божией Матери. На самом деле, в иерархическом, церковном плане, Католическая Церковь в России де факто прекратила свое существование.

Конечно же, верующие ездили в Прибалтику и в Белоруссию – чтобы крестить детей, получать какое-то духовное окормление.

- Наблюдались ли случаи перехода католиков в православие или другие конфессии?

- Да, в те годы многие потомки католических семей ассимилировались, стали православными, или утратили веру и связь с Церковью. В настоящее время такие случаи крайне редки.

Что же касается других религий, то я не слышал ни об одном случае, когда католик перешел бы, скажем, в мусульманство. Возможно, эта проблема существует в Центральной Азии, где тоже есть католические общины, но я опять же о таком никогда не слышал.

- Что собой представляет Католическая Церковь в России сегодня?

- В 1991 году в России была восстановлена структура Католической Церкви. Появились сначала две, а потом и четыре апостольские администратуры. Были назначены апостольские администраторы, в России появился представитель Святого Престола – архиепископ Франческо Коласуонно – начался процесс возрождения церковной жизни.

В 2002 году эти апостольские администратуры, которые по своей сути являются временным церковным учреждением, были преобразованы в епархии. В России сейчас четыре католические епархии с центрами в Москве, Саратове, Новосибирске и Иркутске. Все они объединены в единую церковную структуру с центром в Москве. Главой католиков в России является Павел Пецци, архиепископ-митрополит Архиепархии Матери Божией с центром в Москве.

Католическая Церковь в России возрождалась совершенно в новых условиях, когда появилась религиозная свобода, возможность открыто исповедовать свою веру. В католические храмы стали приходить, с одной стороны, те, в чьих семьях католицизм исповедовался не одно поколение, с другой – те, которые приняли католицизм под влиянием западного церковного искусства, литературы, западного духовного наследия.

Именно эти тенденции формировали уникальный облик местного католичества.

Одной из его черт является интернациональность, которая за последнее время сильно выявилась. В 90-х годах прошлого века из России произошел сильный отток немцев на историческую родину. Уехали в массе своей поволжские немцы, которые составляли в этом регионе католическое ядро. Многие сибирские деревни, где проживали немцы-католики, тоже буквально опустели.

И сейчас, скажем, католические общины в провинциальных городах России состоят в основном из потомков людей традиционно католического происхождения. В Москве и в Санкт-Петербурге, конечно же, картина совершенно другая. Здесь много иностранцев: скажем, в нашем соборе в воскресенье – помимо русской и латинской месс, служатся также мессы на польском, английском, испанском языках, армянская литургия. Также есть месса с элементами тагальского языка – основного языка на Филиппинах, где огромное количество католиков, есть корейская и вьетнамские мессы – то есть, для представителей таких наций, которые в нашем бытовом сознании никак не ассоциируются с католичеством. Но большинство наших прихожан, конечно же, это люди русского языка и русской культуры. Вот такая интересная интернациональная католическая культура сложилась в Москве.

- Скажите, сколько католиков насчитывается сегодня в России?

- Цифры, конечно, очень приблизительные и они разнятся при разных методиках подсчета, но в целом, думаю, можно говорить об одном миллионе католиков в России. В Москве католиков порядка 50 тысяч человек.

К сожалению, есть немало католических семей, где есть вполне четкие христианские традиции, однако в церкви мы их видим в лучшем случае два раза в год – на Пасху и Рождество. Мы понимаем, что верующих на самом деле гораздо больше, чем тех, кого мы видим в храме. И вопрос в том, каким образом этих людей привлечь, сделать более активными участниками церковной жизни.

- Вы сказали о том, что богослужения в католических храмах идут на национальных языках. А разве в католической традиции не принято вести богослужения исключительно на латыни?

- На самом деле какие-то элементы богослужения, скажем, песнопения на национальных языках – это очень старая традиция. А целиком службы на национальных языках проводятся с начала 70-х годов прошлого века.

Литургическое обновление во многом связано со Вторым Ватиканским собором 1962-1965 годов, который стал ключевым событием в жизни Католической Церкви в XX веке. На самом же деле, процесс литургического обновления начался еще в начале XX веке, когда многие структуры в богослужении были, можно сказать, обновлены, но скорее возвращены к изначальной простоте, стройности.

- Как известно, разногласие Востока и Запада по пово­ду учения о «филиокве» (учение об исхождении Святого Духа от Отца и Сына) имело длительное и сложное развитие и сыграло немаловажную, если не решающую, роль в процессе разделения Церквей и их дальнейших взаимоотношений. Удалось ли преодолеть его?

- Это серьезный богословский вопрос, который разделяет Церкви, но в настоящий момент, с моей точки зрения, его можно считать исчерпанным. Те очень важные лингвистические особенности трактовки учения в латинской традиции и в греческой традиции, в общем-то, уже разъяснены. Католическая Церковь не отрицает того, что, действительно, Святой Дух исходит от Отца, но происходит Он от Отца и Сына. Это может показаться игрой слов, однако это не так – у нас нет другой возможности описать, как устроена внутренняя жизнь Пресвятой Троицы. Тем не менее, повторяю, сегодня это не представляет собой богословскую проблему.

Богословская проблема – это вопрос первенства во Вселенской Церкви. Потому что на протяжении первого тысячелетия христианства существовало общее признание первенства Римского Епископа, преемника Апостола Петра. А затем это было утрачено. И из-за этого произошла деформация церковного сознания, как на Востоке, так и на Западе.

Папа Иоанн Павел II обратился к Церкви, в частности, к Православным Церквам, с предложением вступить в диалог относительно того, как возобновить это утраченное единство, как нам заново осмыслить роль Римского Епископа, как гаранта этого единства.

Это очень глубокий, очень интересный и важный богословский, пастырский и политический диалог, который продолжается и у которого, несомненно, есть большое будущее, потому что единство – это не то, что мы имеем право выбрать или отвергнуть, единство – это то, к чему призывает Христос.

И мы видим, что это приносит плоды. Потому что Вселенский (Константинопольский) Патриарх Варфоломей впервые в истории присутствовал при интронизации нового Римского Папы Франциска. Это – не просто жест доброй воли, не просто знак личного расположения одного иерарха к другому – это знак того, что отношения между Церквами меняются. Они приобретают совершенно новый уровень. Это – воспоминание о единстве, генетическая память о том времени.

- Кто такие католики-россияне? Как они приходят в Католическую Церковь в России – по семейной традиции, переходят из других конфессий, самостоятельно выбирают Римско-Католическую Церковь? Можно ли составить некий обобщенный портрет современного российского католика?

- Кто приходит в конкретный католический приход – это зависит от разных причин. Приход, как структурная единица церкви, – это своего рода живой организм и он не поддается усреднению. Как я уже сказал, в провинции мы видим одну картину, в Москве или Санкт-Петербурге – другую. Здесь в приходе, скажем, больше интеллигенции, больше молодежи. Кто-то из них – уже дети того поколения, которое пришло в католицизм в 90-х годах. Кто-то обнаружил в себе, наряду с интересом к христианству, польские, немецкие, прибалтийские или белорусские корни. Другие приняли католичество, полюбив западную культуру, основанную на католическом духовном опыте.

Здесь важно другое: католическая община России сегодня – это люди, которые мыслят и живут в контексте русской культуры. Это не представители иностранного государства и чужой культуры, которые каким-то образом оказались здесь. В большинстве своем, это – люди русской культуры, русского менталитета, которые совершенно нормальным образом воспринимают себя как католиков.