Славяне и французы похожи в любви

Зрители с удовольствием смотрели истории об обычных, таких же как они, людях, удивляясь органичности и тонкости актерской игры. После этого киномарафона возникла мысль: «Может, украинскому кинематографу стоит ориентироваться вот на такое малобюджетное человечное кино?»

О современном французском кино «ДЕЛО» расспрашивало гостью фестиваля — французскую актрису, режиссера и сценариста Брижит Руан.

Ее творческая биография типична для французского кинематографа. Начав сниматься в 1971 году, она работала у великих Алена Рене, Клода Лелюша, Бертрана Тавернье, Жака Риветта, а в последние годы — у модных Михаэля Ханеке и Агнешки Холланд. В ее творческом багаже около 60 фильмов. С 1986 года стала снимать как режиссер. Фильмы Брижит Руан были отмечены многочисленными наградами, в том числе и самой престижной во Франции кинопремией «Сезар».

– Мадам Руан, почему проблемы эмигрантов так или иначе присутствуют в ваших режиссерских работах?

– Мои родители умерли, когда я была еще совсем маленькой. Отец был морским офицером и утонул, когда я только родилась. Спустя шесть лет умерла и мама — думаю, от горя, так как не смогла пережить его уход. И поскольку я осталась сиротой, то меня в Алжир забрали родственники. Там жили мои дедушки и бабушки, тети и дяди. Также я жила и в Сенегале. Конечно, моя колониальная жизнь оставила след на всю жизнь. Мой первый полнометражный режиссерский фильм «За морем» — это история времен франко-алжирской войны, когда Алжир боролся за свою независимость. И последний фильм, который я сюда привезла — «Ремонт», тоже касается жизни эмигрантов во Франции.

Свежие новости

– Это серьезная политическая тема. Вас можно назвать политически активным человеком?

– Я была очень активной в студенческие годы. Что касается меня сегодняшней, то я абсолютно сознательная, законопослушная гражданка своей страны. И несмотря на острые проблемы, заложенные в моих фильмах, я не могу их считать политическими. Например, в фильме «За морем» речь идет о судьбе семьи французских колонистов, но саму войну я не показываю, лишь ее влияние на судьбы. Но он не понравился ни моей семье, ни французским колонистам, поскольку для того времени он был проалжирским. Мой последний фильм «Ремонт» получился скорее комедийным, ведь если бы я сделала пропагандистский фильм о проблемах эмиграции в Париже, на него бы никто не пошел. У нас на политические фильмы не ходят. А если сделать комедию, зрители не только посмотрят, но одновременно и проникнутся проблемами, поданными в более удобоваримом для них виде. Думаю, в любой стране, и у вас также, на тему ремонта могут рассказать массу анекдотов. Правда, ремонт со смехом можно вспоминать только после его завершения, как я и сделала в своем фильме.

– Кстати, в «Ремонте» этот сюжет не связан с теми выступлениями-поджогами эмигрантской молодежи во Франции, которые недавно так всех потрясли?

– Нет. «Ремонт» был впервые показан в Каннах в июле, а эти события начались в ноябре. Но они должны были произойти еще 20 лет назад.

– В этом фильме вы совершенно поломали имидж Кароль Буке. Как вам это удалось?

– Просто я ей предложила такую экстравагантную роль. Но нужно сказать, что она оказалась очень храброй. Кароль на все согласилась: на мой грим, играть с непрофессиональными актерами, научилась танцевать, так как до этого никогда не танцевала. Она не хотела дублерш и все делала сама. Например, сделала очень красивый трюк, упав на целую кучу картонных ящиков. Был и несчастный случай, когда она сломала запястье.

Любовь — это болезнь

– Мадам Руан, вы же сами получили известность прежде всего как актриса?

– Да, я сначала играла в театре и была занята в основном в классической драматургии — Брехта, Шекспира. Например, играла Офелию в «Гамлете». Но когда я ждала ребенка, не захотела прерывать свою артистическую деятельность, и решила, что смогу «выносить» еще и фильм. Тогда и «родилась» короткометражная лента «Беременная», получившая «Сезара».

– Судя по всему, ваши фильмы очень автобиографичны. Вы пережили такую же любовь-болезнь, как показана в фильме «Все звери грустят после этого»?

– Это легенда, что мои фильмы автобиографичны. В этой картине история об очень сильном чувстве между зрелой женщиной и очень молодым человеком. Когда я играла эту роль, то действительно думала, что можно умереть от любви и даже сойти с ума. В моей жизни такой испепеляющей и разрушающей любви не было, но поскольку я потеряла своих родителей, то у меня все время было ощущение покинутости и ненужности. И эти чувства передались в фильме, так как этот любовный разрыв тоже связан с подобными ощущениями. Из-за любви можно делать большие глупости, неадекватно поступать, а потом, лет через пять, когда встречаете человека, из-за которого так страдали, вы с сожалением думаете: «Господи, и я из-за этого чуть было не умерла? Какая глупая!».

– Многие женщины это переживают…

– И мужчины тоже. Я после этого фильма получила множество писем именно от них. Знаете, мой любимый русский фильм — «Раба любви» Михалкова, и я считаю, что вы, славяне, судя по этому фильму, тоже чувствительны к такой безумной, болезненной любви не меньше, чем какие-то несчастные французы.

Следующий фильм будет о толстяках

– Как вы считаете, копирование европейцами всего американского, включая и кинематограф, это что?

– Это катастрофа. Вуди Ален, очень любящий Париж, считает, что Европа перенимает почему-то самое худшее, что есть в Америке. Кстати, мой будущий фильм «Восстание» будет об очень толстых людях. Ведь французы очень поправляются, и я считаю, что где-то в 2020 году у нас будет столько же толстяков, как и в Америке.

– А насколько тяжело сегодня во Франции делать фильмы — например, доставать деньги на них?

– Сложно. У меня уходит огромное количество времени, чтобы найти деньги на фильм, даже когда он уже «идет» на успех. И каждый раз, начиная новый фильм, я думаю, что вот сейчас будет легче, но всегда сталкиваюсь с теми же трудностями.