25 лет без СССР. Можно ли было сохранить Союз?

Древний белорусский город Брест, расположенный на самой границе с Польшей, и его окрестности не раз были местом важнейших событий как минимум всеевропейского а то и мирового значения. В 1596 году здесь была утверждена Брестская уния — переход значительного количества православных нынешней Украины и Беларуси в греко-католицизм (до сих пор доминирующая конфессия в ряде областей Западной Украины). В 1918 году здесь был подписан сепаратный Брестский мир, декларировавший поражение России в Первой Мировой войне и оккупацию немцами российской части Польши, Украины, Беларуси, Прибалтики и даже Грузии, части сопредельных русскоговорящих районов. В 1941 году с атаки на Брестскую крепость началась Великая Отечественная война, а в 1991 году именно на Брестской земле, в самой её мистической точке — Беловежской Пуще, близ границы с Польшей были подписаны соглашения о распаде Советского Союза.

2003 год. Эти четверо не похоронная команда. Это корпункт «Вестей» в Минске.

За спиной у нас — Вискули, охотничий «домик» в Беловежской пуще. Тот самый домик, где 21 год назад, 8 декабря 1991 года Борис Ельцин и Геннадий Бурбулис (РСФСР), Станислав Шушкевич и Вячеслав Кебич (БССР), Леонид Кравчук и Витольд Фокин (Украина) подписали Беловежское соглашение, фактически вколотив гвозди в крышку гроба, в которую был уложен СССР. Вот эта шестерка — и де-факто, и де-юре — похоронная команда Советского Союза.

. Лидеры России, Украины и Беларуси заявили, что «СССР как субъект международного права и геополитическая реальность, прекращает свое существование. », завершив, тем самым, почти семидесятилетнюю историю Советского Союза. До сих пор нет четкого ответа на вопрос о легитимности и необходимости Соглашений в Вискулях. Что это было? Умышленный развал государства или просто констатация давно свершившегося факта. В очередную годовщину «закрытия СССР» попробуем вспомнить те судьбоносные события, не надевая на себя маску «коммуняки» или «либерала».

Поражение образующих политическую систему Советского Союза институтов (ЦК КПСС, КГБ, армия) в результате августовского путча 1991 года существенно ослабило позиции центральной власти во взаимоотношениях между республиками. Закончившееся положительным исходом противостояние лидера главной республики Советского Союза РСФСР Б.Н. Ельцина с союзной политической элитой создало прецедент неповиновения и открытой конфронтации с центром. Как следствие, большинство парламентов республик после событий 19-21 августа приняли Акты независимости. Данные события сопровождаются бурным проявлением сепаратизма, межэтническими конфликтами, ростом национального движения.

В сложившейся обстановке бывший «узник Фороса» Президент СССР М.С. Горбачев в ноябре 1991 года вновь решил обратиться к постановке вопроса, касающегося заключения нового Союзного Договора. Глава государства предложил обновленную по сравнению с апрельским вариантом концепцию реформирования Советского Союза, которая, по его мнению, будет способствовать урегулированию политического кризиса.

Данный документ является проектом Договора о Союзе Суверенных Государств (ССГ), в соответствии с которым, образовывается «конфедеративное демократическое государство, осуществляющее власть в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники договора». Договор предполагал конфедеративную форму государственного устройства, представляющую собой союз государств вместо федеративного союзного государства, в нем содержались положения о наднациональных органах власти, решения которых будут носить обязательный характер для субъектов ССГ. Проект предусматривал институт союзного президента, которому подчинялись вооруженные силы всей конфедерации и союзное правительство. Наличие данной нормы стало источником разногласий М.С. Горбачевым и лидерами республик. При всей, казалось, явной независимости и международной правосубъектности, ССГ, по сути, являлся завуалированной формой прежнего Союза ССР с центром во главе. Ну или как однажды пошутил Б.Н. Ельцин, ССГ — это Союз Спасения Горбачева.

Для президента РСФСР Б.Н. Ельцина был совершенно неприемлем вариант наднациональных политических структур. В данной ситуации он являлся только де-факто лидером независимого государства. Для лидера Украины Л.М. Кравчука идея создания ССГ также была неприемлема.

1 декабря на Украине должны были состояться выборы президента и референдум о независимости страны. Как и ожидалось, президентом стал Л.М. Кравчук, а вопрос о независимости был безоговорочно поддержан населением в количестве 90 % проголосовавших «за».

По мнению А.С. Грачева (помощник Президента СССР) «. эффектная победа Кравчука немедленно переводила его в положение национального лидера, выступающего во взаимоотношениях с Горбачевым с позиции „силы“, то есть того общенародного мандата, которым, к сожалению, не обладал союзный президент». Став лидером фактически независимого государства, Л.М. Кравчук стал третьей стороной конфликта «Горбачев-Ельцин» со своим интересом в его исходе. Аналогичную позицию занимает и З. Бжезинский, по мнению которого, «политическая самостоятельность Украины ошеломила Москву и явилась примером которому, хотя вначале и не очень уверенно, затем последовали другие советские республики».

Перейдем к рассмотрению самих событий ночи 7-8 декабря 1991 года в резиденции Вискули в Беловежской пуще.

Непосредственную работу над текстом соглашения об образовании СНГ вела российская сторона (конкретно Е.Т. Гайдар, А.В. Козырев, С.Н. Шахрай). При составлении проекта договора встал вопрос о юридическом обосновании прекращения существования Союза ССР как субъекта международного права. По утверждению П.П. Кремнева "действие договора об образовании СССР 1922 года могло быть прекращено двумя способами: когда в результате выхода из него он остался бы в силе менее чем для двух участников (т.к. минимального количества сторон не оговаривалось), либо путем отмены всеми участниками его действия«[4]. Выход из сложившейся ситуации нашел юрист по образованию С.М. Шахрай. По мнению А.В. Козырева «именно ему принадлежит. следующий аргумент: СССР создавался в 1918 — 1921 годах четырьмя независимыми государствами — РСФСР, Украиной и Закавказской Федерацией. Поскольку ЗСФСР перестала существовать, остались три субъекта, некогда образовавшие Союз, причем их право на самоопределение неизменно сохранялось и в вариантах союзных договоров, и в Конституции СССР. поэтому они были вправе принять решение о расторжении связывавших их союзных уз».

П.П. Кремнев на наш взгляд справедливо подвергает критики тезис С.М. Шахрая. «Если СССР был создан Съездом Советов, то у Договора 1922 г. внутригосударственная юридическая природа, а значит и порядок выхода из Союза, прекращение существования Союза, регулировались конституционным законодательством Союза ССР, что С. Шахраем в декабре 1991 г. не коим образом не принималось во внимание». На юридическую несостоятельность ссылки на Договор 1922 года обращает внимание и С.Н. Бабурин, указывая, что «к 1991 году Договор об образовании СССР является скорее историческим, нежели действующим правовым документом». Изменение состава субъектов СССР, конституционное развитие (1924, 1936, 1977 гг.) фактически обусловили Договор 1922 года, воспринимаемый российской элитой как Основной закон государства, утратившим юридическую силу. Указанные обстоятельства, однако, не помешали парламентам трех стран ратифицировать беловежские соглашения и денонсировать Договор 1922 года. П.П. Кремнев отмечает, что «. в договоре об образовании СССР не содержались положения о его денонсации, то и денонсировать этот договор было невозможно в принципе. Согласно общему международному праву денонсация или выход из международного договора осуществляется в порядки и в сроки, указанные в самом договоре». Таких сроков Договор 1922 года не содержал. В соответствии с общепризнанными нормами международного права выход из международного договора считается правомочным, если участник такого соглашения не менее, чем за 12 месяцев заявил о своем намерении денонсировать договор (Венская Конвенция о праве международных договоров 1969 года, п.2 ст.56). Ни одна из сторон беловежского соглашения не произвела данную процедуру. Правовая природа данного соглашения противоречит, на наш взгляд, воле народа, высказанной на всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года. На вопрос: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» положительно ответило 113 512 812 человек, или 76,4%. Воля лидеров трех государств идет вразрез с решением референдума, в связи с чем, возникают сомнения относительно правомерности результатов встречи в Вискулях.

Только одна сторона — Украина к этому времени провела референдум о независимости, послуживший толчком к обоснованию его как права народа на самоопределение, позволяя, тем самым, игнорировать всесоюзное народное голосование. По мнению С.Н. Бабурина, «заявления лидеров славянских государств о „прекращении Союза ССР“, а затем „денонсация“ Договора об образовании СССР со стороны Верховного Совета РСФСР, компетенция которого вообще не предусматривала решение вопросов конституционного характера, могут расцениваться лишь как произвольные и противоправные действия, не имеющие ничего общего с Конституцией и уважением к закону».

Обращает внимание сформулированный составителями Соглашения тезис «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование. ». Данное суждение не является юридической констатацией свершившегося факта. Поскольку Договор об Образовании Союза Советских Социалистических республик по своей правовой природе выступал внутригосударственным нормативным правовым актом, его прекращение выступало возможным в случае выхода из него всеми участниками договора — субъектами союзной федерации. В связи с чем, на наш взгляд, необходимо признать, что констатация тремя республиками (Российская Федерация, республика Беларусь, Украина) «прекращения существования Союза ССР как субъекта международного права и геополитической реальности» является политическим заявлением, которое не имеет обязательной юридической силы. Думается, данный тезис раскрывает тактические цели участников встречи в Вискулях — стремление окончательно дестабилизировать федеральный центр, выражавшийся в ликвидации союзных органов государственной власти.

Необходимо отметить, что в международных отношениях акт дипломатического признания де-юре нового государства играет далеко не последнюю роль. Подписание Беловежских соглашений, вопреки желанию лидеров как Беларуси России и Украины, так и иных республик, не выступило основанием для признания независимости и легитимности образованного вместо СССР Содружества Независимых Государств (СНГ) со стороны государств-членов Совета Безопасности ООН и «большой семерки». Как мне представляется, это связано с закреплением в Соглашении политического стремления и политической оценки ситуации, которые не могут выступать юридическим основанием прекращения Договора об Образовании Союза Советских Социалистических Республик, и, как следствие, вести диалог с бывшими советскими республиками как с полноценными суверенными субъектами международного права не представлялось тогда возможным.

Заслуживает внимания на наш взгляд также факт публичного обнародования итогов Беловежских соглашений. По неписаным правилам дипломатического этикета сообщить о том, что «Союз ССР как субъект международного права и политическая реальность прекращает свое существование», лидеры трех республик должны были президенту СССР. Однако первым лицом, узнавшим о «закрытии» Советского Союза, стал министр обороны маршал Е.И.Шапошников.

Думается, это связано, с необходимостью получения поддержки со стороны представителей «силового блока» правительства. В сложившейся ситуации когда законы и политические аргументы не могли оказать существенного влияния на обстановку в стране, как и в 1917 году, ключевой фигурой становилась армия. Тот, кого «силовики» поддержат, фактически становился главой государства. У многих исследователей возникает вполне резонный вопрос о применении М.С. Горбачевым санкций против лидеров трех республик. Формально он имел на это право. Однако, на наш взгляд, президент СССР не имел рычагов воздействия на силовой аппарат. Возглавлявшие силовые ведомства Баранников В.П.(МВД), Бакатин В.В. (КГБ), Е.И. Шапошников (Министерство обороны) назначались на свои должности после событий 19-21 августа фактически с согласованием с Президентом РСФСР Б.Н. Ельциным, членами команды М.С. Горбачева они не являлись. Более того, в период августовских событий все трое активно выступили в поддержку Б.Н. Ельцина, что априори обеспечивало их лояльность руководству России и фактическое неподчинение Президенту СССР. Более того, КГБ, Минобороны, МВД были дискредитированы августовским событиями, многие высокопоставленные чиновники, в том числе и на уровне заместителей министра, поддержавшие ГКЧП лишились своих постов. Необходимого кадрового резерва для выполнения таких деликатных задач у М.С. Горбачева не было, что обусловило его бездействие относительно событий в Вискулях. В свою очередь президент РСФСР фактически обезопасил себя от каких-либо санкций центральной власти. В разговоре с Е.И. Шапошниковым Б.Н. Ельцин предложил ему пост Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СНГ. Маршал согласился, что в итоге предопределило прекращение Советского Союза как субъекта международного права. Вторым человеком, узнавшем о фактическом распаде СССР, был Д. Буш-старший.

Соответственно, М.С. Горбачева ставили уже перед свершившимся фактом. В кулуарах, по свидетельству очевидцев, ходили слухи о возможном применении силы со стороны Москвы, даже называлась фамилия Э.И. Ширковского (председатель КГБ Беларуси), который докладывал Горбачеву обо всем происходящем в Вискулях. Однако силовой вариант был попросту невозможен, так как на тот момент М.С. Горбачева подчинялась лишь его охрана.

В сложившейся ситуации М.С. Горбачев по меткому выражению журналистов становился «президентом Кремля» — главой государства без реальных властных полномочий. Комментируя события 8 декабря, он сказал, что «Безусловно, каждая республика имеет право выхода из Союза, но судьба многонационального государства не может быть определена волей руководителей трех республик. Вопрос этот должен решаться только конституционным путем с участием всех суверенных государств с учетом воли их народов». 21 декабря в Алма-Ате к Соглашению об образовании СНГ присоединились остальные республики (кроме Литвы, Латвии, Эстонии и Грузии). В сложившейся обстановке М.С. Горбачеву ничего не оставалось делать как подать в отставку, что он и сделал 25 декабря 1991 года.

В 19.37 по московскому времени корреспонденты иностранных средств массовой информации зафиксировали исторический момент: с Кремля спущен государственный флаг СССР и его место было занято российским триколором. Огромная сверхдержава, занимавшая 1/6 часть суши, победившая в самой страшной войне в истории человечества, первая отправившая в космос человека, вызывающая страх и уважение во всем мире, прекратила свое существование.

На протяжении уже двадцати лет среди ученых продолжается дискуссия о расстановке акцентов на таких понятиях как «распад СССР» и «развал СССР». Комментируя события декабря 1991 года, как мне кажется, необходимо оперировать только одним термином. Связывать эти понятия никак нельзя, так как они отражают разный подход к пониманию сущности встречи в Вискулях. В связи с чем, представляется актуальным операционализировать данные понятия. Термин «распад» означает закономерный исторический путь эскалации стагнации какого-либо явления либо целостной формы, завершающимся деформацией, а также структурным изменением первоначального состояния. Под термином «развал» необходимо понимать планомерное с последующей целью и перспективой развития умышленное действие, направленное на разрушение обозначенного субъекта.

Сам феномен понятия «распад» предполагает эволюционное, поступательное видоизменение первоначальной структуры объекта. Применительно к политической системе и к федеративному государству в частности, распад необходимо позиционировать как структурное разделение и обособление составных частей объекта. В федеративном государстве субъекты федерации обретают международную правосубъектность и суверенитет. В свою очередь понятие «развал» в своем эвристическом содержании несет обязательное наличие акцентированного, преднамеренного и осознанного действия, направленного ликвидацию самого объекта без возможности восстановления его первоначальной формы. «Развалить» означает умышленно деформировать либо привести в негодность какой-либо объект. Применительно к событиям 7-8 декабря 1991 года, как мне представляется, применима формулировка "ликвидация (свертывание Союза ССР)«.Стороны Соглашения имели четко обозначенный политический мотив умышленной ликвидации СССР как наднациональной структуры с Центром во главе с М.С. Горбачевым. Впоследствии некоторые исследователи, комментируя рассматриваемые события, расшифровывали аббревиатуру СНГ, не как Содружество Независимых Государств, а именно — Сумели Насолить Горбачеву.

Безусловно, августовские события парализовали действия союзных органов государственной власти, обусловив фактический паралич власти, однако юридическое функционирование основных политических институтов (армия, спецслужбы, правоохранительные органы, суды) во главе с президентом СССР, продолжалось. Постановка вопроса о реформировании системы управления государством, на наш взгляд, явилась бы продолжением тенденции свертывания СССР как результата закономерного социально-экономического развития страны, в перспективе завершающегося модернизацией союзных политических институтов государства в конфедеративное советское государство с наднациональными органами государственной власти. Однако вместо уже начавшейся фактической трансформации государственного устройства было умышлено ликвидировано территориальное геополитическое пространство, закончившееся ликвидацией Союза ССР как субъекта международного права. Этот аспект позволяет трактовать события декабря 1991 года как «ликвидация (свертывание)» Союза Советских Социалистических Республик.

Образованное вместо СССР Содружество Независимых Государств представляется аморфным межгосударственным образованием, нормативные документы которого носят декларативный характер. Сам СНГ, на сегодняшний день, выступает в качестве политического клуба глав государств постсоветского пространства без реальных рычагов влияния на происходящие в странах Содружества процессы, значительно уступая таким региональным организациям как Таможенный Союз, ОДКБ и др. Фактически, СНГ — это продукт неконституционного свертывания СССР 8 декабря 1991 года, что и предопределило, в итоге, его декларативное существование в дальнейшем.

Это отрывок из моей книги про Украину. Публикую для того чтобы отвести от Ельцина самое серьезное обвинение — в том что он развалил страну. Он ее не развалил. Он ее пытался спасти.

01 декабря 1991 года на Украине прошел референдум о независимости, совмещенный с всенародными выборами первого президента Украины. Придание статуса второго государственного языка русскому языку — есть не конечное, а самое минимальное требование: дать возможность людям быть теми, кто они есть и говорить на том языке, на котором они хотят говорить. Однако, ни один из украинских президентов, в том числе и тех, которые позиционировали себя как пророссийские — не пошли на это. Придя к власти, они тут же предавали своих избирателей и принимались за явное или неявное укрепление моноэтничности и моноязычности как необходимого компонента полного и бесповоротного отделения Украины от России.

Конец 1991 года, Москва. Завершается Ново-Огаревский процесс, который должен закончиться подписанием нового Союзного договора. В переговорах — участвуют девять республик из пятнадцати — не участвуют Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Украина, Молдавия. Технически — мы можем безболезненно отбросить пять из них — но не Украину. Украина — вторая по величине и по значению республика в Союзе, ее пытались оторвать от единого пространства многие — австро-венгры, поляки, Гитлер. Ее уход будет означать и экономическую и политическую катастрофу. Кроме того, Ельцин остается один вместе с белорусами — вдвоем против семи среднеазиатских республик. Назарбаев уже приглашен в Москву премьер-министром и Ельцин понимает — Горбачеву нужен противовес против него, и он видит Назарбаева этими противовесом. Ельцин вряд ли еще осознает, что проект нового Союза — обречен еще до подписания, поскольку в нем опять реализуется уродливый принцип коллективного руководства — ставший способом ухода от решений и ответственности в позднем СССР. Мы посоветовались, мы решили, облажались — крайнего не найти. Нужен был лидер, глава государства. Возможно, Ельцин думал, что вот, сейчас подпишем, а там уж я.

Горбачев и Ельцин в какой-то момент оказываются тактическими союзниками — надо втянуть в новый Союз Украину, без нее — затея теряет всякий смысл. Но Кравчук — хитрый, как сто лисов, он в Москву не едет, понимая, что назад может и не вернуться. Надо «ловить» его где-то в республиках. И наживкой — должна быть встреча не с Горбачевым, а с Ельциным. Но есть один нюанс. Ельцин вряд ли поедет в Киев — и не столько потому, что это будет для него унизительно, сколько из опасения, как бы Горбачев, в его отсутствие не перехватил рычаги управления. Вспомните — Горбачев на тот момент еще верховный главнокомандующий. В свою очередь Кравчук не поедет в Москву — это для него унизительно, любое решение принятое в Москве поднимет на дыбы нацдемов и. страшно. Но встретиться все равно надо. Но где. И вот — Ельцин приезжает в Белоруссию, а Шушкевич, подгадав момент, звонит Кравчуку, охотнику не из последних и приглашает его на охоту в Беловежскую пущу. Упомянув, что там будет и Ельцин. Кравчук прилетает.

Дальше — я цитирую профессора С. Плохия по его книге «Последняя империя. Падение Советского Союза / Сергей Плохий; пер. с англ. С. Гирика, С. Лунина и А. Сагана.»: АСТ : CORPUS; Москва ; 2016 ISBN 978 5 17 092454 7. Книга кстати отличная, советую всем.

Борис Николаевич сдержал данное им несколько дней назад Горбачеву слово: он начал с Союзного договора, который несколькими неделями ранее согласовывали в Ново-Огарево Горбачев и главы республик. От лица Михаила Сергеевича президент России предложил президенту Украины подписать этот документ и прибавил, что немедленно скрепит его и своей подписью. «Кравчук криво усмехнулся, выслушав эту преамбулу», — рассказывал впоследствии министр иностранных дел Белоруссии Петр Кравченко. Компромиссный вариант давал Украине право вносить изменения в текст договора — однако лишь после его заключения. Такая нехитрая уловка не пришлась бы по душе гостю из Киева, даже пожелай он вернуть Украину в Союз на особых условиях. А он и не желал. У Горбачева не появилось новых козырей, и Ельцин приехал в Беловежскую пущу с пустыми руками. Кравчук московский проект отклонил.

Ситуация, как видите, изменилась существенно. Нужно искать другое решение.

Обратите внимание — Ельцин едет в Беловежскую Пущу не для того, чтобы разваливать Союз — он едет его спасать, уговаривать Кравчука. И когда они встречаются — он начинает именно с этого. Но Кравчук непоколебим — у него есть тайное оружие, результаты только что прошедшего референдума. Где девяносто процентов украинцев — высказалось за то чтобы жить отдельно. Обратите внимание на один момент — референдум становится джокером, на который Ельцин (Ельцин!) не находит что ответить.

Геннадий Бурбулис, правая рука Ельцина, именно Киеву приписывал последний гвоздь в гроб СССР. «Действительно, самым настойчивым, самым упорным в отрицании Союза был Кравчук, — рассказывал Бурбулис в интервью. — Убедить его в необходимости даже минимальной интеграции было очень сложно. Хотя он и разумный человек, но он себя чувствовал связанным результатами референдума. И Кравчук в сотый раз объяснял нам, что для Украины нет проблемы Союзного договора — Союза просто нет, и никакая интеграция невозможна. Это исключено: любой союз, обновленный, с центром, без центра». Дискуссия зашла в тупик. Шахрай, главный юридический советник Ельцина, позднее вспоминал, что представители «Руха» в украинской делегации зароптали: «Нам тут вообще нечего делать! Поехали до Киева. » По другой версии, Леонид Макарович поддел Бориса Николаевича: «Ну хорошо, вы не подписываете. И кем вы вернетесь в Россию? Я вернусь на Украину как избранный народом президент, а вы в какой роли — по прежнему в роли подчиненного Горбачева?» Кравчук полагал, что перелом в переговорах случился, когда Ельцин, услышав отказ коллеги подписывать договор, заявил, что Россия присоединяться к нему без Украины не станет. Именно после этого главы трех государств задумались над заменой Советскому Союзу.

Для делегации хозяев такой результат переговоров стал настоящим потрясением. Они то готовили заявление, в котором предостерегали Горбачева, что Союз развалится, если тот не пойдет на уступки республикам. В крайнем случае, они готовы были перестроить Союз, урезав полномочия центра. но отвергнуть Союз как таковой? Никто подобного не предвидел. «После ужина почти вся белорусская делегация собралась в домике Кебича, не было только Шушкевича, — припоминает Михаил Бабич, телохранитель премьера Белоруссии. — Стали говорить о том, что Украина не хочет оставаться в составе СССР и нам надо думать о том, как быть дальше, как сблизиться с Россией». Возможно, судьбоносное решение приняли там же: Белоруссия с Россией составит новое объединение либо вместе с ней покинет прежнее.

Циничному и хитрому Кравчуку — удалось перехватить инициативу. Он не только поставил позади себя заградительный барьер, в виде воли украинского народа, которую он не может перешагнуть, но и начал успешно манипулировать Ельциным, намекая на то, что он хозяин в Киеве один, а вот в Москве — двое. В итоге он легко вывел Ельцина на вопрос: что ты предлагаешь — и тем самым овладел инициативой.

Эксперты придумали заглавие и растерялись, не зная, с чего начать собственно текст. Гайдар вспомнил о заключенном год назад соглашении между Россией и Белоруссией. Московская делегация привезла с собой экземпляр для двусторонних переговоров с белорусами. Кравченко вспоминает: «Гайдар взял свой текст и стал его с нашей помощью редактировать, превращая из двустороннего в многосторонний. Эта работа заняла довольно много времени и продолжалась примерно до пяти часов утра». Гайдару пришлось написать текст от руки — в охотничьей усадьбе не оказалось ни машинистки, ни даже пишущей машинки.

Кравчук, не теряя времени, взял инициативу в свои руки — он вызвался составить новый текст соглашения, словно бы игнорируя, российско белорусский черновик. «Я взял чистый лист бумаги, ручку и сказал, что буду писать, — вспоминал Кравчук. — Так мы начали. Сами писали, сами редактировали, без помощников. Если по старому протоколу, то раньше никогда не было, чтобы руководители государств сами писали государственные документы».

Предыдущей ночью глава украинского государства запретил подчиненным работать с россиянами и белорусами. Впрочем, он и не нашел бы никого для такой работы. Кравчук признавался в интервью: «У меня экспертов не было». Если премьер министр Фокин желал уберечь хотя бы остатки Советского Союза, то советники президента из «Руха» добивались как раз обратного, но у них не было ни политического опыта, ни понимания формальной стороны дела.

На этом месте — я хочу обсудить вот какой вопрос — а что было делать Ельцину? Были ли у него альтернативы. Сейчас — подразумевается (а кое-кем даже и произносится), что он должен был сделать одно из двух. Либо — сгрести Кравчука за воротничок, притянуть к себе поближе и глядя в глаза убедительно сказать — подписывай, с. а, а иначе прямо тут в лесу и закопаем. И второй — положить на стол карту, отчертить Новороссию, Крым и сказать: вот это — моё. Что ж, первый вариант известен по бывшей Югославии. Президент Хорватии Франьо Туджман, будучи вызванным в Белград (его вполне серьезно отговаривали ехать, потому что боялись, что не вернется) — поехал. Там, на Совете, Милошевичем и армейским командованием на него было оказано сильнейшее психологическое давление, под которым он сломался и дал обещание прекратить закупать оружие и выдать виновных в его контрабанде на суд в Белград. Ему поверили и отпустили обратно в Загреб. Оказавшись в Загребе он, понятное дело решение свое изменил. А если бы и не изменил — ему бы не дал выполнить обещание националистически настроенный парламент. Оружие продолжило поступать — а через несколько месяцев стороны уже крыли друг друга из всего что было, артиллерией разносили Вуковар.

Югославский кризис был уже на слуху, плюс — хватало и собственной крови. Полыхал Карабах, Армения и Азербайджан сцепились в смертельной схватке. Теперь представьте себе, что мог думать и чувствовать Ельцин, примеряя Карабах и Вуковар к Харькову, Донецку или Севастополю. Плюс — денег нет, в казне пусто, развалено все что можно — единственная надежда на Запад и на его кредиты. Будет Запад кредитовать кого-то, если Россия и Украина вступят в войну как в Югославии? Нет, конечно. А с ядерным оружием что делать? И не забывайте, армия Украины по состоянию на 1991 год — три мощнейших военных округа. Кому они будут подчиняться? Это не Хорватия, которая вынуждена была создавать армию с нуля. И не югославская армия, которая без вопросов пошла воевать на Хорватию. Ну и как? По-прежнему считаете, что Ельцин должен был не бросать русских на Украине?

В составе российской делегации переговорщиков — был Сергей Шахрай. Он потом вспоминал, что именно он заложил в соглашение об СНГ мину — соглашение предусматривало, что границы стран участников СНГ взаимно признаются и остаются неизменными только до тех пор, пока страны остаются участниками СНГ. То есть при выходе, попытке вступить в ЕС, в НАТО — автоматически возникает угроза пересмотра границ. Кравчук это понимал, но был вынужден подписать в таком виде. Однако, мину эту украинцы никогда не упускали из вида и обезвредил ее уже Кучма — при подписании «большого договора» с Россией.

Важно понимать, что стороны этой встречи ставили перед собой разные цели. Целью России и Беларуси — было сохранить единое государство. Целью Кравчука был цивилизованный развод. В итоге — все сошлось на том, что Украина стала диктовать условия, на которых она готова остаться в едином государстве. Условия эти Кравчук прописал так, что они и стали цивилизованным разводом.

Сергей Шахрай позднее утверждал, что Горбачев в тот вечер пытался дозвониться командующим военными округами. При фактическом дезертирстве министра обороны верховному главнокомандующему осталось лишь просить поддержки у чинов пониже. Но у него ничего не вышло. Егор Гайдар после рассказывал, что Горбачеву не удалось найти ни единого верного полка.