«Райнер Мария Рильке – поэт архитектуры». Выступление поэта-переводчика В.М. Летучего в ЦНТБ СиА

Особое место в корпусе переводов В. Летучего занимает поэзия Райнера Марии Рильке. Владимир Матвеевич перевел несколько сборников выдающегося австрийского поэта, а за перевод книги «Новых стихотворений» в 1996 году был удостоен премии Австрийской республики для переводчиков. Эти переводы В. Летучего действительно одни из самых лучших переводов Рильке. Они представляют собой удивительно тонкое и точное русскоязычное переложение поэтической речи поэта-модерниста, «певца существования». Обладающие особой подлинностью переводы Владимира Матвеевича можно сравнить с точными слепками. В них переводчик-мастер демонстрирует отменное владение русским словом и углубленное понимание художественного концепта оригинала, что дает возможность русскоязычному читателю по-настоящему прикоснуться к творчеству Рильке, подойти к немецкой поэзии настолько близко, насколько только это возможно, не владея немецким языком.

В. Летучий, озаглавив свое выступление «Райнер Мария Рильке – поэт архитектуры», читал переводы стихов, посвященных архитектурным образам, городам и пейзажным мотивам. В этих стихах, быть может, наиболее полно проявилась способность Рильке выйти за границы индивидуалистической и эстетской парадигмы романтизма, способность возвыситься до пространств объективного творчества. В архитектурных стихах-картинах Рильке форма соединяется с символом, древние, языческие образы переплетаются с христианскими, эпическая образность сплавляется с лирическим мирочувствованием; в результате рождается совершенно особая музыкально-смысловая среда, одновременно и описывающая реальность, и воспевающая ее, и критически анализирующая, и эмоционально ощущающая.

Стоит сказать, что присутствующие в зале архитекторы, строители и другие ценители искусства и поэтического слова могли в тот вечер не только прикоснуться к поэзии Рильке и к искусству видного поэта-переводчика, но и послушать в лице Владимира Летучего великолепного чтеца. Когда в тишине зала библиотеки, наполненном книгами с изображениями готических соборов и статуй, зазвучал глубокий насыщенный тембр его голоса, пространство вокруг слушателей преобразилось. Удивительно пластичным говором он прорисовывал слова, строфы, фразы. И каждый мог почувствовать, насколько манера Летучего-чтеца подходит для поэзии Рильке, для озвучивания ее плотной вещественности. Уравновешенными, упругими интонациями речь Летучего погружала зал библиотеки в совершенно особую атмосферу – в мир образов Райнера Мария Рильке, – поэта, в творческом пути которого воплощена тесная, даже интимная связь двух культур – немецкой и русской.

Позвольте привести несколько стихов из книги «Новые стихотворения» в переводе Летучего и проиллюстрировать их репродукциями книг XIX века из фондов нашей библиотеки.

В тех старых городках, где, как в былом,под ним дома, как ярмарка, толпятся,дабы, его заметив, стушеваться,закрыть лавчонки, повелев молчкомумолкнуть дудкам, крикунам бесчинным,взволнованно прислушиваясь к высям,-а он стоит в своем плаще старинном,со складками контрфорсов — независим,не зная, что домами окружен.

В тех старых городках мы вдруг поймем,насколько все, что льнет со всех сторон,переросли соборы; их подъембезмерен так же, как безмерен взгляд,что погружен в себя самозабвеннои ничего, что вне его, надменноне замечает. Их судьба, как клад,накапливалась, окаменевая,непреходящей вечности полна,тогда как улочки, где грязь сплошная,случайные носили имена,как дети — платьица: не все ль равно,как фартук — лавочник: какой попало.

Соборы помнят все: и стон начала,и взлет, где ярость к небесам взывала,любовь и страсть, как хлеб и как вино,и жалобы любви во тьме портала.Но жизнь свой ход в курантах замедляла,на башне эхо поступей стихало —и смерть гнездилась в сумраке давно.

Они остались здесь, когда потоп,что эти камни был размыть не в силах,отхлынул, наконец, и обнажил их;он, отступив, их атрибуты сгреб

с той щедростью, с какой они взахлебсебя, как из пригоршней, расточают.Они остались здесь, и отличаютих от базальта сан и нимб - озноб

улыбки на фронтоне, где так сирочас нерушимой тишины и миразастывшим циферблатом сохранен;

теперь они в воротах стынут глухо,а некогда, как раковины уха,из города ловили каждый стон.

За ним: переступанье лап покорныхсмущает тишину по временам,и, выглянув, одна из кошек черных,как маятник, глядит по сторонам

и мир вбирает в свой огромный глаз,напоминающий водоворот;вращаясь, он смыкается тотчаси до поры себя не выдает,

дабы раскрыться через миг-другойи вновь сомкнуться с яростью угрозы -и брызнуть кровью из-под век пустых:

так некогда, сокрыты темнотой,в сердца людей вцеплялись окна-розыи в бездну Бога втаскивали их.