Картинки с выставки / Сокровища с Афонской горы в Малом дворце

Что такое икона? Как ее пишут? Чем вдохновляются и к чему стремятся? Об этом наша сегодняшняя беседа с парижским русским иконописцем Натальей Пампуловой. Итак, что представляет собой икона, и можно ли вообще на этот вопрос ответить в двух словах, или это слишком сложно и слишком глубоко?

Наталья Пампулова: "Конечно, икона - это, главным образом, присутствие. Присутствие святых, Царства Божия у нас на земле. Так что это связь между нашим миром и Царством Божиим"

Я.Г.: Я не раз слышал, что икона - это окно, может быть, даже дверь в этот мир, чтобы мы могли увидеть и войти. Это, конечно, красивая фраза, но она сама по себе еще ничего не объясняет. Вы пишете иконы. Как вы можете объяснить, что икона будет окном, и куда, поскольку вы осуществляете эту связь.

Н.П.: "Во-первых, мы пишем иконы с молитвой. Потом, когда мы покрываем всю икону: весь лик, глаза, волосы, всё покрываем очень темным цветом, а потом постепенно высветляем и пишем черты лика, вдруг появляется что-то даже неожиданное. Это что-то для нас не совсем понятное. Как будто помощь Самого Христа ведет нашу руку".

Я.Г.: В отличие от западноевропейской живописи, в иконе автор отходит в сторону, чтобы дать зрителю возможность общения с тем, что изображено, с тем, кто изображен. Правда ли это так, или автор есть автор, и должен обязательно присутствовать при этой беседе?

Н.П.: «Ну да, всё ж таки да. Потому что автор дает что-то из себя, через свою личную молитву и свое видение. Хотя икона - это нечто каноничное, для ее написания существуют правила. И люди, которые ничего не знают об иконе, говорят: вы просто копируете древние образцы. Но каждый иконописец пишет по-своему. Возьмем у нас в мастерской: сначала все пишут Пантократора, Вседержителя. И все по-своему пишут. Дают что-то от себя».

Богоматерь Одигитрия (Путеводительница). Фрагмент. XIV в. Монастырь Ватопеди (Photo : © Monastère de Vatopédi)

Я.Г.: А в чем же оно заключается, это "от себя"? Ведь цвета определены заранее, общий тип лица определен заранее, положение рук, положение складок - всё это, кажется, определено заранее. Мало того, определено чуть ли не с византийских времен, то есть, уже много сотен лет. Что же может туда пробраться такого личного?

Н.П.: "Несмотря на это, выражение будет другое, ваш сосед по иконописной мастерской напишет выражение лика иначе, краски можно тоже как-то размешать иначе: высветлить больше или как-то выбрать свои краски - это уже личное дело".

Я.Г.: Начали мы с того, что икона - это окно, окно в Царство Божие, а вот уже и подошли к тому, как за дело берется иконописец. Когда обыкновенный художник, светский, пишет пейзаж, или пишет портрет, или пишет какую-то сцену, он или пишет просто с натуры, или вдохновляется тем, что уже видел вокруг себя: облака на небе, зеленые листья деревьев, трава, вода и так далее. А чем вдохновляетесь вы, когда пишете икону? На что вы смотрите, чтобы знать, что вам надо писать и как?

Н.П.: "Мы смотрим на разные образцы, обдумываем, как это представить, ищем наиболее вдохновленное выражение, стараемся дать больше изящества движению. Ну, и смотрится анатомия, как складки падают, всё это изучается. Каждый может это изучить и добавить что-то своё в рисунке".

Я.Г.: Вы говорите о каких-то деталях, а не о самом основном. Вы говорите о складках, которые можно изучить, об изяществе.

Н.П.: "Складки - это очень важно. Что важно в иконе, это дать движение, чтобы она не была статичной. Чтобы было движение, чтобы был отблеск жизни".

Я.Г.: Но всё же, кажется, что главное в иконе - это общее присутствие какого-то света и личное присутствие будь-то Самого Христа, будь-то какого-то святого. То есть, складки по сравнению с этим второстепенны. И именно тут-то встает вопрос: где вы видели то, что вы изображаете?

Н.П.: "Я выбираю несколько образцов и делаю свою комбинацию".

Я.Г.: То есть, мы все-таки возвращаемся к повторению образцов прошлого.

Н.П.: "Да, но всегда можно принести что-то свое. Именно, может быть, комбинацию красок, дать иное выражение лицу. Глаза - самое главное. Самое главное - это свет, не внешний свет, а внутренний. И это дается именно через лик, глаза и одежду. Тело и душа святого, который изображен на иконе, выражается через цвет".

Я.Г.: Вы сказали о глазах, что главное - взгляд.

Н.П.: "Да. Потому что вы думаете, что вы смотрите на икону, но это икона смотрит на вас. Самое главное - это взгляд святого, который на вас смотрит".

Я.Г.: И как же вы пишете этот взгляд?

Н.П.: "Это уже даже не я пишу. У меня была такая икона Силуана, она была вся черная, то есть, коричневая, и я пишу черты черной краской (или почти черной), и выходит у меня неожиданно этот взгляд. Это было прямо что-то поразительное".

Св. Георгий. Около 1300 г. Монастырь Ватопеди (Photo : © Monastère de Vatopédi)

Я.Г.: Судя по тому, что мы видим на выставке в парижском Малом дворце, иконописцы могли всё же сильно менять то впечатление, которое исходит от иконы. Несмотря на то, что каноны, в общем, сравнимые. На выставке есть серия из четырех икон, написанных удивительно мягко, тем письмом, которое, видимо, позднее вдохновило русскую икону. Которое для русского взгляда кажется естественным. А есть другие иконы, на которых тени гораздо контрастнее, на которых, в отличие от мягких, теплых тонов вышеупомянутой серии, тени становятся чуть ли не зелеными вплоть до черноты. Создается ощущение, что перед нами лицо из какого-то другого мира. Видимо, иконописец, когда писал икону, вдохновлялся окружающим его миром, лицами греческими - гораздо более контрастными. То есть, окружающая нас жизнь всё-таки как-то влияет на иконописца и его икону?

Н.П.: "Да. Вы сами решаете: я хочу написать что-то более сильное, более строгий лик. Например, апостол Павел. Чтобы он был строг, тени должны быть именно контрастны, выбрать краски под глазами, допустим, более темными. И это сам иконописец лично выбирает, что он хочет писать. Наверное, тут не без влияния природы, конечно. Он смотрит в книгах образцы, но решает сам, как он хочет это выразить".

Я.Г.: Что меня удивило на этой выставке в Малом дворце - это ощущение жизни, идущее от икон, которые там сейчас показывают. Скажем, серия икон, изображающих евангелиста Луку, Иоанна Богослова, Иоанна Крестителя и архангела Гавриила. Это те самые иконы, которые, как я говорил, написаны очень мягко. Они написаны не только мягко, они написаны исключительно живо. Эти персонажи встают перед нами, как живые, несмотря на то, что они были написаны в XIV веке. То есть, со времени, когда жили эти персонажи, прошло тринадцать столетий. Каким образом жизнь этих персонажей могла вновь возникнуть и так убедительно, так живо, что живее не бывает. Как она могла возникнуть тринадцать столетий спустя? Причем не во всех иконах, не всегда это бывает. Откуда это приходит?

Н.П.: "Вот, например, святой Иоанн Богослов: как лик его освещен. И главное - взгляд, главным образом, это дает жизнь этому персонажу".

Я.Г.: Не только взгляд, но вся мягкость живописи. Кажется, что всё: и голова, и лицо, и тело.

Н.П.: "Как он держит себя, такой очень мягкий поворот головы даёт эту мягкость".

Я.Г.: И одновременно из этих икон идет свет. Создается ощущение, что света из них идет больше, чем того, который на них падает. Что в общем-то физически невероятно. Однако, ощущение такое создается. Это что? просто какой-то технический прием?

Н.П.: «Да. В этом всё искусство иконописца, который сумел это передать. Это большая работа - это высветление. Это делается постепенно. От самого тёмного всегда идет к светлому. Это уже богословская идея - идти от тёмного к светлому. Это делается очень-очень постепенно. В русской иконописи это плав, то есть много воды и пигмент, и постепенно, очень тонкими слоями доходит до этого дивного цвета. Без контрастов. А в греческой иконе, наоборот, большие контрасты. И этого добиваются очень большой работой. Тут может быть двадцать слоев, пока вы дойдете до таких нюансов".

Я.Г.: То есть, если я правильно вас понял, в иконописной технике сначала доска покрывается белым грунтом, левкасом, а затем она покрывается темным цветом.

Н.П.: "Вы наносите на доску рисунок, его можно гравировать (процарапывать) или нет (это как хотите), а затем лик записывается самым темным коричневым цветом. Он может быть зеленоватым, или коричневатым с красным, это зависит от персонажа. И постепенно-постепенно вы даете свет и под конец добавляете белое. Но вначале никак нельзя добавлять белый цвет, потому что тогда лицо становится абсолютно серое".

Я.Г.: То есть, вы наносите слои, и каждый новый слой высветляет всё более и более?

Я.Г.: Если вам кажется, что в нашей беседе надо еще что-то очень важное сказать про икону, хотя конечно, наш разговор не претендует на то, чтобы мы что-то окончательное об этом сказали, то скажите, что вам кажется важным в иконе.

Н.П.: «Дать благородный вид святому. Он уже преображен. Икона никогда не должна быть портретом. Это не реалистический портрет, это изображение уже из другого мира"

Большое спасибо. На наши вопросы отвечала парижский русский иконописец Наталья Пампулова.

Выставка "Афонская гора и Византийская империя. Сокровища святой горы" в парижском Малом дворце (Пети пале) проходит до 5 июля 2009 года.