Осада Иерусалима римлянами. Самая жестокая битва в истории города. ⁠ ⁠

В 69 году в Иудее началась Гражданская война. В то же время, Веспасиан, занимавший должность главнокомандующего в войне с евреями, стал римским императором и уехал в Рим. Завершение войны с евреями Веспасиан доверил своему сыну Титу.

Римляне захватили почти всю Иудею, кроме Иерусалима и нескольких крепостей. Один из лидеров мятежников — Иоханан Гисхальский — употребил даже священный лес для постройка военных машин. Но растратив время на братоубийственную войну, евреи не успели изготовить машины, так как римляне наконец приступили к осада — Тит в месяце нисан (март-апрель) 70 года с четырьмя легионами (V Macedonica, XII Fulminata, XV Apollinaris, X Fretensis) вышел из Кесарии и подступил к Иерусалиму.Эти легионы были усилены: к ним добавили 2 тысячи солдат из Александрии и 3 тысячи солдат из гарнизонов на Евфрате.

Кроме римских легионов, к войску Тита примкнули вспомогательные войска вассальных царей, и «ещё много союзников из Сирии».

Военными советниками Тита при осаде были: Тиберий Юлий Александр (начальник штаба), Агриппа II (царь Иудеи), Иосиф Флавий (пленник, которого римляне использовали как источник информации, переводчика при допросах и в качестве посла для предложения сдаться) и др.

Перед осадой, Тит решил выступить в разведку с конным отрядом, но был разбит.

На следующий день, Тит, собрав войска построил лагерь под Скопом. Здесь расположились основные силы римлян. Ещё один легион Тит расположиться лагерем в 150м от Иерусалима на Елеонской горе.

Только теперь, увидев римскую армию у своей столице, евреи прекратили Гражданскую войну. Взявшись за оружие, евреи сделали вылазку и напали на Десятый легион. «С ужасающими кликами грянули евреи через долину и бросились на римлян, работавших над укреплениями», — писал Иосиф Флавий.

Так как римляне к этому времени разделились по своим работам и большинство из них сложило с себя оружие (римляне почему-то даже не предполагали, что евреи осмелятся на вылазку), то внезапное нападение привело их в замешательство: часть римлян бросив работу и сейчас же отступила назад, многие побежали за своим оружием, но были убиты ещё прежде, чем могли встать против евреев.

К атакующим отрядам евреям примыкали ободренные их победой всё новые и новые бойцы. "Поэтому отступили теперь пред нападением застигнутые врасплох римляне. Всякий раз однако, когда преследуемые оборачивались, они удерживали напор иудеев и наносили раны тем, которые в своей стремительности были менее осторожны. Но по мере того, как масса нападающих все более возрастала, увеличивалось смятение римлян, которые, наконец, были отброшены от своего лагеря." Иосиф Флавий

Римская конница прикрывает отступающую пехоту

Дело приняло такой оборот, что всему легиону стало угрожать уничтожение и разгром; но в этот момент Тит, уведомленный об опасном положении, быстро поспешил на помощь с основными силами. Громко негодуя против трусости бежавших, он заставил их повернуть назад, сам во главе прибывшего с ним отборного войска набросился на еврейский фланг, многих смял, ещё больше ранил, а остальных обратил в бегство, и оттеснил в самую лощину.

Евреи, однако, после большого урона, вскоре выбились из этой местности и, поднявшись на противоположную возвышенность, обернулись лицом и сражались через лощину. До полудня продолжался бой в таком положении; но когда Солнце начало клониться к западу, Тит оставил на месте против неприятеля только то войско, с которым он прибыл на помощь, и ещё несколько других когорт (батальонов); остальную же часть легиона он отправил для возобновления работ на вершине горы.

В этих действиях евреи усмотрели отступление римлян, и так как поставленный ими на стене вестник возвестил об этом иерусалимцев, то свежая многочисленная толпа мятежников бросилась на римлян с такой стремительностью, что их наступление походило на «бег свирепейших зверей».

И действительно, никто из построенных в боевом порядке римлян не выдержал их удара: малочисленная строевая линия, как под напором тяжелого орудия, была прорвана, и все пустилось бежать вверх по горе. Как подобострастно пишет Иосиф Флавий, один только Тит с немногими остался посреди склона горы. Его свита, которая из уважения к полководцу, пренебрегая опасностью, осталась при нём, настойчиво умоляла его удалиться от евреев, ищущих смерти. Но Тит делал вид, будто ничего не слышит, и продолжал бой, останавливая и убивая тех, которые силой хотели овладеть доступом вверх, бросился по крутому склону на тесно сплотившуюся массу евреев и отбросил её назад.

Но евреи, как они ни были смущены твёрдым и стремительным нападением Тита, и теперь ещё не бежали в город, а расступившись по обеим сторонам, преследовали бегущих кверху. Этот новый натиск Тит останавливал нападением на фланги. Но между тем солдаты, работавшие на верху, увидев, что их товарищи внизу разбежались, были вновь охвачены ужасом и отчаянием. Весь легион рассеялся, так как все считали, что против набега евреев противостоять невозможно, и что Тит также находится в бегстве, ибо, думали они, если бы он удержался на месте, то другие не побежали бы, не бросили бы главнокомандующего.

В паническом страхе бежали римляне по всем направлениям, пока, наконец, некоторые не увидели полководца в самом водовороте сражения и, полные опасения за его жизнь возвестили криками всему легиону о его опасном положении. Стыд заставил всех возвратиться: осыпая друг друга упреками за бегство, а ещё больше за то, что покинули Тита. Солдаты со всей силой бросились на евреев, и как только последние начали отступать, окончательно оттеснили их в долину. Евреи хотя боролись ещё и при отступлении, но римляне, благодаря занятому ими возвышению, находились в более выгодном положении, вследствие чего они опрокинули неприятеля в самую пропасть.

Теперь Тит преследовал тех, которые раньше на него нападали; легион он опять послал к его работам, а для отражения неприятеля остался сам с теми отрядами, которые прежде сражались вместе с ним.

Работы продолжились, город постоянно обстреливался из осадных машин. Иудеи в свою очередь установили на стенах свои метательные машины, которыми обстреливали римлян, мешая им вести работы.

Римляне окрашивали камни, которые метали в иудеев, в темный цвет, чтобы их не было видно в воздухе. Защитники города обвешивали стены кожаными мешками, наполненными шерстью, чтобы уменьшить удары таранов; перерезали косами канаты, ловили таран и оттягивали его особыми захватами и даже сделали вылазку и подожгли одну из башен. Борьба брони и снаряда продолжалась на протяжении всей осады. Самый большой таран римляне назвали Никон («Победоносный»). С его помощью удалось пробить отверстия в первой стене. На пятнадцатый день осады римляне овладели ею.

Войдя через проломы в город, Тит приказал разрушить стену, надеясь, что иудеи прекратят сопротивление. Но защитники города стали нападать на легионеров на улицах, обстреливать их из домов и одновременно делать вылазки против римлян, находившихся вне стен. Тесный проход в стене не давал возможности римлянам отступить сразу, тогда Тит расположил стрелков на концах улиц и сам стал в центре страшной давки, стреляя из лука до тех пор, пока его солдаты не отступили. Таким образом, римляне были отброшены от второй стены, но через три дня вновь заняли северную часть стены, а в южной части разместился гарнизон. После этого Тит стал разрабатывать план взятия приступом третьей стены.

Легионеры пытаются выбить иудеев из домов

Основной задачей был захват цитадели Антония, которая господствовала над местностью; она была очень хорошо укреплена, поэтому целых 17 дней против нее продолжались осадные работы. В то же время Тит посылал иудейского историка Иосифа Флавия для предложения мира при условии капитуляции Иерусалима, но иудеи не согласились на это, хотя понимали, что город ждут страшные испытания. Многие бежали из города. В результате больших усилий римляне построили четыре вала, на которых были поставлены стенобитные машины. Тогда Иоанн приказал провести под укрепления, находившиеся напротив цитадели Антония, подземный ход и подпереть его изнутри столбами, заложить туда дрова, обмазанные смолой и асфальтом, и поджечь. Когда подпоры сгорели, в провал обрушились машины и воины.

Спустя два дня иудеи напали на другие валы и в ожесточенной схватке добрались даже до лагеря римлян, но часовые удержали свои посты и отбросили евреев.

Тит решил установить блокаду города. Специальная линия протяженности около 10 км отрезала Иерусалим от внешнего мир.В городе начался жестокий голод.

«Голод похищал у народа целые дома и семейства. Крыши были покрыты изможденными женщинами и детьми, а улицы — мертвыми стариками. Мальчики и юноши, болезненно-раздутые, блуждали, как призраки, на площадях города и падали на землю там, где их заставала голодная смерть» Иосиф ФлавийЛюди гибли, их трупы распространяли заразу. Живые питались травой, кожей, падалью. Бывали случаи, когда матери убивали и поедали своих младенцев.

Иудеи пытались разрушить и поджечь вал, но эти попытки не принесли успеха.

С помощью стенобитных орудий римляне обрушили стену в том месте, где Иоанн прокопал ход под прежний вал римлян. Но напротив пролома иудеи быстро соорудили новую стену, хотя и слабее первой. Римляне начали осадные работы снова.

Захватить цитадель Антония помогла вылазка нескольких легионеров: 5 июля в третьем часу утра 22 солдата и один трубач тайно проникли через развалины в цитадель Антония, убили спавшую передовую стражу, заняли стену и велели трубачу дать сигнал. Остальные стражники бросились бежать, а Тит, услышав сигнал, скомандовал к оружию и во главе отборного отряда вошел в замок. Иудеи бросились в храм, римляне устремились за ними по подземному ходу. Иудеи понимали, что с падением храма наступит конец, и сражались с удивительным мужеством. Им удалось с большими жертвами оттеснить римлян к замку Антония.

Римские ауксиларии в Иерусалиме

Тит приказал разрушить фундамент цитадели Антония, чтобы открыть своему войску широкую дорогу к храму. Эта работа заняла семь дней. Затем римляне начали строить валы вокруг храма для установки осадных машин.

Иудеи отчаянно обороняли Иерусалимский храм. Действие таранов здесь было мало эффективным, так как стены были выложены из огромных по величине камней. Тогда Тит приказал поджечь ворота, а затем загорелся и сам беломраморный храм, от которого остались только часть ограды да пара дверей. Римляне подожгли даже казнохранилище, в котором находились огромные богатства, и галерею, где спасались женщины и дети. По данным Флавия, там погибло 5 тысяч человек.

Иоанн Гисхала, Симон сын Гиора и другие воины-иудеи успели пробиться в Верхний город, или Сион, где организовали последний очаг сопротивления.

Римляне окружили Сион валом, установили тараны и пробили бреши в стене. Сион был взят, его защитники бежали в подземные ходы, надеясь там спастись. Симон и Иоанн, предводители иудеев, были взяты в плен, Иерусалим разграблен и разрушен до основания.

Так исполнилось предсказание Иисуса Христа, который сказал ученикам, показывая на здания города: «Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне, все будет разрушено».

Резня в захваченном Иерусалиме

В июне 71 года в Риме было пышно отпраздновано покорение Иерусалима, в честь этой победы установили триумфальную арку. Пленников, в том числе Иоанна Гисхала и Симона Гиора, провели по улицам в роскошных одеждах, были пронесены трофеи, взятые из храма: золотой стол, золотой семисвечник, пурпурные завесы и Святая Святых и книга законов Тора. Симон Гиор был принесен в триумфальную жертву, его сбросили с Тарпейской скалы. За всю свою историю Иерусалим подвергался более чем 30 осадам. Но эта превзошла по своим масштабам все предыдущие и будущие.

Оборона Иерусалима носила активный характер, она включала в себя гигантские армии по несколько десятков тысяч человек с каждой стороны, общие и частные вылазки, защиту подступов к стенам с помощью < метательных машин, оборону крепостных стен и башен, устройство | подкопов с целью разрушения осадных сооружений противника, воз-. ведение отсеченных стен в проломах, устройство всевозможных засад и ловушек, а так же решимость обеих сторон, что привело к ужасной резне. После взятия Иерусалима римляне утвердились в Галилее, но сопротивление иудеев продолжалось до 73 года, когда пала их последняя твердыня — крепость Масада.

Победа над Иудеей была настолько важна для Рима, что в ее память были отчеканены монеты с надписями: «Иудея побежденная», «Иудея плененная».

"Vae victis"

Античность

192 поста 1.8K подписчик

Автор, мне очень нравятся твои посты, они реально охуенны, это именно то, что я давно искал: оформление шикарное, стилистика очень нравится, тематика и манера изложения фактов, без лишних смехуечков и дебильных отсылок/шутеек, но вместе с тем, язык прост, понятен, не сух и не зануден. Факты проверены. Каждый твой пост объемен, но не огромен как простыня, и вместе с тем очень ёмок. Квинтэссенция пиздатости истоических постов. Обязательно радуй нас такими классными постами и спасибо за уже проделанную тобой работу.

Небольшая скромная надежда - было бы наипиздатейше, если бы, когда - нибудь, в твоей компилке постов, появились бы такие же посты, той же тематики, где описывались бы значимые баталии русских Князей, Царей и Императоров. Ну, вдруг ты вынашиваешь и такую идею тоже))

У римлян были причины для такой жестокости. Несколькими годами, ранее X легион Проливов и XII Молниеносный в ходе боевых действий с евреями потеряли своих орлов (сами понимаете что это значит для легиона, тем более с такой историей), а VI Железный - своего легата.

Поэтому, после усмирения восстания, X легион, который оставили квартировать к Иерусалиме (дав ему между делом халтурку - постройку акведука), поставил напротив развалин Храма символ своего легиона - атакующего кабана. Маленькая такая шпилька для иудеев, которым запрещено есть свинину.

P.s. Отличные посты, благодарю!

Ну и зачем было нападать? Не проще было подождать окончания гражданской войны и добить победителя?

Битва при Каррах - позор Рима⁠ ⁠

Почти семь веков понадобилось Риму, чтобы превратиться в державу, занимающее не только доминирующее положение во всём остальном мире, но и практически совершенную военную машину, способную бросить вызов любой армии любой державы. И к первому веку н.э. Рим не раз это доказывал на деле. Конечно, были и неудачи, и весьма серьёзные поражения, которые ставили государство подчас даже на грань полного уничтожения. Но неимоверно сильный дух граждан, разумная и хитрая политика и конечно же римские легионы всегда доказывали, что способны не только выжить в тяжелейших условиях, но и «показать Кузькину мать» любому противнику. Но такого позора (а это на самом деле был позор), как на востоке, в середине I в. до н.э. римское государство, пожалуй, не испытывало ещё никогда. Конечно речь идёт о битве при Каррах в 53 г. до н.э. под командованием знаменитого Марка Лициния Красса. Но давайте разберём не столько саму эту битву, коей уделено уже очень много внимания, но причины, приведшие к такому печальному итогу (для римлян конечно же).

Парфянское царство берёт своё начало примерно в середине III в. до н.э. Изначально оно являлось лишь частью империи Селевкидов, но с течением времени Парфия превратилась в настоящую сверхдержаву античного мира, земли которой распространились на территории современных Таджикистана, Афганистана, Ирана, Пакистана, Ирака и Туркмении. Сильная экономика, обширные земли, огромное число жителей, а главное мощнейшая армия – всё это делало Парфию грозным противником для любого врага. Так чем же думал Красс, когда направил легионы на такого могущественного противника? Та вот только с точки зрения Красса, жителя своего времени, он действовал как раз-таки вполне логично и закономерно. Можно даже сказать – правильно. Опустим политическую составляющую, заставившую полководца пойти на такой шаг. Это само по себе очень обширная тема для рассмотрения. Напомню только, что на тот момент Красс являлся членом первого Триумвирата, в который входили ещё Гней Помпей Великий и Гай Юлий Цезарь, весьма знаменитые и прославленные полководцы. И Красс просто жизненно нуждался в военной славе и успешной кампании. И другого направления, кроме как идти на Восток у него в сущности и не было. Поэтому и была попытка одержать победу в давно назревавшем конфликте с Парфянским Царством.

Марк Лициний Красс

С военной же точки зрения Марк Лициний руководствовался лишь теми данными, которые и имел в своём распоряжении. Он знал, что четырьмя столетиями ранее Александр Македонский прошёл просто катком всю Персидскую Империю, которая значительно превышала территорию Парфии. При этом в его распоряжении было лишь чуть более 35 000 человек. Более того, государство Селевкидов, образовавшееся в результате похода Александра, успешно противостояло уже и самим Парфянам, ведя с ними сражения с переменным успехом. А вот уже сами римляне вполне удачно разгромили царя Селевкидов Антиоха при Магнезии в 190 г. до н.э. и чуть ранее в битве при Киноскефалах. В 69 г до н.э. римляне на голову разгромили войско армянского Царства в битве при Тигранакерте. И даже несмотря на то, что армянское царство славилось своими тяжёлыми конниками - катафрактами, та битва закончилась для них весьма плачевно.

Об этом сражении чуть позже Плутарх напишет: «Взойдя на холм и встав на такое место, которое отовсюду было хорошо видно, Лукулл вскричал: «Победа наша, наша, соратники!» С этими словами он повел солдат на броненосную конницу, наказав при этом не пускать больше в ход дротиков, но подходить к врагу вплотную и разить мечом в бедра и голени — единственные части тела, которые не закрывала броня. Впрочем, во всем этом не оказалось надобности: броненосные всадники не дождались нападения римлян, но с воплями обратились в постыднейшее бегство, врезавшись со своими отягощенными броней конями в строй своей же пехоты, прежде чем та успела принять какое-либо участие в сражении. Так без пролития крови было наголову разбито столь огромное войско. Тиграновы воины бежали, или, вернее, пытались бежать, — из-за густоты и глубины своих рядов они сами же себе не давали дороги, — и началась страшная резня. Тигран же в начале битвы пустился в бегство в сопровождении немногих спутников». (Плутарх, Лукулл, 28).

Вот примерно этими данными и руководствовался Красс, когда планировал свой поход на Парфию. Ведь в представлении римлян, что парфяне, что Селевкиды и армяне, в военном деле не слишком-то и отличались друг от друга. Поэтому самым трудным в этой кампании легионеры считали предстоящий долгий путь и преследование бегущего противника. Поэтому настроения в войсках до момента столкновения их с парфянским войском, царили самые благоприятные. И, как видим, тому были не просто наивные фантазии, но вполне логичные ожидания, основанные на ранее известных фактах. Да вот только римское представление о парфянских воинах, с которыми им предстояло биться, оказались весьма далеки от реальности.

Поэтому в поход Красс взял около 35-40 тысяч воинов. Из них примерно 4 000 составляла конница и столько же лёгких пехотинцев. Остальные силы были представлены тяжёлыми легионерами. Как видно эти цифры весьма сопоставимы с силами Александра, который в своём распоряжении имел примерно столько же пехоты и конницы. Так что этого войска, по мнению римского полководца, должно было вполне хватить для сражения против парфян. Должно было… Да вот только восточный враг отличался от всего с чем раньше приходилось сталкиваться легионам. И римская военная машина оказалась к этому абсолютно не готова.

Основу армии парфян составляли конные лучники. Костяк же войска, его основной ударной силой, являлись катафракты. Пехота же парфянского войска была собрана из крестьянского ополчения и по факту представляла собой «суслика» - вроде он есть, а вроде его и нет. И такое войско уже отличалось от всего с чем римлянам приходилось сталкиваться раньше. Лучники на конях, выросшие практически в седле, быстрые, манёвренные и чрезвычайно умелые воины, были практически неуловимыми ни для римской конницы, ни тем более пехоты. Собственно, они и «затащили» этот бой. У катафрактов так же не было единого, стандартизированного вооружения. Облачены они были в пластинчатые и кольчужные доспехи, практически полностью покрывающие как самого всадника, так и его коня. Оружием всадника являлся «контос» - двуручное тяжёлое копьё длинной около 4 метров. Так же всадники часто имели при себе лук и стрелы. Все катафракты были не только знатного сословия, но и весьма элитными воинами, много упражнявшимися в верховой езде и ведении боя.

Существует довольно интересная теория о том для чего нужны были такие доспехи. Считается что они не только защищали от ударов противника, но также от «френдли фаера», или дружеского огня своих же войск. Очевидно, что катафракты не могли долго сражаться в близком бою. Завязший в сражении всадник был слишком неповоротлив и становился лёгкой добычей для пехотинцев. Поэтому основной тактикой этих воинов было сделать мощный наскок, и если не получалось быстро опрокинуть противника, то отойти, перегруппироваться и ударить снова. Но вот отойти без больших потерь, когда конница уже врубилась во вражеские ряды было чрезвычайно трудным манёвром. В этом им и помогали союзные стрелки, начинавшие осыпать место схватки градом стрел. В этот момент, тяжело бронированные катафракты и могли выйти из гущи сражения с наименьшими потерями. В принципе такая версия звучит вполне правдоподобно. Но не знаю – сам понятное дело не пробовал ))

Но вернёмся к поражению Марка Красса. В этом бою, а скорее просто избиении, конные лучники парфян просто методично расстреливали ряды римлян даже не думая вступать в ближний бой. Немногочисленные контратаки римской и союзной галльской конницы были успешно отбиты катафрактами. В итоге, не выдержав такой бойни римляне, бросив убитых и раненых на поле боя начали отступление, при котором и потеряли большую часть войска. По разным оценкам потери были катастрофичными – около 25 000 человек. Ещё примерно 10 000 попали в плен. Фактически армия Красса перестала существовать. Погиб и сам Марк Лициний. Диодон Кассий сообщает что что ему в горло влили раскалённое золото, за которым он и пришёл. К тому же были потеряны боевые Аквилы, орлы легионов. Что для римлян считалось наивысшим позором. Позже вернуть орлов попытался знаменитый Марк Антоний, собрав просто колоссальную по тем временам армию – около 100 000 бойцов. Но даже обладая такими военными ресурсами, он не смог добиться успеха. И только уже Цезарю Октавиану Августу удалось вернуть орлов Красса, но использовав для этого исключительно дипломатию.

Парфянский конный лучник

Далее следует долгая и кровавая война Трояна с Парфией, в которой он уже имел определённый успех, захватив даже столицу Парфии – Ктесифон. Но Траян скончался так и не завершив начатое. Власть принял Адриан – который вернул все захваченные Траяном парфянские земли и отвёл войска аж за Ефрат. Позже войну продолжил Септимий Север. Затем Каракалла которые тоже не достигли хоть сколько-нибудь значимых успехов. А местами даже наоборот. Пока окончательную точку в этом долгом противостоянии не поставили уже арабы.

Вот так – «непобедимая» римская военная машина, оказалась не такой уж и непобедимой. Уперевшись в восток, могучий Рим так и не смог продвинуться в этом направлении. Так что слава Александра, как покорителя востока, так и не досталась больше никому. Как по мне – так это даже к лучшему.

Друзья, если есть желание поддержать автора в такое смутное время, можете это сделать финансово или добрым словом. В любом случае буду всем весьма признателен 🙋‍♂

Так же не забывайте про Телегу и ВК

Почему грабить храмы нормально, если ты римлянин⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

Недавно один автор кошки в диалоге высказал мысль, что «всю тяжесть положения Суллы во время греческой кампании против Митридата отражает тот факт, что для финансирования армии он вынужден был пойти на экстраординарные действия – ограбить храмы на своей же территории». С тем, что положение Суллы было такое себе, я соглашусь, а вот с «экстраординарностью» грабежа всё гораздо веселее, ведь римские Шлёпы жили в совершенно иной парадигме бытия, чем мы современные.

В принципе, на этой картинке вполне достаточное объяснение

1. Греция никогда не считалась «своей»

Как, по мнению римлян, был устроен мир? Есть Рим и территории римского права, где живут римские уберменши, которые по праву, данному им богами, попирают варваров. Есть остальная Италия, где живут братушки италики - они уже не уберменши, но тоже ничего, и поэтому считаются почти своими. И есть все остальные варвары-унтерменши, часть которых Рим подчинил, а часть ещё по какому-то недоразумению – нет. Греки, как несложно догадаться, были как раз из третьей категории, при всём уважении римлян к их культуре.

Примерно так выглядел мир по версии типичного римлянина времён Суллы

С италиками Рим обращался довольно лояльно, они имели значительную часть прав римского гражданина и как раз в интересующий нас промежуток времени через войну добивались полного уравнивания в правах. А вот с неиталиками Рим не церемонился. Захваченные территории объявлялись римскими владениями, коренные жители становились как бы арендаторами земли у римлян и вынуждены были платить регулярные налоги. Ставился оккупационный гарнизон и гауляйтер, простите, наместник, призванный не допустить бунта, всё это обмазывалось кучей договоров в которых фиксировались обязанности жителей, но не их права. Называлось это дело провинцией. И тут важно – земля провинции римская, всё что населяет её – нет.

Поэтому отношение Рима и населения его провинций можно охарактеризовать, как узаконенный грабёж. Так как Сенат не хотел возиться с созданием системы налогообложения, то сбор налогов был отдан на откуп публиканам: те вносили в казну Рима нужную сумму налогов с территории и получали эксклюзивное право взыскать с этой территории налоги. Формально публиканы должны были собрать уплаченную ими сумму с небольшой комиссией, по факту они стремились получить максимум прибыли, главное было поделиться с уважаемыми людьми, а там твори, что хочешь. Нередко с общин собирались налоги за несколько лет вперёд, каждый год, несколько лет подряд, пока та совсем не разорится. Чтобы эффективнее собирать деньги публиканы заводили собственные ЧВК, а то и просто покупали услуги расквартированных легионов, и кошмарили всех «неплательщиков». Сегодня ты не платишь «долг» публикану, а завтра ты уже в рабском ошейнике топаешь в ближайший порт.

Всё это было немножко незаконно и очень коррупционно, но всех всё устраивало. А причина одна: провинция это оккупированная Римом территория, а населяют её и вовсе какие-то неграждане, а значит её единственная функция - это обеспечить Вечный город и его самых уважаемых людей доходами. Ты, главное, делись вовремя, с кем нужно, и всё будет хорошо. Почему вся эта система не рванула? Потому что многие местные элиты были в доле и получали свою часть барышей, помогая стравливать пар населения. Из-за этого котелочек кипел, но крышку у него долгое время не срывало.

2. Греция была мятежной территорией

А вот когда власть Рима начала шататься, сначала из-за Союзнической войны в Италии, на которую были отвлечены значительные военные ресурсы, а позже из-за «мятежа» понтийского царя Митридата против римского мира, то крышку котелка таки сорвало нафиг. Многие греческие полисы поверили обещаниям Митридата о прекрасной эллинской империи будущего, где всем будет хорошо и не надо будет умирать (и платить налоги), а потому переметнулись на его сторону, что по античным понятиям было хуцпа. Мятежники могли рассчитывать на снисхождение римлян только в случае добровольной сдачи до того момента, когда римские легионы начнут штурм. Именно так поступили, например, Фивы, решившие, что с римлянами будет всяко лучше, чем в сырой земле, а ещё и избавиться от Афин так вообще будет шикарно. А вот тем, кто не сдался, пощады могло и не быть вовсе, ибо мятеж не утопленный в крови – это мятеж, поставленный на паузу. Поэтому на территории врага можно и нужно было воровать, убивать, насиловать гусей. А так как большая часть территорий Греции была теперь вражеской территорией, то никакие законы Рима там не работали, только жестокие законы войны.

Откройте! Налоговая!

Когда из-за конфликта с Марием Сулла столкнулся с необходимостью снабжать свою армию и платить солдатам, не ожидая помощи Рима, то он сразу знал, что делать: война кормит войну. Для римского легиона той эпохи было привычной ситуацией воевать в отрыве от баз снабжения и военачальники хорошо знали, что делать в такой ситуации. Сулла, столкнувшийся с отсутствием снабжения и подкреплений, поступил полностью в духе эпохи: ограбил все полисы, которые не успели вовремя переметнуться обратно на сторону Рима, были недостаточно лояльны или просто ему не нравились. С вырученных денег он заплатил легионерам и контингентам из союзных полисов. Никакой рефлексии от такого поступка не было, так как это вражеская территория и они сами виноваты.

Когда во время осады Афин деньги снова стали заканчиваться, Сулла, опять же недолго думая, решил найти деньги там, где они гарантированно есть – в храмах (о причинах богатств храмов можно почитать тут). Опять же, по законам войны, храмы, расположенные на вражеской территории, были совершенно легитимной целью. Но с самим актом грабежа тут не всё так просто.

Это Сулла, и он чертовски хитёр

3. Это был не грабёж, а займ

Идея грабануть крупные храмы на вражеской территории вообще была не нова. Греки сами в своих войнах не раз их грабили (включая знаменитый храм в Дельфах, который обносили и до Суллы) и ключевой проблемой было то, что это немного не богоугодно. Древние всерьёз верили, что такое святотатство не останется безнаказанным. Худшее, что может сделать ограбленный - это попытаться тебя убить, а вот ограбленное божество может превратить в ад не только твою земную жизнь, но и загробную. Поэтому Сулла, довольно щепетильный в делах сакральных, обставил этот грабёж, как займ у богов, дав клятву вернуть всё. Что характерно, обещание он сдержал, прирезав храмам земли полисов, которые были на стороне Митридата. Такого финта ушами хватило, чтобы обстряпать дела с богами и закончить осаду Афин. После чего город был подвергнут столь жестокому разграблению, что на восстановление у него уйдут десятилетия. Таки война.

4. Страх сдерживает их

Ни Сулла, ни любой из его солдат, не испытывали никакой рефлексии, грабя территорию провинций Рима, потому что грабили они не сами римские владения, а чуждое Риму их население. Греческие унтерменши посмели восстать против воли богов и поднять руку на римлян, за что должны быть жестоко наказаны. Греки заслужили разорение земли, равно как и любые восставшие против римлян. Позже точно по такому же принципу римляне полностью разорят провинцию Иудея в ходе Иудейских войн, не смотря на то, что та приносила им немалый доход. Даже италикам при куда лучшем к ним отношении избежать грабежа территорий во время и после Союзнической войны не удалось.

Экономические аспекты тут вообще не играли роли, Рим должен был показательно наказать всех мятежников и при этом ещё и компенсировать хотя бы часть затрат на их подавление. То, что после такого грабежа провинция будет приносить меньше доходов, было очевидным злом, но меньшим, чем мягкое отношение к восставшим, которое может повлечь в дальнейшем новый бунт. Разграбление земель мятежников, массовые убийства, обращение выживших в рабство и прочие методы центуриона Шлёпы посылали чёткий месседж всем – так будет с каждым, кто восстанет против римлян. Решавших проверить серьёзность послания находилось не так много.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Храмовые деньги⁠ ⁠

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

Мы как-то всё время упускаем из виду, что роль храмов в экономике в античности была вряд ли меньше, чем в средние века. Да, храмы были каждый сам по себе и вели дела самостоятельно, но они были чертовски богаты (и это был плюс для государств, так как не приходилось бороться за власть с церковью), если культ был живой и легитимный.

За примерами далеко ходить не буду и возьму прямо из лонга про Пирра "храм Зевса Олимпийского за 6 лет выдал Пирру 295 тонн серебра на войну с Римом". Это самый влиятельный храм в Великой Греции, причём он не последние трусы снимал и величина сумм известна достоверно из храмовой переписки. Или у храма богини Афины накануне Пелопоннесской войны, в сокровищнице хранилось около 10 тыс. талантов серебра (это 261 тонна серебра). Сто лет спустя примерно такая же сумма хранилась в храме Аполлона в Дельфах. Откуда вообще такие умопомрачительные богатства?

Храм Зевса Олимпийского

Да всё из-за уникального положения храмов. Налогов они никогда не платили, постоянно получали взносы от прихожан, а чем богаче прихожанин - тем больше взносы. Но жрецы были не дураки - они не просто принимали драгметаллы, но и пускали их в рост, обеспечивая себе безбедную жизнь. Они скупали земли для организации там виноградников или оливковых рощ, обеспечивая себя и округу продуктами. Также храмы часто ссужали деньги как отдельным людям, так и целым государствам. В том же 4-3 веках до н.э. самые богатые частники ростовщики обладали капиталом в 50, максимум 70 талантов серебра. Храмы могли дать единоразово 500-700 талантов и у них ещё оставалось.

Проценты по кредитам жрецы давали примерно такие же, как и частники: от 18% годовых в случае низкого риска невозврата или важности клиента до 100% для торговцев по морю, так как те имели обыкновение периодически тонуть и не возвращать по этой причине долги. При этом не вернуть деньги храму было небогоугодно и часто рушило репутацию, поэтому обычно с жрецами старались не ссориться и платить вовремя. А то вдруг молния с небес поразит, а если не она, то парни с дубинками. Вполне нормальная ситуация была, даже во времена Римской Империи, когда крупный храм держит в должниках крупные городские общины, с которых получает проценты.

Храм Аполлона в Дельфах

Иммунитет и защищенность храмов, исходящая, как от богов, так и от мирских властей, делали их идеальными местами для хранения собственных богатств. Такие депозитарные ячейки считались очень надёжными и были популярны. Т.е. хотя деньги были в деле, в храмах аккумулировались просто умопомрачительные суммы золота и серебра. Причём, не важно большой и знаменитый храм это или нет, деньжата там будут водиться всегда.

А раз деньги в храмах всегда были, то всегда и возникал соблазн его немного ограбить. В тяжелую годину страх перед карой богов отступает, а потому греки свои храмы обносили не раз, впрочем, после войны они всегда восстанавливались. Да, огромными богатствами могли похвастаться далеко не все храмы, но в периоды длительного мира жирок у храмов копился. А уж за время расцвета Римской Империи храма было где развернуться, хотя к тому моменту на ниве ростовщичества их и потеснили римские богачи. Даже кризис 3 века и довольно сильное смещение религиозного пыла римлян в сторону новых культов, не уменьшило доходов храмов - так как одни культы уходили в небытие, а другие занимали их место и продолжали делать всё то же самое. По всей империи были тысячи храмов от огромных и знаменитых на весь мир, до небольших местных святилищ, но почти все они в той или иной мере занимались бизнесом.

Поэтому нет ничего удивительного, что когда Константин Великий столкнулся с необходимостью наполнить экономику драгметаллами, так как их катастрофически не хватало для её нормального функционирования, то он обратил внимание на храмы. Раскулачивать языческие храмы начали постепенно. Хотя антихристианская литература и объявила все мероприятия Константина грабежом и погоней за тщеславием: многие храмы Востока потеряли значительную часть своих богатств, которые пустили на масштабные государственные вливания в экономику. Константинополь был во многом отстроен именно на средства языческих храмов. И тем не менее, храмы были всё ещё достаточно богаты, так как следующие 50 лет им последовательно будут урезать возможности копить богатства. К сожалению даже приблизительных цифр изъятий в доход казны мне найти не удалось. Но даже в конце 4 века при императоре Грациане многие языческие храмы всё ещё выполняли функции кредитования. И судя по тому, что все доходы от этой деятельности были объявлены собственностью императора, речь там шла не о незначительных суммах.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Римский саркофаг⁠ ⁠

Этот римский саркофаг изготовлен в Риме из белого греческого мрамора и датируется 100-125 гг. нашей эры. На саркофаге изображены сцены из греческой мифологии, рассказывающие об Оресте.

В центре он стоит над телом своей матери Клитемнестры, а слева над телом её возлюбленного Эгисфа. Орест убил их обоих, чтобы отомстить за убийство своего отца Агамемнона после его возвращения после многолетней борьбы под Троей.

В крайней левой части три фурии (богини мщения) отдыхают на могиле Агамемнона.

В крайней правой Орест искупает убийства в дельфийском святилище Аполлона, отмеченном треногой и камнем.

На боковых стенках изображены крылатые грифоны с головами баранов.

На крышке саркофага четыре лежащие женщины символизируют времена года, расположенные в порядке справа налево: зима, весна, лето, осень, на что указывает их одежда и содержимое их корзин.

Длина саркофага 210 см.

История Рима -- Эпоха Легенд ч3⁠ ⁠

Итак, Ромул и Рем выросли и узнали тайну своего происхождения. Конечно в них взыграла горячая латинянская кровь, и они решили восстановить справедливость. Собрав отряд из своих друзей, они направились в Альба-Лонгу. Там произошла небольшая стычка и видимо, жители этого города не особо старались защищать тирана Амулия. Так или иначе, Ромул и Рем убивают этого самозваного царя и восстанавливают на престоле своего деда – Нумитора. Вот, на мой взгляд очень качественная иллюстрация довольно точно передающая вид экипировки и вооружения тех времён, т.е. восьмого века до н.э. Найдено около восьмидесяти таких круглых щитов, датируемых лишь веком позже. Сами же братья не захотели оставаться в по сути чужом для них городе и решили вернуться туда, где прошло их детство и юность и основать там новый город. В итоге они возвращаются в окрестности холма Палатин.

Но, как известно, двух царей народ не прокормит. Поэтому возник спор – кто же будет основателем и соответственно правителем будущего города. Как решить столь важный вопрос, если ты живёшь в VIII в до н.э? Правильно – обратиться к богам. В итоге братья начали «гадать». Рем гадал на холме Авентин и ему явилось шесть коршунов. Ромул же гадал на Палатине и ему явилось двенадцать коршунов, но чуть позже по времени. Теперь они стали спорить что имеет большее значение – время или количество птичек. Но в итоге побеждает-таки Ромул и ему суждено стать основателем нового города.

Итак, что любопытного мы находим в этой легенде? Ну согласитесь она чем-то напоминает легенду об Энее. Как и их мифический предок Ромул и Рем были потомками богов. Как и Эней братья были изгнаны с «родной земли» и стали своего рода скитальцами. И Эней, и Ромул были предводителями некоего отряда людей, которые ищут своё место для жизни под солнцем. И вот здесь мы опять-таки сталкиваемся с довольно любопытным моментом. Согласно древнеримской традиции, отряд Ромула и Рема состоял из всякого сброда, беглых рабов, изгоев, бандитов и прочих асоциальных элементов, собравшихся со всего полуострова. Но если бы легенда о Ромуле создавалось полностью искусственно, несомненно – римляне бы придумали себе более благородных предков. Но нет, тот факт, что их прародители были бандой всякого отребья, прочно укоренился в их истории и совершенно никем не оспаривался.

Интересно другое. Как раз в эти времена, в VIII – VII вв. до н.э. на самом деле по Италии бродили вот такие вот банды искателей приключений, искавших своё место под луной для оседлой жизни. Существовал такой обычай «священной весны». Название конечно красивое, но содержание так себе. Смысл его в том, что потомство рождённое в определённый год выселялось с территории данного поселения и отправлялось искать своё место для жительства. По большей мере это было связано с нехваткой плодородных земель, да и вообще Москва как известно не резиновая. Таким вот нехитрым способом потихоньку и колонизировалась, и заселялась Италия. Да и не только она, подобные процессы в том или ином виде в сущности происходили и в остальном мире. И вполне возможно, что именно это и произошло с соратниками Ромула и Рема.

По традиции, чтобы сделать это место родным для своих людей, Ромул вырыл яму на форуме, в которую каждый из его соратников бросил горсть земли с той местности, откуда они пришли. И таким образом уже эта земля становилась для них родной. Так же в яму помещались различные предметы из железа, бронзы, зерно и т.п. После этого над ямой возводился небольшой свод, и она закрывалась на замок. По латыни это строение называлось mundus, что означает «мир» и «вселенная». Эта конструкция сохранилась до наших дней, правда была немного сдвинута и реконструирована во время строительства арки Септимия Севера. Но данная надстройка относится уже к III в н.э. когда и строили эту арку. Вот этот мундус немного поближе.

Мундус справа от арки

Этот мундус стал отправной точкой, неким «первым кирпичом» в строительстве нового города. От него повели борозду. В плуг по традиции запрягались бык и корова. Те же кто шёл за плугом следили чтобы земля падала внутрь будущего города, так бы в него притекали богатства. Любопытно, что согласно традиции, наконечник у плуга был бронзовый, поскольку бронза считалась священным металлом. Таким образом, будущий город был окружён священной линией, которая называлась «померий» (Pomerium). Со временем померий расширялся, охватывая всё новые территории. Но первый померий охватывал только холм Палатин и назывался древнейший Рим – Roma Quadrata – Квадратный Рим, поскольку Палатин имеет форму прямоугольника. В том месте где нужно было сделать ворота, плуг поднимали и снимали бронзовый сошник. Ведь через ворота необходимо было выносить мусор, трупы и прочие нечистоты. Таким образом священная линия прерывалась и в ней образовывались разрывы для будущих ворот. Далее Ромул с сотоварищами стали строить стену. Собственно, слово «померий» по одной из версий и происходит от слова «стена». Вот в этом месте легенды и происходит трагическая её часть. Рем обиженный на своего брата, что не ему досталась честь стать основателем города, стал насмехаться над трудами строителей. Издеваясь он перепрыгнул через низенькую ещё строящуюся стену, после чего Ромул в порыве гнева убивает своего брата.

И вот мы опять сталкиваемся с серьёзнейшей проблемой. Дело в том, что легенда о Ромуле и Реме никак не вписывается представление древних римлян о чести и благородстве, на котором они были так помешаны. Братья являлись сыновьями весталки. А вот в классическом Риме согрешившую весталку казнили страшной казнью. Её фактически хоронили заживо. Поскольку любая весталка считалась личностью священной, то просто так её нельзя было казнить. Для этого вырывали специальную яму, куда её и опускали, оставив лишь немного еды, воды и небольшое освещение – лампу, отдавая суд в руки богини Весты, кому и принадлежала её служительница. Естественно через короткое время бедная девушка погибала довольно страшной смертью от духоты и жажды. С убийством Рема Ромулом всё ещё сложнее. В классическую эпоху убийцу близкого родственника казнили жуткой религиозной казнью. Его помещали в кожаный мешок вместе с нечистыми животными – обезьяной, петухом, собакой и змеёй и топили в море. Считалось что такого преступника не способны были принять не земля, ни воздух. А в легенде же, их отец-основатель убивает родного брата! Странно, противозаконно, отвратительно… но выбросить этот факт уже нельзя. Слишком сильно укоренилась эта легенда – Рим, построенный на братской крови.

А вот согласно археологической датировке поселение на холме Палатин возникло ещё в X в. до н.э. т.е. задолго до основания самого Рима 21 апреля 753 г. до н.э. Здесь же находилось древнее кладбище, которым перестали пользоваться лишь когда Рим был уже вымощен. Относительно недавно, в восьмидесятые годы прошлого века была найдена часть стены, которую датируют 730-720 гг. до н.э. Т.е очень близко к дате основания Рима. Есть предположение что в это время произошло объединение двух посёлков, расположенных на Палатине. Они-то и обнесли объединённое поселение новой стеной. Тем более что подобное мы наблюдаем и по всей центральной Италии. Жители многих поселений стали объединяться и возводить стены вокруг городов. Скорее всего ввиду возросшей опасности от соседних племён.

И последнее на сегодня. На римском форуме есть так называемый «чёрный камень» - вымостка из чёрного мрамора. Сама вымостка была сделана в I в. до н.э. Но нас гораздо больше интересует то что находится под этой плиткой. Ещё античные авторы сообщали, что под Чёрным Камнем находится могила самого Ромула. Вот обломок стелы, с четырёх сторон которой есть очень древняя латинская надпись. К сожалению стела обломана и надпись полностью не сохранилась. Составлена она методом «бустрофедона», т.е. одна строчка идёт снизу-вверх, а следующая сверху-вниз. Получается, что у одной строчки обломано начало, а у другой конец. Что означает эта надпись сказать довольно затруднительно. Существует несколько её реконструкций. Но несколько слов читаются вполне чётко. По всей видимости это был некий закон или предупреждение, угрожающее проклятьем нарушителю. Так вот обращает на себя внимание одно слово «recei» Это архаичный дательный падеж от слова «rex», т.е. «царь» - «царю». И именно это место древнеримская традиция и почитала, как могилу основателя и первого царя древнего Рима – Ромула.

Первого, но не последнего. Первого в очень длинной череде правителей, приведших Рим к великой славе, и к неизбежной гибели…

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎